Музыкальная мясорубка

Андрей не спеша брёл вдоль улицы, изредка пропуская прилив мурашек по коже от зябкой и обманчивой погоды. Ведь до обеда было достаточно тепло, поэтому свою толстовку он оставил в школьном шкафчике, чтобы не тащить её вновь домой. Но как только он отошёл от школы на два-три километра, то солнце рассмеялось ему в лицо, слабо поблескивая из-за туч, а после скрылось за этими громадинами, оставляя парню только порывы, далеко не тёплого, ветра. Так как последние деньги были необдуманно спущены на новую пачку сигарет, то он не мог добраться домой на автобусе, поэтому шёл дальше, спряча руки в карманы потёртых джинсов. Октябрь никого не жалел, путая людей своим нестабильным и порой слишком эмоциональным настроением. Некоторые люди, когда попадали под неожиданный шквал ветра и ледяные капли дождя, невольно начинали задумываться о том, что прогневали матушку-природу, и она их карала таким образом. Только вот каждый думал о чужих грехах, считая, что сами ведут самую чистую светлую жизнь, любой ребёнок бы рассмеялся им в лицо от этого насквозь лживого заявления. Никто не думал, что октябрь плакал потому, что его время было переходом: сентябрь был тёплым, а к холодному ноябрю все уже привыкли из-за прохладного октября, который всегда ложился пожухлой грудной клеткой на мокрую холодную амбразуру. Его не любили, всё время обвиняли в непостоянстве, ведь не поймёшь, что будет на улице: с утра всё покрыто инеем, к обеду рассеивался туман и выходило солнце — становилось тепло, а к вечеру лил дождь, пуская град, как маленькие оскольчатые гранаты. Ему было больно и он плакал, плакал, утопая сам в своих слезах и тянул всех за собой. Спасательная шлюпка с кругом любви так и не появилась, все продолжили идти ко дну, обвиняя друг друга. Миронов пришёл домой спустя полчаса, продрогший и промокший. Его упавшее настроение спасало только то, что родителей и младшего брата не было дома. Андрей с порога снял одежду, с которой стекали капли воды, и незамедлительно полез в душ. После того, как он прилично долго пытался согреть заледеневшие части тела, он выбрался из ванной комнаты, утеплённый в свой спортивный костюм. Несколько капель отцовского коньяка в горячий крепкий кофе, чтобы наверняка согреться изнутри. Андрей лежал на своей кровати на нижнем ярусе и думал о том, что неплохо было бы включить колонку. Для такой погоды у него есть специальный плейлист со спокойными песнями или акустическими версиями неспокойных. Из динамиков колонки заиграл умиротворяющий голос Эда Ширана, заставляя Андрея проваливаться в дремоту. Но вот на всю комнату громко и беспардонно раздался голос Ирины Аллегровой, Миронов распахнул глаза, сердито выпуская воздух из груди. — ЕСЛИ СПРОСЯТ, ГДЕ ВЗЯЛА Я ТАКОВА МАЛЬЧИШКУ СЛАДКАВА, ТО Я ОТВЕЧУ, — Андрей швырнул небольшую подушку, которая попалась ему под руку в колонку, стоявшую на письменном столе, она свалилась на пол, но играть не перестала, — ЧТО УГНАЛА. УГНАЛА ТЕБЯ Я, УГНАЛА, НУ ШТОШ ТУТ КРИМИНАЛЬНАВААА? Разозлённый молодой человек хотел было выключить колонку или хотя бы сделать тише, но он знал, что она снова не поддастся, а выкинуть он её не может, это уже вторая за два с половиной месяца. Отец больше не согласится на новую, поэтому он слушал уже во второй раз песню про какую-то Алису, которая должна была показать, как жить и кого-то провести на этажи. Казалось, что у его избранницы новая любимая песня. Сначала, а если быть точнее, то три месяца назад, когда это только начало появляться, то казалось весьма забавным. У него вдруг замолкали голоса солистов Imagine Dragons, Three Days Grace или Сплина и сменяли на какие-то разные, совершенно не подходящие ни друг другу, ни ему, песни. Он прослушал однажды весь новый альбом какого-то Владислава Рамма, потом была какая-то песня про детство и поцелуи в возрасте согласия, затем он был удивлен голосу Жени Мильковского и его замечательной песни «Шарф». Он смеялся над песнями Аллы Пугачевой или когда, видимо, у его соулмейта что-то случилось и весь день на повторе были песни Валерия Меладзе. Когда по третьему кругу заиграла песня, которая вторила одно и то же: «Потому что я – Бэтмен, о-у-о. Потому что я – Бэтмен, е-и-е. Человек – летучая мышь», — он не сдержался, и его любимая колонка полетела из окна. Ещё тогда он понял, что эта девушка ещё ему не знакома, но уже сожгла все его нервы и лишила колонки. А напевая утром «Лучшие друзья девушек — это бриллианты» он чётко понял две вещи. Первая — это то, что его голова превратилась в архив текстов песен либо написанных один Меладзе и спеты кем-то другим, либо написаны тем же Меладзе, но спеты вторым Меладзе. И вторая, что он не хотел встречать уготовленную ему девушку. Он боялся потерять контроль и задушить её наушниками, когда в них будет играть Led Zeppelin или Fall Out Boy. Но на самом деле, он часто ловил себя на мысли, что рисовал её образ. Такой причудливый. С волосами неровно подстриженными, густыми бровями, большими глазами и заразительной улыбкой. В старых светлых джинсах и футболке с какой-нибудь абсурдной надписью или картинкой. Три месяца назад его друг и по совместительству сокамерник, с которым он делил парту в школе, донес до него, что к ним в школу перевелись несколько новеньких. В класс А и почему-то В, их класс Б решили то ли не трогать, чтобы не воняло, как говорится, то ли его и правда не особо любят. Виталя, он же друг и одноклассник Андрея, он же внук директора, чуть было не перевёлся в А класс, после того, как Б стал резко и молниеносно портиться, как открытый молочный продукт на палящем солнце, но он воспротивился, ведь он был там с самого начала, с самого первого класса, там и доучится. Именно поэтому парень думал, что его соулмейт кто-то из новых девушек, только, к сожалению, ни одна из них не подходила под его нарисованный и почти оживший образ. Он часто с ними сталкивался в коридорах школы, но если и слышал у них музыку, то она была другой, не подходящую, под уже узнаваемый им музыкальный вкус девушки. Ему всегда была интересна её реакция, когда её музыка перебивалась его песнями. Как она хмурила брови и пыталась залезть головой под подушку, когда слышала мотивы великого Короля и Шута или может когда играла Ария. Он решил её удивить и сквозь поток своей обычной музыки включил какую-то подборку популярных аудиозаписей, отмечая, что песни про то, как какая-то девочка так мила в свои семнадцать, кто-то был готов отдать всё за ключи от Панамеры, а у кого-то были веснушки он уже слышал, благодаря ей. — Болен я твоей улыбкой, — пропел Виталя, несясь со столовой с пирожками, рядом идущий Андрей невольно стал себе под нос бубнить продолжение песни. — Ты её знаешь, стоп, ты её поёшь? Мерлин Мэнсон сейчас вращается в своей кровати в виде гроба. Запевай! НЕТУ ПРАВА НА ОШИБКУУУУ! — Да отвались ты, я не виноват, это всё та девчонка. Вот найду её, очищу телефон, удалю её из социальных сетей и заблокирую музыкальные каналы, — Миронов откусил пирожок, идя по небольшому коридору, который вёл в спортзал. Куда же на урок и без подзарядки пирожками? Никуда.— Вот, ей богу, так и сделаю. — Да, ты её ещё слуха лиши, чтобы наверняка, — сконфузился Виталя, почувствовав во рту вкус своей ненавистной тушеной капусты, он же с картошкой просил. — А почему нет? Она меня своей музыкой давно оглушила, моя очередь, — пожал плечами друг, всунул последний кусочек пирожка в рот и ускорил шаг в сторону раздевалки. Сегодня у них было совместное занятие с В классом, и он надеялся всё же найти среди девочек этого класса ту самую, которая не давала ему спокойно жить и слушать музыку. Зайдя в просторный зал он уселся на скамью, поправляя шнурки на кроссовках, звонка на урок ещё не было. Рядом кто-то неожиданно и очень громко приземлился, что он даже шнурки из рук выпустил, кидая косой взгляд в сторону из-под чёлки. Рядом с ним сидела незнакомая девушка, она была очень красивой, примерно как из его воображения, только вот была более грубой что ли, у неё не было никакого декора на одежде или широкой улыбки. Смольные волосы, собранные в слабую косу, чёрный вязаный свитер и серые джинсы с чёрными лакированными ботинками. Он смотрел на неё, не отрываясь, пока она не заметила на себе чужой взгляд и не обернулась. — Что такое? Не надо ко мне подкатывать, если у тебя были такие мысли, я всего лишь пришла к своей сестре, — к ним подскочила одна из тех новеньких В класса и отдала какой-то пакет. Девушка уже собралась уходить, но у неё зазвонил телефон уже со знакомой песней про девушку Алису. — Так это ты! — воскликнул Андрей, подрывась на ноги, забыв про шнурки, грозно смотря на незнакомку. — Та, кто уже три месяца мучает мои бедные уши этими ужасными песнями! — Вот так встреча, неожиданно, парень с аналогичным вкусом моему, — девушка обернулась и слегка улыбнулась, протягивая свою ладонь для рукопожатия, он скептически ещё раз её осмотрел, но руку всё-таки пожал, — ты, наверное, ждёшь объяснений? Но может в более уютной обстановке, за чашечкой чая или кофе? — Ты думаешь, что я с тобой куда-то пойду после стольких мучений? — Андрей нахмурился и поджал губы, качая головой. — У тебя нет выбора, иначе я снова включу песню про Бэтмена и поставлю на повтор. Миронов оказался около девушки, сделав два шага и, схватив её за руку повёл прочь из спортзала. Сегодня он рад прогулять физкультуру. Девушка молчала, но на середине их пути она заговорила. Вдруг так неуверенно и тихо, что он и сам удивился. Она была ему по плечи и выглядела очень хрупкой, вот почему она предпочитала психологическое насилие, а не физическое, на него бы явно не хватило сил. — Когда я первые разы услышала твои песни, то поняла, что наши музыкальные вкусы очень схожи, — она шла рядом, пряча лицо в выбившиеся прядях волос из её слабой косы, ей неожиданно стало стыдно перед ним. — В общем, вообще это круто, когда вкусы похожи, но я собственница и считаю любимые песни своими, поэтому не люблю, когда их кто-то ещё слушает. Я думала перевести тебя на другую музыку, ну или хотя бы залезть тебе с ней в печень, потому что ты мне не нравился. Вот. Извини. Андрей громко расхохотался, отпугивая птиц, которые сидели на ветвях деревьев. Он остановился и развернул к себе лицом юную особу, приподнимая её подбородок двумя пальцами. Карие глаза метались по его лицу, но не смотрели ему в глаза. Она красивая. — Как тебя зовут, чудо? — Алиса, — девушка облизнула губы и отстранилась от него. Он совершенно другой, не такой, как она думала. Хороший. — Что же, Алиса, проводи меня на этажи.