Все они безумны

      Адмирал Брендол Хакс всегда появлялся вовремя, всегда, и исключений из этого правила не было.       Увы для его сына, «вовремя» неизменно означало «в самый неподходящий момент». Армитаж устало потер виски, нимало не заботясь присутствием лейтенанта, сообщившего о вызове, и распорядился принести себе чашку кафа. Зная лейтенанта, каф будет идеальной температуры, а в комплекте с ним с хорошими шансами появится обед, потому что «Сэр, вы не должны пропускать прием пищи, вы сами постоянно говорите о необходимости соблюдать режим…»       Хакс с большим удовольствием прогулялся бы до офицерской столовой, размяв заодно ноги, но в последние дни все как с цепи сорвались, словно задавшись целью сделать жизнь генерала как можно веселее. Один из штурмовиков, к примеру, решил, что он слишком хорош для этого дерьма и бежал, прихватив с собой тай-файтер и пленника из Сопротивления. Учитывая перебои в поставках медикаментов, регулярные отказы системы наведения группы орудий Ка-49-М (причину которой пока не мог найти и устранить весь криворукий техотдел), ставки на его личную жизнь, приемом которых заведовала его почти-что-друг Фазма и также гонки на меддроидах по ночным коридорам «Завершителя» (не спрашивайте. И про то, что произошло с двадцатью двумя тысячами порций рационов не спрашивайте тоже), Хакс этого штурмовика почти понимал. А после того, как любимая и обитающая на корабле незаконно кошка Миллисент принесла и оставила на его подушке жирную коррелианскую шестилапую крысу, даже позволил себе немножко помечтать повторить его подвиг, да жаль, пленные пилоты закончились.       И это все — помимо стандартной работы, ждущей генерала Первого Ордена.       Поморщившись (Милли с гордо поднятой головой пронесла в сторону его спальни еще одного задушенного грызуна), Хакс принял вызов, не ожидая от отца ничего хорошего. Так и вышло. Лейтенант Митака, неслышно появившийся с кафом и обедом, застал генерала с недовольной кошкой на коленях и морщинкой между бровей.       — Я уверен, что всегда могу рассчитывать на вас, лейтенант.       — Разумеется, сэр, — Митака очень старался, чтобы в голосе не было заметно обиженных ноток, но не преуспел. Генерал кивнул своим мыслям. Кошка, которую Митака всегда демонстративно побаивался, лениво попыталась уцепить хозяйские пальцы когтями, но вскоре утомилась и замурлыкала.       — Мне необходимо покинуть «Завершитель» в связи с чрезвычайно важными для Ордена обстоятельствами, — генерал поднял взгляд, убедился, что Митака понимает, к чему идет дело, и решительно продолжил: — Если мне не удастся вернуться, я рассчитываю, что вы обеспечите ее существование.       Митака не поверил своим ушам.       — Сэр?       — Содержание животного стоит денег, — Хакс кивнул на кредитный чип, незамеченный Митакой раньше. — Возьмите. Этого хватит на первое время, если я не вернусь, в моем завещании указано передать вам определенную сумму, которой должно хватить до конца ее жизни.       Выражение лица лейтенанта еще раз напомнило Хаксу, почему он сам предпочитает ни к кому не привязываться.       Кроме кошки. Но будем говорить откровенно, когда днем позже он лежал обездвиженный и закованный в наручники в личном шаттле своего отца, скучал он вовсе не по ней.       — Я — генерал Первого Ордена, — сообщил он, когда язык снова начал ему повиноваться. — Даже ты не можешь без последствий отдать меня какому-то ситху ради неопределенной будущей выгоды.       — Выгода весьма определенна и велика, — заверил его адмирал Хакс, пилотирующий шаттл, на котором кроме них людей не было. — Официально ты погибнешь по собственной глупости, из-за несоблюдения техники безопасности. К сожалению, я не смогу доставить твое тело обратно для похорон.       Армитаж, оттуда, где он лежал на полу, мог видеть только часть затылка адмирала — и сверлил ее яростным взглядом, все, что ему оставалось, — но мог поклясться, что тот усмехается.       — Не знаю, для чего ты ему потребовался, но сделка эта более, чем выгодная. Гордись, сын, ты до последнего будешь служить Первому Ордену.       Армитаж шумно выдохнул через нос. Он до сих пор не мог поверить, что его отец где-то на задворках Галактики отыскал ситха, и тем более, что за сотрудничество тот потребовал расплатиться генералом.       С какой-то точки зрения это вправду могло быть выгодно — генералов можно назначить неограниченное количество, а вот бюджет флота всегда хотелось сэкономить. Но не на нем же!       …Он проснулся, когда адмирал тряхнул его за плечо, и плюнул ему в лицо, когда вспомнил, где он и что случилось. Брендол Хакс молча утерся рукавом и велел ему подниматься. В одной руке он сжимал бластер, а в рукаве, Хакс мог поклясться, был спрятан вибронож, похожий на тот, что он отобрал у сына. О ноже Армитаж жалел, это был подарок. Он секунду подумал, не отказаться ли ему идти, и пусть адмирал делает, что хочет, но тут заговорили остатки гордости. Он покачнулся — от долгого сна в неудобной позиции тело затекло, но адмирал подхватил его под локоть и повел наружу. Стало сразу ясно — сбегать не имеет смысла. Планета, где они приземлились, по крайней мере, эта ее часть, была дикой в худшем смысле этого слова, и продраться сквозь переплетение сухих зарослей лозы, высоких и колючих стеблей будет не проще, чем сквозь строй штурмовиков. Армитаж уверенно ступил на землю, неожиданно и неприятно чавкнувшую под ногами. Сгущающиеся сумерки скрывали неровности почвы, еще сильнее уменьшая шансы потенциального беглеца, зато…       Зато как они подчеркивали развалины старого храма ситхов… Армитаж запнулся, но адмирал подержал его и подтолкнул вперед.       — Идем. Нас ждут внутри.       Армитаж особо не торопился, впитывая жадным взглядом облик будущего места пленения, пыток или казни. Что сказать, легенды не врали: ситхи были безумны все до единого, а в архитекторы, несомненно, выбирали лучших из лучших — то есть, самый неадекват. Генерал порадовался, что время стерло хотя бы решения колористов-дизайнеров, и поморщился: они приблизились к лестнице.       …Возможно, в этом тоже повинно было время, но если бы Хакс узнал, что среди ситхов проводили конкурс на самые кривые и щербатые ступеньки, он бы не удивился. Похоже было, что их вырубали лайтсайберами спьяну прямо из скалы, вдобавок, они были куда шире и выше, чем требовалось стандартным людям. Армитаж, споткнувшись и едва не клюнув носом, выругался сквозь зубы, вызвав улыбку адмирала. Довольно кривую улыбку: они уже пришли.       Ситхи по-своему предсказуемы: был, был шанс, что адмирал тоже не вернется после встречи с одним из них. Теперь ухмылялся уже Армитаж.       Высокие ворота были распахнуты, открывая огромный зал, некогда величественный и устрашающий, сейчас же лишенный и жизни, и крыши. Стены, изъеденные корнями сухих лиан, были частью разрушены и полностью открыты для последних лучей заходящего солнца. Посреди зала пылал гигантский костер, и адмирал повел сына вокруг него, осторожно ступая по идеально целым камням пола.       Трон — четкие резкие линии, ни единой плавной, — настолько выбивался из облика зала и храма, что Армитаж даже не сразу обратил внимание на восседавшего на нем человека в черной одежде, чье лицо казалось гнусным пятном бледной плесени на фоне угольного камня. Ситх был покоен: глаза закрыты, руки на подлокотниках.       — Я почувствовал ваше присутствие в Силе, — произнес он глубоким голосом.       — А мог бы просто открыть глаза и увидеть, — с выражением ответил Армитаж, которому вконец все надоело.       Человек на троне распахнул глаза и вытянул вперед правую руку…       — Да какой ты ситх? — выплюнул Армитаж. — Темная сторона меняет людей, в первую очередь глаза-а!..       Он коротко вскрикнул, когда невидимое нечто ухватило его за грудки и проволокло по полу, чтобы заставить зависнуть прямо перед троном. Ситх (а возможно и нет) смерил его взглядом, поджал губы и повернулся в адмиралу.       — Оплата принята. Я выполню свои обязательства перед Первым Орденом. Теперь — вон.       Коротко кивнув, адмирал развернулся и зашагал прочь из разрушенного храма. Армитаж смерил взглядом незнакомца, себя, словно надеясь разглядеть Силу невооруженным взглядом, и неохотно признал:       — Ладно. Ситх, — а когда его генерал скрылся из видимости, добавил:       — Каф здесь есть?