Попаданец-препод

Ошибочно принимать за константу тот факт, что первые два года студент работает на имя, а с третьего года обучения — имя на студента. Ошибочно считать, что медалистам все промахи по учёбе и касательно учёбы спускаются с рук. И я, Максим Андреевич — живое доказательство сему. А потому старательно вычерчиваю очередную «жирную энку» в журнале. Дети в классе сидели подозрительно тихо. Тихо до тех пор, пока я не услышал опасливый, нерешительный и, самое главное, неуместный звук открывающейся молнии чьего-то сапога. Свой монолог решил-таки я продолжить, дабы помочь нерешительному ученику (иначе дальше будет опускать бегунок за припрятанной шпорой со скоростью сантиметр в чёрт знает сколько секунд). Да и чувствовал, что хоть немного, но промыть мозги оставшимся не помешает, ибо дурной пример, как известно, заразителен. И я не про шпору. — Вы можете считать, что ваше происхождение и богатство обеспечат вам безбедное будущее, — начал я, не поднимая глаз от журнала. — Но правда в том, что ничто из этого не заменит знаний и навыков, которые вы приобретёте здесь, в этих стенах. Я закрыл журнал и обвёл взглядом оставшихся учеников. Их лица отражали самые разные эмоции: от слабого любопытства до полного безразличия, от лёгкой насмешки до робкой тревоги, где-то даже читалась та самая высокомерная брезгливость, присущая только элите нашего общества. Прекрасно. — Сегодня половина класса решила, что контрольная — не столь важное событие, чтобы присутствовать на ней. Они посчитали, что деньги их родителей и связи могут заменить настоящие труд и усилия. Это большая ошибка. Я сделал паузу, позволяя своим словам проникнуть в сознание учеников. — Мир за пределами этой школы не столь снисходителен. Там вас будут оценивать по вашим знаниям, умениям и трудолюбию, а не по фамилии или банковскому счёту. Я пришёл сюда не для того, чтобы потворствовать вашей лени и высокомерию. Моя задача — научить вас думать, анализировать, решать проблемы и добиваться успеха своими силами. Я вновь замолчал, давая возможность ученикам осознать сказанное. Один из них, самый смелый и пухлый мальчишка, поднял руку. — Максим Андреевич, — начал он с гадливой усмешкой, — но ведь в жизни именно связи и деньги решают всё, разве не так? Я улыбнулся, но в моих глазах не было ни капли веселья. — В жизни действительно многое зависит от связей и финансовых возможностей, — согласился я. — Но кто вы без заслуг ваших родителей? Я хочу, чтобы вы, ребята, поняли: настоящие успех и признание приходят к тем, кто умеет использовать свои знания и навыки. Деньги и связи, конечно, могут дать вам старт, но только ваши усилия и талант позволят удержаться на вершине. Я посмотрел на наручные часы. — А теперь, давайте вернёмся к нашей контрольной. Всего шесть вариантов, — с этими словами, взяв подготовленную небольшую кипу бумаг в руки, я стал проходиться между современными глянцевыми партами и раздавать листы с заданиями. — Кто не убрал тетради и учебники, убираем. Лишние предметы тоже прячем. Калькуляторами и телефонами пользоваться запрещено. У первого ряда первые и вторые варианты, второго — третий и четвёртый, у третьего — пятый и шестой варианты соответственно. Под фамилией и именем указываете свой класс и доставшийся вариант. На всё у вас есть сорок минут, то есть до звонка. Я достал мобильный из кармана и завёл будильник, чтобы он оповестил меня за минуту до окончания занятий. — Приступаем. Ученики недружно и измученными голосами зароптали, но-таки начали работать. А я воткнул один наушник в ухо, сел за свой полузахламлённый стол, подрубил зарубежный металл и, скрестив руки, стал следить за юными лицами. Редкие из них выглядели сосредоточенными, большая же часть словно увидели нечто чуждое, инопланетное, незнакомое и покрытое мрачной тайной. Настолько сильно они хмурили свои брови. Задания, к слову, я подготовил довольно простые. Но не задуматься о том, чему их вообще обучали в этой элитной школе, после увиденного я не смог. Хотя одно радовало точно — шпаргалками многие ученики активно пользовались, пряча их то под ладонями, то в рукавах, то под двойными листками, то на коленях. Классика. «Возможно, когда-нибудь они выучат все необходимые математические формулы. Пусть даже и таким способом», — со вздохом сделал вывод я, пока наблюдал за всем этим безобразием. Время шло, в аудитории звучало лишь шуршание бумаги, царапанье ручек и из моего наушника вырывался слабый звук электрогитарного соло. Через некоторое время я заметил, как один из детишек, Роман, сидящий в последнем ряду, украдкой вытаскивает телефон. Если шпаргалками я негласно разрешал пользоваться, притворяясь, что в упор не замечаю их, то телефоны и калькуляторы — табу. — Роман, я тебя предупредил, — сказал я спокойно, но твёрдо. — Убери телефон. Роман смутился, но подчинился. Остальные ученики обменялись взглядами, и в классе вновь воцарилась тишина. Минуты тянулись медленно, но наконец будильник на моём мобильном зазвонил, и я со вздохом облегчения выключил его. — Время вышло. Положите ручки и сдайте работы на мой стол, — произнёс я и слегка похлопал по краю своего стола. Ученики нехотя начали вставать, обречённо сгорбившись, нести свои листы и возвращаться на места. Они тихо перешептывались друг с другом, видимо обсуждая полученные впечатления и выполненные задания. А я внимательно следил за каждым из детей, пытаясь понять, кто из них осознал важность сегодняшнего моего монолога, и есть ли хоть малейший шанс наставить этот класс на правильный путь. Когда последний ученик сдал свою работу, я улыбнулся и сказал: — Чтож, на этом урок окончен. Надеюсь, каждый смог почерпнуть что-то важное из сегодняшнего занятия. Всего хорошего и до следующей встречи. Ученики начали выходить из класса, кто-то даже закатил глаза, явно оценив мою речь, поднялся гомон, а я остался складывать контрольные в сумку. Когда раздался выстрел, я не сразу понял, что произошло. Запоздалые девичьи крики вывели меня из ступора. Бросив контрольные на стол, я поспешил к двери и, распахнув её, увидел, как коридор превратился в хаос. Ученики разбегались в разные стороны, кто-то прятался за шкафами и дверями, а в центре этого безумия стоял Сашка Петров с пистолетом в руках. На полу лежал Роман, его грудь была залита кровью, но он продолжал шевелиться, очевидно не понимая произошедшего и не в силах встать. — Саша, что ты творишь?! — закричал я, пытаясь перекричать панический шум. Мальчишка посмотрел на меня глазами, полными ярости и боли. Он сделал шаг вперёд, целясь в очередную жертву — беззащитную девочку, замершую у стены. Моя мысль была быстрой и ясной: нужно действовать немедленно. — Остановись, Саша! Это не выход! — я шагнул вперёд, встав между ним и девочкой. — Давай поговорим. Ты не хочешь этого делать, ты же не убийца. Рука Саши дрогнула, на секунду я увидел сомнение в его глазах. Но затем что-то сломалось внутри него, и он нажал на спусковой крючок. Я ощутил резкую боль в груди, когда пуля вонзилась в меня. Время словно замедлилось. Я увидел, как Саша, с растерянным взглядом, бросил оружие и убежал, как та самая девочка рванулась ко мне с криком и ужасом на лице. Хрупкая и маленькая, она пыталась удержать меня — тридцатилетнего мужчину. Слишком слабая. Я упал на пол, чувствуя, как силы покидают меня. Девочка с глазами полными слёз и потёкшей косметикой, не удержавшая моё тело, рухнула на колени рядом и трясущимися руками с трудом вытащила из своего кармана айфон. Судя по её истерике и жестикулированию, она дозвонилась либо до скорой, либо до полиции. Её завывание было неразборчивым. Всё, что я смог сделать, чтобы успокоить девочку, так это мягко сжать её руку в своей. Жаль, что вместо слов из моего горла выходил лишь хрип. Дышать — практически невозможно. Из моего рта потекла либо слюна, либо кровь. Холодно. Крики вокруг становились всё глуше, и мир начал меркнуть перед глазами. Но вместо страха и отчаяния, я почувствовал лишь сожаление перед близкими. Я знал, что спас чью-то жизнь, даже если это стоило мне моей собственной. Хотя было обидно, что в итоге оставлю мать и несовершеннолетнюю сестрёнку одних, что воплотил не все свои планы и мечты. Мимолётно, в глубине души порадовался тому, что ещё не обзавёлся собственной семьёй. «Вот же Саша Петров, засранец ты и душегуб мелкий. А ведь был таким улыбчивым, тихим и умным мальчиком». Жгучая боль в груди почти утихла. В последний момент перед тем, как темнота поглотила меня, я ощутил, как мир вокруг начинает изменяться. Коридоры школы исчезали, сменяясь чем-то совсем иным.