Кажется, я попала в Angry Birds

      — Ну… какие у тебя на сегодня планы? — спросила у меня брюнетка — подруга от Бога, лучшая сваха и просто хороший советник — Саша.       — Планирую вечером погулять. А у тебя? — спросила я у неё, повернув к ней голову и продолжая думать о том, как же сильно не хватает на улице ветра.       Сегодня солнышко припекает ой как хорошо, однако ветра нет. Я не чувствую, как меня обдувает прохладный воздух, который только и спасает от этой невыносимой и несовместимой с жизнью жары. Хочется просто, прямо здесь, на скамеечке у крыльца школы прилечь и начать вести образ жизни амёбы, потому что и так уже превращаюсь в одноклеточное: объём моих знаний всё-таки смахивает больше не на тот объём, который знает человек, а на объём знаний инфузории.       — А я планирую вообще из дома не вылезать. Такая жара, зачем ты идёшь ещё гулять? Или это не ты? — немного потерев подбородок, она кинула в мою сторону подозрительный взгляд, после чего сказала, — Та Саша, которую я знаю, была более привязана к диванному образу жизни.       Цокнув и закатив глаза, я с улыбкой ответила:       — Сань, это я, та Саша, которую ты знаешь. Просто это может быть последний такой день в этом году. Всё-таки у нас был жаркий май, но никто не ожидал такого от сентября, согласись.       Подруга словно прожигала меня взглядом, параллельно потирая подбородок, будто бы искала какой-то скрытый подвох. Но его не было. В один момент она резко сделала лицо проще, после чего улыбнулась и сказала:       — Ты права. Только смотри, не получи солнечного удара, — она, встав со скамейки, взяла сумку, — Ну, лады. Я пойду, а то не могу терпеть по такой жаре долго шататься, — она, махнув мне, пошла в сторону дома.       Я тоже махнула ей в ответ, после чего долго провожала взглядом, пока Санька не скрылась в густых золотистых зарослях кустов и деревьев. Ещё немного посидев, я мысленно согласилась со словами подруги, что долго шататься по такой жаре просто терпеть сил нет, потому тоже поплелась домой.       Сделав все уроки, я вышла из дома примерно в шесть часов вечера. А что? Я ещё не настолько мазохист, чтобы переться гулять в самое пекло. А так — как раз. Зато не чувствую себя курицей в духовке.       Дойдя до парка, я долго шаталась в нём, задумавшись как всегда о какой-то фигне и, иногда, любуясь персиковым закатом. Часов в десять вечера я двинулась к остановке, ждать автобус, ведь ещё час на пеший путь домой потратить — не самое приятное. Тем более, можно какого-нибудь педофила подцепить. Как будто шатающаяся около заброшек (а ведь по пути домой много таких) шестнадцатилетняя девочка — явление частое.       Как только я пришла к остановке, тут же приехал и автобус. Там, заприметив уютное место у окна, я расплатилась с кондуктором, после чего села на это место. На улице я успела замёрзнуть, потому, положив ногу на ногу, застегнув куртку и сложив руки в карманы, я начала согреваться. В один момент голова невольно упала на стекло. Оно было холодным, однако голову держать сил уже не было. Я расслабилась. Мысли о том, что в автобусе тепло, а на улице холодно, и что в автобусе, кроме меня, водителя, кондуктора и одной бабушки, никого нет — только больше расслабляла меня. Это тепло разливалось по моему телу. Было просто потрясающе. Глаза невольно начали слипаться, и, в один момент, я провалилась в сон, где не слышала даже музыку в своих наушниках…