Он всегда вернётся к тебе

Рекомендуется к прослушиванию: A Great Big World – Say Something

Вторник 23.21. Теодор сидел в своей комнате и нервничал по многим причинам. Во–первых, ему не удалось уговорить Аннабэль на то, чтобы работать в паре. Девушка была уверена, что Розье не позволит двум дизайнерам с одного потока работать над общим проектом, и никакие уговоры на неё не действовали. Анна была непреклонна. Тео такая позиция, конечно, расстроила, но не сломила. Парень был серьёзно настроен на разговор с преподавателем. И в данный момент готовил убедительную речь к завтрашней лекции. От этого занятия его отвлекли мысли о домашнем задании мадам Бонье, которое женщина скинула почти сразу же после лекции на общую электронную почту. Оно, было мягко, говоря нестандартным. Нужно было очень постараться, чтобы выполнить задание на отлично. Не то, чтобы Тео считал себя отличником, но считал своим долгом хорошо разбираться в профильных дисциплинах своей специальности. Третьей и немаловажной причиной его волнения оставался Элиотт. Он до сих пор так и не увидел друга, чтобы лично убедиться в том, что с ним, как минимум, всё в порядке. Когда Элиотт не вернулся вчера в кампус, Теодор занервничал и не удержался, отправив сообщение с текстом «Где ты? Я чертовски переживаю за тебя». Демори почти сразу же прислал ответ «Буду поздно. Не жди. Завтра поговорим. Дай мне время». Ну хоть что–то, подумал Тео, и лёг спать. На следующий день Элиотт не появился на занятиях, но это было вполне ожидаемо. До обеда Ришар не тревожил друга чрезмерной заботой, а потом снова не выдержал и отправил сообщение с текстом «Элиотт, если я буду нужен, дай знать». Но телефон до сих пор молчал, и Теодор начал переживать не на шутку. Он просто на подсознательном уровне чувствовал, что что–то произошло. Волнение за друга никак не давало ему сосредоточиться на подготовке к маленькому выступлению перед Розье. Посмотрев на тёмный экран смартфона, Тео выругался, схватил его в руки, разблокировал и начал набирать текст со словами «Демори, ответь сейчас же, где ты и всё ли у тебя в порядке. Иначе, клянусь, тебе не поздоровится». Не ожидая ничего в ответ, Ришар отложил смартфон и вернул всё своё внимание листку бумаги, который был почти полностью исписан пламенными речами, когда экран загорелся, оповещая о новом сообщении. Тео быстро вернул телефон в руки и увидел то, что заставило его лицо помрачнеть. На экране высветилось «Тео, я у себя. Приходи, когда сможешь». И следом «Приходи сейчас, пожалуйста». — Чёрт, – прошептал Ришар. – Знал же, что тебя нельзя оставлять одного. Через пять минут он стоял перед комнатой Элиотта. Стучать не было смысла, так как дверь была не заперта. — Элиотт? – позвал друга Тео, скорее, чтобы оповестить о своём приходе. Тишина ему была ответом. — Элиотт, ты здесь? Отклик не потребовался, потому что Тео увидел его. Демори сидел на кровати, уперевшись локтями в колени, с опущенной головой и смартфоном в руках, который парень перебрасывал из ладони в ладонь. Волосы ниспадали на глаза, прикрывая собой обзор, но Тео заметил, как крупные тяжёлые капли слёз падают на пол. Он подошёл к Элиотту и опустился перед ним на корточки, заглядывая в глаза. То, что Ришар увидел, ему не понравилось. Глаза Элиотта были стеклянными и покрасневшими. Должно быть, парень уже давно плакал и, судя по всему, не собирался останавливаться. Тео положил свою ладонь на плечо Элиотта, слегка сжимая его и тихо приговаривая: — Эй. Демори буквально на секунду поднял на друга глаза, капилляры которых полопались от солёной воды, окрасив белок в розовый цвет, и снова уткнулся взглядом в пол. Тео не знал, что ему делать. От бессилия хотелось выть и лезть на стены. Он таким же тихим голосом произнёс: — Ты можешь мне всё рассказать. Или, если хочешь, просто посидим в тишине, а я буду рядом. — Это всё правда, – донёсся до Теодора судорожный всхлип. — О чём ты? Я не поним… — Всё, что мы услышали вчера от Алекса – правда. Элиотт будто прилагал неимоверные усилия, чтобы выталкивать из себя эти слова. — Я не думаю, что… — Я видел, Тео. Собственными глазами, понимаешь? Это правда. Грёбаная правда. Алекс не соврал. Лука…Он… На этом моменте парень уткнулся глазами в запястья на ладонях и беззвучно зарыдал. Тео присел на край кровати рядом с Элиоттом, не убирая руку и поглаживая в поддерживающем жесте. Ришар чувствовал, как под его ладонью содрогаются плечи, но ничего не мог с этим поделать. Лишь ждать. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем осмелился спросить: — Как ты узнал? Элиотт убрал запястья с глаз и горько улыбнулся. — Я хотел поговорить с ним. Все его поступки за всё это время, и эти слухи… Они изводили меня. Я думал, что Алекс мстит ему за разбитый нос на твоей вечеринке. И хотел убедиться, что Лукой движет обида, ненависть, да что угодно! Но ошибся. Как же я ошибся, Тео! Очередной всхлип всколыхнул внутри Ришара новую бурю эмоций. Элиотт помолчал немного, сжимая в руках смартфон до побелевших костяшек, а потом продолжил: — Я пришёл к нему вчера. Прости, что не позвонил тебе перед этим. Демори снова бросил на друга быстрый взгляд, и в его глазах отразился иррациональный страх. Он будто испугался, что Тео начнёт ругать его за опрометчивый поступок. Но Ришар в ответ на это лишь крепче сжал его плечо, давая понять, что внимательно слушает и примет абсолютно любой исход так, как и должен настоящий друг. — Но постучать в дверь сил не хватило. Ты же знаешь, я самый настоящий и жалкий трус. — Элиотт, не надо. Не вини себя. — Нет, надо. Если бы я только постучал в эту проклятую дверь! – на этом моменте голос парня дрогнул. — Всего бы этого могло бы не быть, – уже шёпотом добавил он. Сделав судорожный глубокий вдох, Элиотт посмотрел в глаза Теодора и признался: — Я проследил за ним. Тео на секунду зажмурил глаза, желая, чтобы в них не отразились жалость и сожаление, но это было ему неподвластно. Элиотт всё равно заметил все те чувства, которые испытал его друг после чистосердечного признания. Демори кивнул головой и повторил: — Да, я проследил за ним. Долго искал в месте, в которое мой Лука никогда бы не пошёл. Но он был там. И целовал его. Элиотт выглядел так, будто нацепил на лицо маску. Слишком не похож он был на себя сейчас. На следующем предложении его друга перекосило: — Парня, которому и восемнадцати нет, – и резко замолчал, как будто не желая признаваться в чём–то страшном. Тео весь подобрался. — Элиотт, что ты сделал? Но тот покачал головой в отрицании и ответил: — Ничего. Я ничего не сделал. Закрыл дверь и ушёл. Ришар нахмурился. Что–то явно не сходилось во всей этой истории. — Послушай, может ты всё не так понял? И тут на Демори напал истерический смех. — Да, всё именно так, Тео, – парень никак не мог остановиться, складываясь пополам от судорог и пытаясь сделать вдох. Когда он отсмеялся, то подтянул руки к лицу, уткнувшись в них, и прошептал: — Это я всегда во всём виноват, знаешь? Это я его бросил, я – больной псих, и это я, я, я всё всегда не так понимаю, – на последних словах голос Демори сорвался на крик. — Элиотт, я не то имел в… Теодор подавился словами в испуге, потому что Элиотт подскочил с кровати. Его лицо снова исказилось и оросилось горькими слезами. — Нет, ты прав! Я во всём виноват! Все это время я грезил пустыми мечтами о том, что у нас с Лукой есть будущее. Мы поговорим, и всё встанет на свои места. Прям как в грёбаной сказке про Золушку, которая всё же нашла потерявшуюся туфельку и обрела вечное счастье. Только мы не живём в таком мире. Мы живём в суровой реальности, где любовь всей твоей жизни получает кайф, нанося увечья людям, и спит с несовершеннолетними парнями направо и налево, поступаясь моралью и принципами, легко оставляя за спиной всё, что между нами было. Ведь так проще. И плевать он хотел на нас с высокой колокольни. — Элиотт, успокойся, пожалуйста, – сделал тщетную попытку Тео. Она лишь сильнее раздула надвигающееся пламя. — Я ждал подходящего момента! Как дурак верил в то, что он настанет! И я во всём сознаюсь Луке! Он посмотрим на меня ненавидящим взглядом, утопит в своём бездонном океане синих глаз, пошлёт к чёрту, ударит, потом ещё и ещё, пока не разобьёт в кровь костяшки своих хрупких пальцев и мою губу, а потом уткнётся мне в грудь и скажет, как же долго он этого ждал. Или просто разочаруется и уйдет со слезами на глазах. Но я всё же надеялся на чудо. Что мой Лука посмотрит на меня и поймёт. Да–да, всё поймет и обзовёт полным идиотом, а потом обнимет и скажет, что любит меня несмотря ни на что. Прошепчет, что ничего не кончено. Что не только я все эти годы сгорал в неподвластных мне чувствах и миллиарды раз умирал в агонии, мечтая хотя бы просто увидеть его. Просто увидеть. Тео смотрел на Элиотта и видел, как внутри его лучшего друга что–то ломается. — Я бы принял всё. Даже если бы Лука сказал, что между нами всё кончено. Тогда я бы убедился в том, что он счастлив с другим, и отпустил его. Клянусь, я бы отпустил его. Но то, что я увидел сегодня, я принимать отказываюсь. Тео, это не он. Это не мой Лука. Ришар подскочил с кровати и заключил Элиотта в свои крепкие объятия, заглушая ими неконтролируемую истерику. Демори уткнулся в плечо Тео и прошептал: — Я так больше не могу. Не могу. Не могууу… Вой перешёл в плач, и Тео рухнул на колени с Элиоттом на руках. Вторник 23.21. Шок. Кажется, Лука пребывал в шоке. Он чувствовал на своих губах влагу и мягкость чужих губ, и это, мягко говоря, обескураживало. Мозг кричал о том, что это неправильно. Ситуация неправильная. Поцелуй неправильный. Да всё здесь неправильно! Перед глазами возник образ Жориса, и Лука на долю секунды представил, как кулак Гримо старшего впечатывается в его челюсть. Томми тоже бы наверняка досталось от старшего брата за его фокусы. Когда юркий язык попытался пробиться через сомкнутые намертво губы Луки, парень обхватил ладонями предплечья подростка и мягко отстранил его от себя. Непонятным блеском засветились карие глаза напротив. Томми облизнулся и развязно спросил: — Понравилось? — Очень, – мёртвым голосом ответил Лука. — Тогда, может, продолжим? – зло спросил Томми. — Почему бы и нет, – съязвил в ответ Лалльман, и глаза Гримо младшего округлились. – Идём. Лука достал из кармана смартфон, вызвал такси, окинув разом осунувшегося подростка нечитаемым взглядом, ухватился за хрупкое запястье и потащил Томми за собой на проезжую часть. Такси они дождались в полной тишине. Так же молча они добрались и до кампуса. Когда Лалльман втолкнул несопротивляющегося подростка в свою комнату, то весь запал из Томми разом испарился. Тот посмотрел на Луку жалобным взглядом и промямлил: — Лука, послушай… — Раздевайся, – перебил его тот. Парень заметил, как кожа Томеральда покрылась мурашками от страха. — Прости, я так больше не буду… Но Лука снова перебил подростка приказным тоном: — Я сказал, раздевайся. Томми испугался не на шутку и прошептал: — Не надо, пожалуйста. Но Лука был непреклонен. — Или ты сделаешь это сам, или это сделаю я. И, обещаю, последний вариант тебе не понравится. Томми смотрел на Луку округлившимися от шока и неверия глазами, пытаясь отыскать на лице Лалльмана хотя бы какой–то намёк на шутку. Прошло около тридцати секунд в полной тишине, но на лице старшего лишь приподнялась бровь в вопросе. — Я долго буду ждать? – почти зарычал Лука. Гримо младший вздрогнул от неприятных и пугающих интонаций в голосе Луки и ухватился за верхнюю пуговицу рубашки. — Продолжай в том же духе, – выплюнул Лалльман, снимая с себя пальто. Томми сдерживал себя, как мог. Но когда Лука снова прикрикнул на него, заставляя поторопиться, глаза оказались на мокром месте. Подросток снял с себя рубашку, уложив её на стул позади себя, и обнял руками плечи в защитном жесте. Лалльман лишь усмехнулся на это и приказал снимать и джинсы. Томми присел на корточки, развязал шнурки кроссовок, снял их и носки, а потом высвободил пуговицу из петли. Когда он опустил пояс джинсов до щиколоток, нижняя губа задрожала, а слёзы покатились градом из глаз. Окончательно высвободив ноги из мешающей ткани и встав ими на холодный пол, Томми прорвало: — Лука, пожалуйста, не надо! Умоляю! Я больше так не буду! Правда… Пожалуйста! Не делай этого… Всхлипы и рыдания убили тишину комнаты. Лука подошел к подростку, ухватил его за руку и потащил в другую комнату, не проронив при этом ни слова, закипая внутри от ярости и желания прибить мальчишку на месте. Глаза Томми застилали слёзы, поэтому подросток не видел, куда они направляются. Он продолжал молить Луку отпустить его и не совершать задуманного, но Лалльман был непреклонен. Парень насильно затолкал мальчишку внутрь очередной комнаты и захлопнул за собой дверь. Звук от защёлкивающегося замка спровоцировал Томми на ещё большие рыдания, и Лука поморщился от них. Он подтолкнул Гримо младшего к ванной, придержал при падении в неё, а потом врубил холодную воду на полную катушку. Томми завизжал от неожиданности. Лука удерживал его под струями ледяной воды до тех пор, пока у мальчишки не перестал попадать зуб на зуб. Рывком вытащив дрожащего от холода и до сих пор всхлипывающего подростка из ванной, Лалльман укутал его в большое пушистое полотенце и выволок из ванной, усадив на диван. Смерив Томми гневным взглядом, Лука подошёл к чайнику и включил его. Потом покопался в шкафчике и со злостью швырнул тарелку с печеньем на стол, стоящий перед диваном. Подросток наблюдал за каждым его движением испуганными глазами. Лалльман успел получить легкий ожог, пока разливал чай по кружкам. Поставив одну из них перед Томми, парень сел в кресло напротив и с ехидным выражением лица обратился к мальчишке: — Ну так что, Томеральд? Ты ещё хочешь поцеловать меня, или мы закончили весь этот фарс? Запечатлев в памяти непередаваемое выражение лица подростка, Лука сделал глоток горячего чая, обжигая ещё и язык. — Пей, – более спокойным голосом сказал он. Томми молча обхватил кружку так, будто она была способна за секунду согреть его целиком и полностью. Допивали чай они в полной тишине. Когда пустые чашки оказались на столике, Лука поднялся из кресла, принёс подушку и плед, бросив их на диван, и обратился к Томми: — Поживешь эти дни у меня, пока окончательно не протрезвеешь и не избавишься от зависимости. Сегодня же напиши дяде, где ты. Если нужно, дай мой номер. Я поговорю с ним. А сейчас иди в спальню и хорошенько подумай перед сном над тем, что ты мне завтра скажешь. Ты меня понял? Томеральд кивнул, до сих пор избегая слов, и со вселенской грустью на лице поплёлся в спальню. — И, Томми, – Лука специально сократил его имя, давая понять, что теперь они друг другу ближе некуда. — Дай знать Адалин, что с тобой всё в порядке. Думаю, она тоже волнуется. Глаза Томми наполнились нечитаемым блеском. Он промяукал: — Спокойной ночи, – и скрылся в спальне. Лука лишь хмыкнул в ответ. Вот что–что, а ночи у него давно спокойными не были. Среда 11.28. Лука ворвался в Сорбонну разъярённый, как вепрь. Мало того, что он проспал лекцию Розье, на которой должно было состояться распределение перед проектной работой, так ещё и всё тело болело от неудобной позы, в которой он с трудом заснул на диване почти под самое утро. Томеральда всю ночь тошнило, и Луке пришлось заботиться о безмозглом оболтусе, а потом и вовсе сходить в аптеку за противорвотными и антипохмельными препаратами. Долгожданный сон сморил его только к пяти утра, когда Томми перестал мучиться от неконтролируемых рвотных позывов и, уставший и измождённый, вырубился в его спальне. Неудивительно, что Лука проспал. В данный момент он искал Аннабэль, чтобы убедиться в том, что распределение прошло без эксцессов. Заприметив блондинистую макушку и точёный силуэт в конце коридора, Лука окликнул девушку, привлекая к себе внимание. По мере того, как он приближался к Фабри, та всё больше съёживалась, будто была чем–то напугана. Неужели он сегодня настолько угрожающе выглядит? — Привет. Извини, я опоздал, – начал Лука, но осёкся, заметив, как побледнело лицо девушки. — Эй, не злись! Когда я тебе расскажу, почему проспал распределение, ты меня простишь, обещаю, – попытался отшутиться парень. Лалльман заметил, как вздрогнули плечи девушки на моменте, когда он произнёс слово «распределение». Аннабэль явно нервничала. — Всё в порядке? – в недоумении задал вопрос Лука. Девушка помахала рукой мимо проходящим подругам и отвела парня в сторону. Закусив губу и сморщив личико, что ей абсолютно не шло, Аннабэль выдохнула и попросила: — Поклянись, что не станешь злиться, когда услышишь то, что я скажу. — Я не могу ничего тебе обещать, пока не услышу! Ты же это понимаешь? — Поклянись, – девушка настаивала на своём с большим упорством, и Лука быстро сдался. — Хорошо, клянусь. Довольна? Он уже начинал злиться. Слишком дерьмовым выдалось утро. Аннабэль тяжело вздохнула и сказала: — Розье разбил всех на пары, и я буду работать над проектом с Тео. Лука приподнял бровь в недоумении, молча спрашивая, и что же тут не так. А дальше было очень трудно понять суть из сумбурных речей Анны. — Дело в том, что Тео толкнул речь… И Розье высмеял его. А потом выяснилось, что ты отсутствуешь. В общем, всё это не важно! Теперь я с Тео. — Хорошо, – спокойно смирился Лука. — То есть, работаю с Тео. В паре с ним по проекту, – поправила себя же девушка. — Я понял, – улыбнулся Лука. – Теперь мы можем пойти и выпить кофе? А то без него, я боюсь, просто усну на лекциях. Лука сделал пару шагов по коридору и остановился, не понимая, почему Аннабэль не следует за ним и выглядит так, будто кто–то умер. — Дело в том, что ещё кое–кого не было на лекции, – осторожно подбирая слова, сказала девушка. Лалльман почувствовал холодок внутри, но не сразу понял, почему. Видимо, подсознание догадалось быстрее самого Луки. Он посмотрел на Анну своим пронзительным взглядом синих глаз, давая понять, что внимательно слушает девушку. — Элиотт. Он не пришёл на лекцию. И теперь ты в паре с ним. Аннабэль так быстро проговорила это, что Лука не сразу понял и переспросил хриплым голосом: — Что ты только что сказала? Девушка зажмурила глаза и на выдохе проговорила более медленно: — Ты будешь работать в паре с Элиоттом над проектом. Когда Аннабэль открыла глаза, то увиденное заставило её тараторить без умолку, преследуя сорвавшегося с места Луку: — Прости меня, я ничего не смогла сделать, клянусь! Я уговаривала Розье, как могла. Сказала ему, что буду в паре с тобой. Но он обнаружил полную путаницу в распределении и взял всё в свои руки, обозвав нас неспособными на выполнение даже таких простых заданий идиотами. А потом ещё и Тео со своей глупой речью. В итоге оказалось, что на распределении отсутствуешь только ты и Элиотт. И получилось то, что получилось. Лука. Лука, куда ты так несёшься? — Убить кое–кого, – процедил ей парень в ответ. Аннабэль затормозила, осознавая весь масштаб трагедии, а потом потратила все силы, пытаясь догнать и остановить Луку. Но разве можно без последствий остановить поезд на полном ходу? Лалльман петлял коридорами до тех пор, пока не увидел перед собой того, кого так «жаждал» увидеть. Он подлетел к Элиотту и, толкнув того в грудь, заорал на весь коридор: — Какого чёрта, Элиотт? Аннабэль подбежала к разъярённому Луке и попыталась повиснуть на нём, но это не спасло Демори от очередного тычка в грудь. Кажется, Элиотт пребывал в полном шоке. Как и Тео, который остановил Луку словами: — Остынь, он здесь не при чём, ясно? — Да что ты? – злобно выплюнул Лука, прожигая Элиотта убийственным взглядом. Теодор выставил руку вперед: — Успокойся, я сказал! Иди к Розье и выскажи ему все свои претензии! Элиотта не было на лекции. Как и тебя, между прочим. Лицо Луки исказила самая мрачная улыбка. — Как и всегда, – парень зло рассмеялся, хотя это больше походило на судорогу, чем на смех. – Это ведь вошло в привычку, не так ли, Эллиот? Отсутствовать там, где ты действительно нужен. Лука выдернул руку из захвата Аннабэль и, развернувшись, покинул коридор, оставляя после себя одни руины.