Пять дней Цзян Чэна и Вэй Ина.

      — Лань Чжань! Лааааань Чжань! — уложив руки сверху на чужие, покрытые траурными одеждами плечи, начал произносить Старейшина Илина, но не найдя нужной реакции, лишь недовольно выдыхает, смотря капризно по сторонам. Лишь бы отвлечь свой взор от белоснежного покрова на коже второго нефрита. Он выделялся всем своим видом в библиотеке Гусу Лань и отличался терпением, только сейчас Вэй Усяню нужны ответы, а не молчание.       — Лань Ванцзи, — произносит неожиданно прохладно однажды умерший, взяв один из свитков, казалось бы просто так его раскрывая, не имея при себе даже желания изучить его как надо или вообще ознакомится с содержанием манускрипта.— это правда, что родственные души связываются особой меткой на теле? Независимо от того тела, в каком находятся? — спрашивает слишком прямо, поскольку в последнее время догадывался все больше о рисунке Лотоса рядом с локтем, прямо на предплечье. Слишком ясно и слишком понятно, что до горечи обидно от происходящего.       — Мгм. — ровно отвечает заклинатель, вместе с этим взглядом янтарных глаз изучая действия своего казалось бы фактического любовника и понимая к чему идут его речи. Разговор был и он соврал бы себе, если бы сказал, что их было мало. Множество вариантов он прокручивал даже у себя в голове, но отпустить солнце чужого клана не смел. «Пока Вэй Ин не захочет найти свою пару, то перечить и искать свою я не стану.» - вечно крутилось в мыслях.       С того момента, как на коже расцвёл цветок, объятый молниями, словно защищая нежное растение, как это делал сам глава Клана Цзян с пристанью.. прошло всего несколько месяцев. Судьба будто издевалась над разлученными на долгие годы «друзьями». Адепт темных искусств привык скрывать что-то и потому, когда с утра заметил это знамение, сначала решил, что судьба Чэна - Мо, а потом свалил на ядро в грудной клетке брата, но такое ведь невозможно.       Ответ был найден в библиотеке Ланей, где оказалось, что метка присваивается к душе, а в прошлой жизни Усянь мог быть насколько увлечён иным, что не заметил. Слишком уж похоже на него, а Чэн, узнав в своём и будущем Вэя.. мог лишь промолчать, не зная что делать с гордостью и болью. Судьба решила сделать больно обоим.       Но даже если могло показаться, что хуже уже некуда, оказалось, что с гостевым приглашением должен прибыть сводный брат Вэя. Усяню его итак слишком тяжело было видеть, потому что внутренне не находил нужных слов.       Лань Чжань же наоборот считал, что это один из шансов поговорить им, даже если придётся наступить на собственные чувства во второй раз. Заклинатель осознавал что его любимому стоит встретиться с братом, а не оставлять нерешенные вопросы в воздухе.       Темный адепт понимал, что двое глав из орденов обязаны общаться друг с другом и обсуждать важные моменты, если бы не одно но... он не был бы обязан присутствовать во время разговора, как раз из-за убеждения нефритов. Но ведь Вэй Усянь привык не ходить на такое и потому имел наглость уйти со званного обеда до начала и найти своё спокойствие на небольшой полянке с кроликами.       Парень сидел с закатанными рукавами среди зелени, выделяясь темнотой своих одежд и душевной энергией, похоже все в округе сумели привыкнуть к ней, а милые существа обращали не на ци свой взор. Тихо рассмеявшись «Мо» оглаживал мягкую шерстку, совсем отрываясь от мира, чтобы не чувствовать вину и не ощущать давление отвественности, своего эгоизма и жгучего страха. За этой легкостью Вэй не заметил тихих шагов в свою сторону, а когда пушистые комочки скрылись в травинках.. убегать было уже поздно, ведь холодая энергия, ощущалась за спиной слишком хорошо.       — Глава Ордена Цзян... приветствую. — поднялся, разворачиваясь к тому со спокойным лицом и собираясь опустить рукава, дабы скрыть наличие метки, которая для Чэна могла стать позором семьи или же огромным ограничением.       Вэй казался безразличным и холодным, если бы не спешка с руками... каждый жест не был не замечен Цзян Чэном и он понимал всю нервозность, ведь увидел такую нужную ему душевно метку. По просьбе Сичэня он решился прогуляться по давно знакомым владениям, и это все похоже было на план. Только вот ни один из ранее близких людей не ожидал, что встреча произойдёт так быстро.       — Вэй Усянь. — отозвалось совсем тихо, будто мужчина сдерживал в себе всю свою ярость и несправедливость от побега старшего после смерти Гуанъяо.       — Вэй Усянь... — снова было произнесено бледными губами, а глаза изучали хрупкую фигуру, которая стояла так, словно ожидала тирады обвиняющих слов. Цзян Чэн бы наорал на него и правда, кричал бы долго, обвинял и плакал, если бы не понимал - он сам виноват. Горечь и неприятие своей слабости душили каждый день, после того как Его второй герой ушёл с чертовым Нефритом, забывая об их обещании. По горлу разливалось жжение от слез, что рвались наружу, но выдержка не позволяла явить слабость, он должен был стать сильнее, как когда-то в прошлой жизни был тот, кого он уважал и кому завидовал в детстве.       — Вэй Усянь! — уже третий раз, уже с отчаянием, потому что не может сказать, не может сказать, что видел метку, не может признать, что сам пытался игнорировать, уничтожить флейту, которая была на предплечье. Все было так ясно и просто с самого начала, но он терпел слишком долго, а потом потерял его, копил ненависть, хранил Чэньцин и проклинал свою судьбу сильнее.       Глава Ордена только хотел ещё раз беспомощно позвать своего брата, как ощутил объятия, а вместе с этим его губы накрыли чужие. Легкие, слабые, мягкие прикосновения и такие важные для него, в которых хотелось раствориться. Руки не было сил поднять, только смотреть на то, как оживший молча стоит, сжимая в ладонях одежды Юньмена, цепляется... а сам Чэн не в состоянии понять свои чувства, даже не может ответить на поцелуй.       Вэй наблюдал за каждым изменением в лице, проглатывал своё имя три раза подряд, начиная дрожать от своей же слабости, от того, как он был глуп. Надо было остановить своего дурного брата. Для разговора время не пришло, но тело двигалось само, а вместе с этим росло безумное желание уже заткнуть такого глупого и дурного главу Ордена, лишь бы он не опускался в пучину отчаяния все сильнее.       Поцелуй вышел односторонним, нелепым и смазанным, но Ин добился того, чего хотел - заткнуть Цзян Чэна. — Прости. Прости. — больше не было никаких слов, не было ничего в голове.       Иронично, ведь именно этого не хватало ранее Ваньиню... а теперь это «прости» разливалось по телу, остужая ненависть и злость на себя, заставляя концентрироваться на Вэй Ине.       Таким образом они стояли долго, не в состоянии сказать ничего более, да и не нужно. Все произойдёт со временем и похоже их часы только начали своё движение.