Brain Stew.

Лежа в объятиях, Билли я всегда чувствую себя спокойно. Нет никакой тревоги, беспокойства. Есть только умиротворение и крепкие сильные руки, прижимающие ближе к себе, согревая своим теплом, которого так не хватало. Теперь я стараюсь как можно больше времени проводить вне дома, потому что оставаться наедине с отцом мне никак не хотелось. И поэтому, уже второй день после школы я иду домой к Армстронгу, потому что перспектива замерзнуть на улице в метель, была не намного лучше отца в пустой квартире. Прятаться от проблем - это так в моем стиле. Вообще, сколько себя помню, то я все время притворялась. Я никогда не была честной с людьми, даже со своими родителями, когда последние годы, слыша от них только то, что я никудышная дочь, я делала вид, что меня это не касается. Но каждый раз, вспоминая это, в моей душе будто что-то обрывалось и падало в глубокую черную бездну. Странно. С самого сегодняшнего утра я вспоминаю всю свою жизнь, будто прощаюсь с ней. Билли Джо обнял меня крепче, будто прочитав мои мысли, и, поцеловал в макушку, тихо прошептал: - Может, останешься сегодня у меня? Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на полной тишине, царившей в комнате, которое прерывалось только нашим тихим дыханием. - Ты же знаешь, что я не могу остаться, как бы мне этого сильно не хотелось. - Знаю, но…- парень прервался, будто подбирая слова, но затянулось это слишком надолго. - Но что, Билли? - открыв глаза, уточнила я и повернула голову немного набок, чтобы было легче смотреть на Армстронга. - Но у меня плохое предчувствие, вот что. Он так смешно закатил глаза, что я не смогла сдержать смешка, на что парень несильно толкнул меня в бок. - Это не смешно, - буркнул он и отвернулся. - Прости, но боже, ты сейчас похож на старуху предсказательницу. Но поняв, что шутка оказалась не уместной, и Билли все так же сидел отвернувшись, я запустила пальцы в его спутанные волосы и мягко поцеловала в губы. - Что со мной может случиться? - немного отстранившись, сказала я, - правильно - ничего. Билли Джо провел невидимую линию от моей скулы к подбородку и притянул для еще одного поцелуя, и только после ответил: - Да, ты права. Похоже, я становлюсь параноиком. Я прижалась к груди парня, кладя голову на его плечо так, что кончик моего носа щекотал его кожу на шее, от чего БиДжей иногда подрагивал. Вздохнув его запах и зажмурив глаза, я оставила поцелуй на ключице, чувствуя, как сердце начинало биться в груди Армстронга сильнее. Билли приобнял меня крепче, будто боялся отпустить. Будто я растворилась бы в его руках черной дымкой, воспоминанием, тенью и никогда бы не вернулась. Не поцеловала бы в пересохшие и потрескавшиеся губы, которые он всегда прикусывал, когда о чем-то задумывался. Что не сжала бы сильную ладонь в своей, более маленькой и хрупкой, и не провела бы кончиками пальцев по его огрубевшей от гитары коже. Сердце пропустило удар и на секунду с болью сжалось, от чего у меня перехватило дыхание, которое выровнялось буквально через мгновение. На душе скребла, будто стая кошек, но я не собиралась показать этого, а особенно Билли. Чувство страха накатывало волнами, захлестывая с головой, но не давая захлебнуться. Билли не должен волноваться за меня. Я не заслужила этого. За окном смеркалось, а снег уже давно перестал идти. Мы лежали в объятиях, пытаясь запомнить каждый вдох, даже не предавая этому большого значения. Никто из нас не хотел отпускать друг друга, просто потому, что боялись. Каждый о своем и вместе, об одном и том же. *** Аккуратно открыв входную дверь, я тихо прошла внутрь, стараясь не сильно шуметь. Пробираться в собственный дом, как чертов вор, стало уже привычкой для меня. В доме было тихо, из гостиной не раздавался привычный звук телевизора или тихая музыка из проигрывателя. На журнальном столике лежала только газета и два наполовину пустых бокала вина. Я огляделась вокруг, будто пытаясь кого-то найти, но натыкалась взглядом только на книжные полки и картины, висевшие на стенах. Почему на столе стоит два бокала? Отец никогда раньше не приводил никого домой, будь то коллега по работе или давний товарищ, всегда находя место встретиться с ними поодаль от семьи. Все это было странно, а неприятное чувство на душе никуда не соизволяло уходить, лишь на немного утихнув. Я ушла от Билли, решаясь пройтись пешком, чтобы подышать свежим зимним воздухом. По приходу домой, я планировала позвонить маме, потому что мне действительно не хватало ее. И..было что-то еще в сегодняшней причине, но я не могла понять, что именно. За несколько минут, что я находилась дома, отец не спустился ко мне или даже не крикнул, что вообще сейчас дома. Может, его и нет? Но я же видела его обувь и пальто в прихожей, он точно не мог быть где-то еще. Решив, что все это слишком подозрительно, я направилась к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. С каждым новым шагом неприятный комок в горле подкатывал сильнее, но я старалась подавить волнение. Чего я боюсь? Ведь не может ничего случиться. Сейчас я поднимусь, и отец будет в своем кабинете или в их с матерью спальне, разговаривая с ней по телефону или же рассматривая семейный альбом. Все будет как всегда. Должно быть. Дойдя до верхних ступенек, я услышала непонятный шум, исходящий из одной из комнат. Я повернула голову в сторону коридора, широко распахнув глаза и впиваясь пальцами в деревянное перила. Ноги будто парализовало, а до ушей все четче доносился звук, который приобретал более понятный характер. Я тяжело сглотнула и сделала маленький шаг. Ноги будто не слушались меня. В ушах эхом раздавались отвратительные звуки, от которых хотелось сбежать так далеко, чтобы больше никогда не слышать. Но я делала короткие шаги, неотрывно глядя на одну единственную дверь, которая являлась спальней родителей. Кажется, я забыла, как моргать, а вместе с тем и как дышать. Просто шла, чувствуя, как сердце бешено бьется о грудную клетку, отдаваясь в ушах и перемешиваясь с мерзкими стонами, а щеки пылали, будто бы от слез, но нет, их не было. Не было уже ничего, кроме меня, и того, что происходило за той дверью. Я плохо понимала, почему стою так, держа руку на ручке и тупо смотря перед собой. Просто повернуть кистью влево. Ничего сложного. Но я боялась. Боялась, что если открою эту дверь, то все навсегда изменится, но нет, это неправда. Все изменилось уже давно, просто никто старался не обращать особого внимания, притворяясь и наивно полагая, что это решает все проблемы. Не было никакой любящей и понимающей семьи. Вообще не было семьи. В одно мгновение, мой страх превратился в жгучую ярость, которую хотелось выплеснуть на всех окружающих. Хотелось бить, кричать, рыдать, ненавидеть, а после навсегда забыться. Снова притвориться, что все хорошо. Дверь с щелчком отворилась, а я зажмурила глаза, делая шаг назад. Стоны резко утихли, и я услышала, как заматерился отец, а другой голос вскрикнул. Почему я все еще стояла так, будто в этом доме была совершенно чужой? Будто перепутала дома и застукала, как сосед трахался в своей спальне с другой женщиной, совершенно точно не его женой? Ведь это был мой дом и мой отец. Я всего лишь на секунду открыла глаза, но этого мне хватило, чтобы увидеть на родительской кровати женщину, постыдно прикрывающую свое тело, и отца, который натягивал в спешке брюки. Молниеносно среагировав, я метнулась с места, сбегая вниз по лестнице. Слезы уже не сдерживались и по-настоящему жгли кожу. Казалось, будто там останутся шрамы, напоминающие об этом дне. - Вики! - отец крикнул, догоняя меня уже внизу, и хватая за руку. - Отпусти меня, ублюдок, - мой голос чуть не сорвался, когда я закричала, пытаясь выхватить руку из захвата отца. Отца ли? - Ненавижу тебя. Ненавижу! - Следи за словами, дрянь, - он сильнее стиснул руку на моем запястье, резко дергая на себя. Я всхлипнула от резкой боли, но продолжала вырываться. - Ты никогда не любил нас. Никогда. Все время открыто показывал нам, что тебе на нас насрать. Так иди и трахай эту шлюху дальше. Я не могла остановиться, слова сами слетали с моих губ, не задумываясь ни о каких последствиях. А были ли они? Что могло произойти дальше? Он ударит меня? Сломает что-нибудь? Что, черт возьми?! Я резко отдернула руку, сразу же хватаясь за нее, чтобы унять ноющую боль. Отец не остался в долгу, и через секунду по комнате раздался громкий шлепок. Моя щека теперь горела не только от слез, которые, кстати, перестали идти, а теперь и от пощечины. Все мое тело трясло, и я не знала, что делать и куда мне идти. - Я же сказал следить за словами, - зло прошипел отец, глядя на меня. - Не указывай мне, что делать. Ты мне никто. Я выплюнула эти слова со всей ненавистей и злостью, что копилась во мне все эти годы. До последнего момента я надеялась, что этого не произойдет, но в глубине подсознания понимала, что это лишь вопрос времени. Прижав холодную ладонь к горящей щеке, я повернула голову к входной двери, и не думая побежала к ней, по пути захватив ключи от машины, лежавшие на столике у входа. Куртка так и осталась висеть на вешалке, но мне было все равно. Прохладный воздух приятно остужал разгоряченное тело, и я немного съежилась от смены температуры, но идти назад попросту было некуда. Я слышала крики отца, что-то о том, чтобы я немедленно остановилась и вернулась домой. Но смысл? Мне вдруг стало противно от всей этой жизни, что я прожила в этом доме, семье, городе. Стало противно, что других воспоминаний кроме этих, у меня и не было. Я не знала, куда собиралась ехать, зачем, да и вообще к кому. Было просто желание убежать так далеко, насколько это было возможно. Ключ зажигания повернулся, мотор взвыл, и я выехала на дорогу, стараясь сдерживать слезы, чтобы они не затмевали зрение. На улице уже темнело, а метель, кажется, началась с новой силой, окутывая всю природу белым снегом. Было бы логично доехать до Кейт или Билли, или до кого-нибудь еще, чтобы позвонить матери и обо всем сообщить ей. Но вместо этого я продолжала ехать по заметенной дороге, когда видимость с каждой минутой становилась все хуже и хуже. У меня не было ни единой мысли, сколько я уже успела проехать, но знала только то, что улицы с магазинами начали сменяться почти, что пустой трассой, который был окружен лесом. Глаза болели от слез, и хотелось их просто закрыть, а руки, держащие руль, дрожали. Куда меня приведет эта дорога? Тишина давила на мозг, и я включила приемник, чтобы отвлечься. По радио заиграл, хит AC/DC, и усмехнувшись такой иронии, я сжала руль крепче, подпевая знакомым словам. "I'm on the highway to hell / Я на шоссе в ад." Хотелось курить. Выкурить несколько сигарет подряд, втягивая в легкие едкий дым, в надежде, что это как-то сможет помочь. Но знаете что? Это не помогает. Мы сами убеждаем себя в этом, чтобы найти хоть какое-то оправдание. Нет ни единого средства, чтобы вылечить душевные раны. Только время. "Hey, Satan paid my dues / Эй, сатана, прими оплату за мои долги, Playing in a rocking band /Играю в рок-группе." Впереди виднелся поворот, но погода становилась настолько паршивой, что скоро ничего не станет видно на расстоянии вытянутой руки. Нужно было проехать еще несколько метров и переждать метель в машине, прежде чем предпринимать какие-либо решения. Музыка разносилась по салону машины и не давала закрыть глаза. "Hey Momma, look at me / Эй, мамочка, посмотри на меня. I'm on my way to the promised land / Я на пути к земле обетованной." Я прокрутила руль направо, чтобы заехать в поворот, но что-то пошло не так и меня резко выбросило на встречную полосу. Дорога успела покрыться тонким льдом и шины начали проскальзывать. Я попыталась вывернуть обратно, но машину заносило только сильнее. Все мышцы сжались в ужасе. "I'm on the highway to hell / Я на шоссе в ад. (Don't stop me!) / (Не пытайся остановить меня!)" По ушам ударил звонкий сигнал, и прямо передо мной возник, кажется, бензовоз, несущаяся прямо на меня. Я резко ударила по тормозам, и меня бросило вперед, ударяя лбом о руль. Мгновенная боль разнеслась по вискам, и на секунду я потеряла сознание, пока легкие не сжались, и я не почувствовала во рту соленый привкус крови. Внутренности будто наполнили горячим свинцом, а вдох застрял в горле, не давая воздуху проникнуть в легкие. Все произошло моментально, и когда я разжала глаза, в следующую секунду по ним ударила яркая вспышка света. Последнее, что пронеслось у меня в голове, были строчки песни. А дальше - пронзительная тишина. "And I'm going down, all the way down / И я проеду, проеду весь путь до конца. I'm on the highway to hell / Я на шоссе в ад." POV. Автор: Она большие, никогда ничего не скажет, больше не зайдет в свою комнату и не сможет послушать любимую музыку. Друзья больше не услышат ее шуток, а семья не посмотрит в ее карие глаза. В классе будет пустовать одна единственная парта, но никто не посмеет сесть за нее, потому что будут помнить девушку. Все будут помнить, но никто не будет этого признавать. Последнее, что она сказала маме - скучаю. Билли - я позвоню тебе. Отцу - ненавижу тебя. Это были не те слова, которые хотелось произнести в последний раз, но никто не мог предположить, что для этого больше не будет шанса. Ее не стало в таком раннем возрасте, совсем не так, как она себе представляла. Не закончив школу, не поступив в университет, не познав мир и так и не выбравшись из маленького городишки, который зажимал ее четырьмя стенами. Зима сменялась весной, она в свою очередь летом, а та осенью, пока вновь не приходила зима. Девушка больше не увидит голубое небо, не почувствует лучей солнца. Только в воспоминаниях некоторых людей, которым была дорога, она будет жить вечно. Девушка не узнает, что ее отец через год уйдет из дома, мать начнет пить и бросит работу. Она так и не узнает, что Билли бросит школу за день до своего восемнадцатилетия. А парень больше никогда не сможет прикоснуться к ее губам, которые некогда были теплыми и мягкими. Она умерла молодой. Именно такой, какой мечтала быть всегда.