Наваждение

Спайк наблюдал, как один из министров уже в третий раз пытается втолковать смотрящему сквозь него Армору об огромной недостаче на складе и возможностях решить данную проблему, и нервно тыкал когтями пергамент. Жеребцу было безразлично, припасы там или обмундирование, кража или чья-то ошибка, и если бы чертов склад разнесло метеоритом вместе с половиной замка, ему тоже было бы все равно. Дракон не понимал, что же произошло? Вроде бы их отношения стали теплеть, и вдруг Армор без видимой причины начал становиться все более рассеянным, отказывался от еды, и день за днем выглядел все более изможденным и впавшим в уныние. — Шайни, — тихо шепнул Спайк, отделавшись от раздраженного невнимательностью Армора пони, — у тебя болит что-нибудь? Хочешь чего-то? — Нет, — ровно ответил жеребец, пропуская нужный поворот. — Можно, причешу тебя? — не повышая голоса, попросил Спайк, косясь на спутанную гриву и скатавшуюся шерсть. Он здорово опасался, что Шайнинг рявкнет не кудахтать и оставить его в покое, но тот утвердительно кивнул и свернул в указанном направлении. Ближе к вечеру Спайк готов был зарезать себя десертным ножом: Армор не выглядел лучше ни после еды, ни после укладки, он даже не посмотрел в сторону своего любимого овощного сока и сейчас покорно сидел на кровати, позволяя себя трогать, но так явно не желая этой близости, что у дракона болезненно пекло где-то за грудиной. — Шайни, что мне сделать для тебя? Я могу тебя сегодня не трогать, — Спайк всхлипнул, — я могу тебя вообще не трогать, я могу уехать, — внутри дергало, будто резали по живому — все существо рвалось уберечь Шайни и позаботиться, но если ему плохо именно от этого, Спайк должен избавить его от своего присутствия, — это из-за меня тебе так плохо, да? Тебе станет лучше, если? Его рывком уткнули в пахнущую кондиционером гриву. — Нет, не станет. — Тогда, что мне сделать? — дракон вцепился в подставленное плечо, смаргивая слезы. — Ничего не делай, — Армор потрепал его по загривку и, отстранив, изобразил улыбку, которой Спайк уже давно не наблюдал. — Ложись спать, поговорим завтра. — Ты обещаешь побыть в этой комнате и встретиться со мной завтра? — уточнил жеребец, не уверенный, что можно оставлять Спайка в состоянии, когда тот готов спрыгнуть с башни, но дальше тянуть было нельзя — он должен поговорить с Каденс.

***

Беседа с женой затянулась до поздней ночи: Армор честно рассказал, почему позволил Спайку начать все это, хотя очень стыдился, что он, сильный взрослый жеребец, оказался в таком положении, что чувствовал себя после использованным и униженным, а забота дракона компенсировала это состояние, что наступил момент, когда близость стала приносить удовлетворение, и про растущее чувство того, что ему дают намного больше чем заслуживает такой врун и изменщик. Спайк вскинулся от слабого тормошения, болезненно поморщившись — голова была тяжёлой и горячей, кажется он проревел полночи, забывшись наконец тяжелым тревожным сном. — Привет, — на дракона смотрели фиалковые глаза Каденс. — Привет, — пробормотал Спайк, садясь ровнее. — Чаю? — выдал он по вбитой Искоркой привычке, хоть в комнате не было ни его, ни стола, ни посуды, да принцесса и сама могла приказать прислуге принести хоть чай, хоть меч, чтобы снести им голову одному ебливому дракону. — Не откажусь, — Каденс насмешливо оглядела спартанское убранство комнаты, — но позже, — она присела на покрывало. — Арми рассказал мне про вас, — Спайк сканировал ее взглядом, ловя каждое слово. — Ты любишь его? — Да, — дракон напрягся, уверенный, что пони предложит ему в таком случае оставить жеребца в покое, и его худшие мысли подтвердятся. — Тогда подымайся, пойдем готовить ему особенный завтрак. Спайк моргнул. Нахмурился. Ущипнул себя за лапу. — Ты не сердишься? — Нет, — кобылка повела плечами, — конечно то, что вчера рассказывал Арми, не особо меня порадовало, но он любит нас обоих, и я не хочу заставлять его рваться на части. — Он меня любит? — прошептал Спайк. — Он применял другие формулировки, но судя по тому, как долго он пытался облечь в слова свои чувства, думаю, ответ очевиден. — Прости, — Спайк нервно скомкал одеяло, — ты последняя пони, которой я бы хотел причинить боль. — Ладно, — Каденс покачнулась и соскочила с кровати, — пошли, надо успеть до того, как Арми проснется. Но Армор не спал: сгреб обоих в объятия, как только открылась дверь. — Спасибо.