Покой (Rest)

Раннее утро медленно расцветало за окном. Он чувствовал его, не открывая глаз, ведь дара зрения он лишился давно. Вчера Кенши пообещал себе, что будет на ногах уже с первыми лучами. Но вот звезды уже начали угасать, и погода стояла прекрасная, но он по-прежнему лежал неподвижно, прижимаясь грудью к широкой спине человека, с которым дышал в унисон и согревался его теплом, спасаясь от ночного холода, наполнявшего комнату. Несмотря на объятия полудремы, Кенши чувствовал его ровное, спокойное дыхание так же, как свое. Решение принято: он должен уехать этим утром. Неделя отдыха в Ширай-Рю пролетела незаметно. Слишком долго на одном месте — оттого покой перерождается в тревогу, утопая в рутине будней. Каждый день похож на предыдущий: режим, тренировки, приемы пищи, сон. Обыденность — вот его враг, и Кенши ничего не мог с собой поделать. Он знал, что должен быть где-то еще, делать что-то еще и что никогда не привыкнет подолгу задерживаться на одном месте. Все его существо — движение. Кочевничество определяло жизнь его предков и текло у него в крови. Сопротивление ее зову было почти невозможным. Но Кенши соврал бы, сказав, что тепло и комфорт близости Ханзо его не притягивают. Это была бы непростительная, даже преступная ложь! Он бы никогда не отказался от его прикосновений, поцелуев и почти что жара, исходившего от тела Ханзо, от ощущения шелковистой глади, когда Кенши проводил кончиками пальцев по его волосам. Он уже почти забыл, какими бывают поцелуи без уколов колючей бороды. Их характеры не совпадают настолько, насколько хотелось бы. Ханзо мечтает о семье. Его душе нужен прочный фундамент на родной земле, которая придает ему силы. Кенши разделял его желание. Однако… Ещё с молодости он не раз пытался укорениться на одном месте, но страх, что оседлая жизнь станет скучна и рутинна, всегда побеждал. Кенши нравилось возвращаться в Ширай-Рю после долгого отсутствия. Он будто корабль, вплывающий в родную гавань после тяжелых странствий по бушующим морям. И момент новой встречи всегда будет ярким и воистину бесценным. Тяжесть разлуки с Ханзо, заставляла острее чувствовать радость встречи с ним. Многие назвали бы это мазохизмом, но настоящая радость приходила только после месяцев напряженных странствий по мирам, когда Кенши возвращался в клан, не скрываясь, зная, что часовые заметят его еще задолго до того, как он перешагнет границу их территории. А Ханзо узнает о его приближении еще раньше. Двери Ширай-Рю всегда открыты для него. И хотя основная масса воинов еще молоды, их навыки вызывают восхищение, ведь Ханзо тренирует их с полной отдачей сил и относится к ним уважительно. Кенши никогда не был частью чего-то большого, клана или просто семьи. Его всегда охватывало стеснение, когда Ханзо просил помочь ученикам, еще плохо владеющим мечами. Но как же приятно было видеть их успехи, словно он действительно был их мастером, полноценной частью Ширай-Рю. Возможно, он слишком увлекся, и все из-за полных опасностей дней и бессонных ночей, когда Кенши мог рассчитывать только на себя и ему не с кем было разделить тяготы вечной погони за Красными Драконами. Порой он всерьез подумывал о вступлении в клан. Тогда он всегда мог бы рассчитывать на помощь и поддержку, а главное, у него бы появился настоящий дом, где его будут ждать два любимых человека... Но реальность быстро разбивала любые мечты о покое. SF всегда была для него только работой. Хотя Кенши без труда приспосабливался к любым условиям, он не чувствовал себя по-настоящему спокойно. Хотя он не мог видеть всей красоты Огненного Сада, которую описывал Ханзо, но это не мешало Кенши получать удовольствие от маленьких радостей жизни в нем. Он любил помогать собирать плоды деревьев, когда приходило время, любил спокойные, почти безмятежные прогулки после утомительных тренировок, любил слушать шелест листвы под ногами, греться в лучах закатного солнца и представлять необычайную красоту и мощь клана, в воссоздание которого Ханзо вложил все силы, совершив, казалось, невозможное. Кенши невольно усмехнулся, поняв, что с возрастом стал сентиментальнее. Ему было страшно признаться себе, что в месте, наполненном покоем, где было время подумать о себе и своей жизни, он острее чувствовал стремительный бег времени. Прошло всего несколько минут, как он проснулся, но чувство вины за то, что он собирается сделать, уже грызло его сердце. Решение принято, пути назад нет — Кенши слишком хорошо знал себя. Он должен уйти прежде, чем ностальгия возьмет верх и он не совершит то, о чем может пожалеть. Желание остаться сильно, но страх, увы, сильнее. Мечник беззвучно поднялся с футона и осторожно укрыл одеялом место, где только что лежал, чтобы сохранить тепло для Ханзо. Одевшись так быстро и тихо, как только мог, он взял Сенто и закрепил его на спине. Замерев на секунду, Кенши все же уловил, как едва заметно изменилось дыхание Ханзо, но стыдливо предпочел думать, что ему показалось. Во дворе он услышал разговор нескольких воинов — шла смена караула. Клан пока спал, и первые лучи солнца только-только окрасили горизонт. По-ночному холодный ветер порывами дул в спину, словно подгоняя вечного странника. Боль разлуки всегда была колючей, но Кенши знал, что обязательно вернется.