Вся Власть Астартес (Начало)

Части Степного фронта расположились лагерем в поле южнее Ко’ваш’ши. Туда Рюрик и вызвал всё командование и руководство планеты. Восточный континент представляли: губернатор Толль и три десятка министров и правителей регионов, а также пяти десятков военных, которых возглавлял генерал Тропс. Звание генерала, полковнику Тропсу, присвоил Рюрик. Столь высокой чести, Тропс был удостоен прежде всего за ту колоссальную работу, которую он провёл в тылу. Формирование семи дивизий ополчения, было его личной заслугой. Тропс не знал покоя и отдыха, спал по три часа в день. Его, практически, валило с ног. Однако, он смог сформировать и обучить войска в очень сжатые сроки. Успел он поучаствовать и в боевых действиях. За две недели до начала наступательной операции Степного фронта, он был назначен заместителем генерала Велингтайма. В этой должности, Тропс и прошёл до конца войны, после окончания которой, был назначен заместителем Верховного Главнокомандующего (Рюрика) по тылу. Также, присвоение очередных воинских званий, охватило практически весь офицерский состав ополченческих дивизий. Что же касается скватов, то Рюрик написал представление на присвоение очередных званий: Птицыну, Мизандари и Володыевскому. По договору, скваты пользовались широчайшей автономией, и Рюрик не имел права присваивать звания скватам. Всё что он мог, это написать представление и отправить на подпись Вэгану, который уже решал: «быть или не быть». Вэгану, естественно, очень сильно хотелось написать: «отказать», однако, случай был совсем не тот. Да и с другой стороны, написанное им: "Утверждаю", тоже неплохо тешило его самолюбие. Таким образом, Птицын стал генералом и командующим всей артиллерией. Его заслугой, было создание: 11-и артполков, 8-и дивизионов реактивной артиллерии и 16 миномётных дивизионов, а также — блестящее управление всем этим хозяйством во всех оборонительных и наступательных операциях. Когда в эфире звучал его позывной («Синоптик»), весь фронт понимал, что врагу сейчас станет хреновато. А когда слышали его знаменитое: «Триста, тридцать, три!», то радости союзников не было предела. Володыевский схлопотал подполковника, за успешное командование горной группировкой, а Мизандари — полковника, за авиационное обеспечение фронта (включавшее в себя: бомбардировки и воздушное прикрытие от авиации противника), а также за операцию «Сияние». Скваты были представлены пятью десятками военных и гражданских руководителей. Волков, вместе с Рюриком, было восемь морд, Сынов Злобы (во главе с Ба’келом) было два десятка. Делегация тау, насчитывала семь десятков командиров и руководителей всех каст, кроме Эфирных (ввиду отсутствия таковых). Возглавлял делегацию тау — шас’о Ор’ес’сен. Первым делом, Рюрик поинтересовался сколько осталось тау на планете. Когда ему доложили, что осталось приблизительно 15 миллионов, Рюрик рассвирепел и «глухо наехал» на Ор’ес’сена и всё руководство тау, за то, что они не дали ему наносить орбитальные удары, что привело к огромному количеству жертв. Конечно, в случае орбитальных бомбардировок, погибло бы огромное количество мирных жителей. Однако, это бы позволило удержать и северный и южный мегаполисы и сохранить (помимо выживших 15-и миллионов) ещё миллионов 20 — 30. Тау конечно же пытались оправдываться, однако, правота Рюрика была абсолютно очевидна, в том числе и для самих тау. Хотя у последних, конечно же, была причина настаивать на неприменении орбитальных ударов. Тау панически боялись, что астартес не ограничатся уничтожением орков, а уничтожат их самих вместе с зеленокожими, и спокойно захватят планету. После этого Рюрик заявил, что верховная власть на планете переходит к нему и будет осуществляться, как лично им, так и назначенными им руководителями. Тау получают во временное пользование — западный континент и пользуются абсолютной автономией, до того момента, как будут налажены контакты с правительством Империи Тау. Губернатор Толль, а также остальные руководители и министры восточного континента — остаются на своих постах, поскольку во время войны доказали свою абсолютную компетентность. Тау конечно же, пытались возражать и качать права, однако, им быстро напомнили (Рюрик и Скальд), что планета изначально была человеческой и называлась — Афелия. А также, напомнили им о том, как тау выселили людей с освоенного ими материка (тау при этом не на шутку встревожились, ожидая какого-либо проявления мести). Однако (как заявил Рюрик), «Мы не злопамятные, и никого никуда выселять не будем». Тау, естественно, такое положение вещей не устраивало. Однако, поделать они ничего не могли. Сила была на стороне этих проклятых пришельцев. К тому же, была не ясна позиция гуэ’ла и гуэ’веса. Если насчёт того на чьей стороне гражданские руководители, ещё были сомнения, то по поводу военных, всё было ясно как божий день. Стоило глянуть на Тропса, в его новеньком генеральском мундире, а также на командиров дивизий и полков, как было очевидно, что они готовы в огонь и в воду за этим гуе’рон’ша Рюриком. Затем, Железный попросил всеобщего внимания и глядя на тау проревел: — Слушайте сюда, все! Я Рюрик сын Рагнара — командующий вооружёнными силами Союза, официально заявляю! С этого момента, имя этой планеты — Зиберт! Запомните, все! — Рюрик орал дурниной, — Зиберт! Ответом на это заявление, был чудовищный волчий вой семи глоток. Фенрисийцы, задрав вверх головы, издавали звуки от которых холодела кровь у всех присутствующих. Когда вой закончился, Скальд взревел вскидывая вверх руку с сжатым кулаком: «Зиберт!». Волки, с каким-то маниакальным огнём в глазах, стали сканировать: «Зиберт! Зиберт! Зиберт!». Волков поддержали скваты. Затем, генерал Тропс, а за генералом и остальные офицеры ополченцев. Правда последние поддержали, скорее чисто машинально. Поскольку, не имели ни малейшего понятия, почему именно: «Зиберт» и откуда вообще, взялось такое название. Скорее, тут сыграла обычная солидарность с боевыми товарищами. — Обращаюсь, прежде всего к вам! — Рюрик оглядел присутствующих тау, и продолжил (совсем не дружелюбным тоном). — Если, хоть одна тварь, назовёт эту планету как-то иначе, я лично разорву ему глотку! Всосали тему? Ба’кела, прямо-таки разрывали противоречия. С одной стороны, ему очень сильно хотелось поступить наперекор Рюрику. С другой же стороны, речь шла о том, чтоб поподнасрать ксеносам. И ярый ксенофоб Ба’кел Драака, сделал выбор в пользу Рюрика и проревел таким тоном, что у бедных тау начались подгибаться колени: — Я, буду участвовать! Вам ясно, синемордые ублюдки! — Ба’кел скорчил страшную рожу, а Рюрик с благородностью кивнул магистру и продолжил прессовать тау: — Как называется эта планета? Я, к вам обращаюсь! — Рюрик был красным от ярости. — Ну! Я, жду! — Зиберт, — ответил Ор’ес’сен. — Все вместе! — прорычал Рюрик. Казалось, ещё секунда и он кинется рвать глотки. Тау были, ненашутку перепуганы. И через пять секунд, прозвучало нестройное: — Зиберт. — Громче! — ревел сын Рагнара. — Зиберт! — хором выкрикнули тау. Рюрик утвердительно кивнул. Затем, почесав репу, предложил (уже спокойным тоном): — Ну, это… Парни… Нам теперь — вместе жить… Вместе работать, вместе сражаться. Пошли, хлопнем по стаканчику… За содружество родов войск (это выражение, Рюрик позаимствовал у Скальда). — Твоя, горла зачем есть драла? — вперёд вышел шас’о Ваа’хья. — Твоя, воевайла и наша воевайла! Твоя, командайла и наша командайла. Твоя, выхадийла. Твоя мудийла, нас нет, есть совсем. Твоя, наша придти, как туда воздуха. Зачем вонь есть, твоя наша? Твоя — «Писькин», мать твою, хватит губы дуть. Я человек прямой, что думаю, то и говорю. — Рюрик перебил шас’о и хитро подмигнув ему, продолжил, — Скажи мне, как солдат солдату — ты, падла, пить будешь? Или будешь сношать мой бедный, маленький мозг? — Рюрик сгрёб в свои объятья «Ваську» и обратился к остальным тау: — Парни, хорош сопли пузырями пускать! Я, вам — не враг! Вот только обкосячились вы — дальше некуда! Вам надо было — не гнуть пальцы, и не совать мне палки в колёса, а позволить воевать по-настоящему! Тогда, у вас бы сохранилось три города, а не один, как сейчас. И населения… Раза в три больше бы осталось. У нас за такие косяки, полагается: высшая мера социальной защиты, а я вас, всего навсего, отругал. Нехер, дуться! Айда, глотки сполоснём. Далее началась знаменитая, фенрисийско-скватовская пьянка. Сыны Злобы, как и ополченцы, тоже не ударили в грязь лицом. Тау же, пили мало. Рюрику опять досталось вести дипломатические переговоры. Хвала Фенрису, что в этот раз его поддерживали Вэган и Штейнглиц-старший. Тау, видя что пришельцы захмелели и заметно подобрели, начали агитировать за Всеобщее Благо. Ор’ес’сен плотно присел на уши Рюрику. Сын Рагнара не обращал внимания на болтовню шас’о, а вот Володыевский, слушая разглагольствования командующего тау, скрипел зубами и зло сжимал кулаки, но терпел. Однако, алкоголь взял верх над новоиспечённым подполковником. Володыевский взорвался: — БыдлАку хАмски! Вышче благо! СпердАлай, курва! Пес тьебья Еб…л! Пся крев! — Наш друг хочет сказать, что наши идеологии не имеют серьёзных противоречий и дают надежду на дальнейшее, плодотворное сотрудничество, — перевёл Скальд (Ор’ес’сен при этом, расплылся в улыбке) и обратился к Володыевскому, — Дружище, распорядись чтоб мне инструмент нарисовали. В ответ на это, Володыевский так весь и засиял от радости. Через пять минут гитара уже была в руках у Скальда. С первым же перебором струн, наступила гробовая тишина и вульфен запел: Среди связок В горле комом теснится крик, Но настала пора, И тут уж кричи, не кричи. Лишь потом Кто-то долго не сможет забыть, Как, шатаясь, бойцы Об траву вытирали мечи. И как хлопало крыльями Черное племя ворон, Как смеялось небо, А потом прикусило язык. И дрожала рука У того, кто остался жив, И внезапно в вечность Вдруг превратился миг. И горел Погребальным костром закат, И волками смотрели Звезды из облаков. Как раскинув руки, Лежали ушедшие в ночь, И как спали вповалку Живые, не видя снов… А жизнь — только слово, Есть лишь любовь и есть смерть. Эй! А кто будет петь, Если все будут спать? Смерть стоит того, чтобы жить, А любовь стоит того, чтобы ждать. Песня пробила всех… Тау, которые знали язык гуэ’ла, тоже прониклись. У многих (как людей, так и тау), в глазах стояли слёзы. Когда песня закончилась, тишину нарушало лишь бульканье наливаемого алкоголя и чирканье зажигалок.