Пять дней Цзян Чэна и Вэй Ина.

      Происходящее на неизвестной горе в Илине, когда Вэй Ин решился пересадить своё ядро Цзян Чэну. После операции.

***

      Острая боль каталась волнами по всему телу, не вселяя надежду на то, что вообще с такими ощущениями можно жить. До того, как он согласился на этот сумасшедший эксперимент ради своего шиди, все казалось таким простым и нереальным, что сейчас нервы, которые буквально сжимались в трубочку намекали «это серьёзная ошибка.».       Вэй Ин не соглашался с этими мыслями, ведь он ошибок НЕ совершает, ведь это совсем не ради него, а ради того, чью жизнь он, можно сказать, разрушил своим появлением.       Губы хотели произнести хоть какое-то слово, но после стольких часов трудоёмкой операции из него исходили только хрипы, да болезненные стоны. Оставалось только проводить пальцами по лбу приемного брата, изучая каждый сантиметр и понимая, что скоро он заживет новой жизнью - жизнью главы клана без сомнений на душе, которые теперь не покинут Вэй Усяня.       Кто он от прошлого себя? Жалкая тень, которая не может даже толком улыбаться.       Отвратительный лжец, ведь он никогда не скажет Цзян Ваньину чьё ядро в нем находится и что его вылечила далеко не великая целительница. Слабый человек, которому закрыт путь меча. Прошлый заклинатель бы посмеялся, ведь он никогда не смог бы наступить на горло себе, чтобы лишить себя будущего, стать никем ради горячо любимого брата.       Одним словом... он - никто.       Наклоняется, почти заливаясь кашлем и хрипом, пока их оставили одних, целует лицо братца, боясь коснуться чужих губ своими, понимая что кроме золота в грудной клетке он скроет и непонятные чувства.       Проводит дрожащими пальцами по бледной коже, которая ещё не свыклась с новой жизнью в теле, ощущает мягкость, изучает, пытается вдохнуть поглубже чужой запах росы и цитруса, а после утыкается в свои руки. Он бесполезный.       Ведь нарушил обещание: «Два Нефрита Гусу? Сказки, ведь у нас два героя Юньмена.», больше не может быть этим героем.       Ноги постепенно поднимаются, пока тяжелое тело, как и душевная ноша, будто чужое, спускается с горы, лишь бы попытаться отдохнуть от душащей боли и слез внутри. «Заклинатель» находит своё место у подножия, где подкашиваются ноги, а тело падает наземь.       Цзян Чэна нет долго. Нет слишком долго, что становится поздно. Вэй Ина забрал Вэнь Чао со своей красоткой и сбросил с горы, решая избавиться от пешки против них, которая обернётся далее королем.       Вэй Усянь падает, падает физически и морально. Он надеется умереть здесь, но боится, ведь хочет жить ради своей шицзе и ради любимого дурака Чэна. Он говорит сам с собой, надеясь на то, что Тьма ответит ему, общается, постоянно задевая в своём монологе чувства к брату. Бледнеет с каждой минутой, теряя себя.       Цзян Чэн не знает что происходит с его дорогим братом, а все попытки найти кончаются провалом, только тяжело звенят ножны Суйбянь.       Вэй Усянь сходит с ума все больше, но вместе с этим обретает новую силу, теряет свою солнечность и живой вид, теплую речь. Тонкие пальцы сжимают Чэнцин, а новые способности позволяют контролировать трупы. Тьма на его стороне.       Цзян Чэн теряется в догадках и боится, что этот подонок мог умереть, неприятно внутри саднит золотое ядро. Саднит при каждом упоминании как раз хозяина ядра.       У Вэй Усяня болит и саднит сердце, когда его срок на горе истекает, болит пока он не убивает первого Вэня, который заставил его брата страдать. Убивает лишь ради него, совсем не себя, упивается смертями, заставляя этих мерзавцев страдать.       Цзян Чэн и Вэй Ин встречаются после долгой разлуки, долго обнимаются, снова общаются, дружат, но так и до самой смерти Старейшина Илина не скажет брату одного: «Этот подарок должен быть всегда с тобой. Я люблю тебя. Прости и прощай.»       Лишь после смерти «корня зла» на горе Луаньцзян, что-то внутри главы ордена Цзян будто треснет, а ночью эмоции выйдут наружу, но осознание того, почему он плачет придёт не сейчас.