В следующий раз.

Последний месяц лета выдался довольно прохладным, скорее похожим на хмурую осень, что передавал грустное настроение всем жителям города Пусана. Всем, кроме Чимина. У него была весна, как в душе, так и снаружи. Парень смотрел на мир через розовые очки, что было далеко не аллегорией. Словно мартовский кот, он грациозной походкой возвращался поздно вечером домой, бросая внимательные взгляды на прохожих, растягивая пухлые губы в ласковой улыбке. Вот оно — удовольствие. Он молод, красив и перспективен. Ему всего шестнадцать, вся жизнь впереди, но Пак, как и большинство подростков хотел всего, сразу и именно сейчас. Модельно откинув голову чуть назад, вскидывая острый подбородок, Чимин поправляет свои рыжие волосы, в которых спешит запутаться ветер и создать на его голове хаос. Опуская руку обратно в карман своего красного кардигана, парень слышит легкое побрякивание золотых кулончиков на его новеньком браслете, что он сегодня любезно принял от одного ухажёра. Вступив на последнюю лестницу перед дверью в подъезд, юноша ловко достаёт ключи, открывая намагниченную дверь. Поднимаясь на лифте, на нужный ему двадцатый этаж, где он живёт с родителями и старшим братом, рыжеволосый насвистывает какую-то незамысловатую песенку, вспоминая слова своего друга — Тэхёна: «Точно такой же свист у тебя в голове». Чимин улыбается и думает о том, какая все-таки жизнь прекрасная. По крайней мере, у него. Выходя на нужной порадной, Чимин подходит к темно-бордовый двери, проворачивая ключ в замочной скважине. Громко захлопнув дверь и защёлкнув её на замок, Чимин думает о том, что родителей, наверное, нет дома, но решает окликнуть их на всякий случай. — Мама? Пап? — В ответ Паку достаётся тишина, и он ставит жирную точку, утверждающую, что сегодня он только один. Радостно хихикнув, Чимин сбрасывает с себя черные кеды, кидая жакет на стоящий рядом пуфик. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Чимин встречается взглядом с заинтересованной парой карих глаз, что по цвету напоминали вишнёвый ликёр, который Пак распил пару дней назад с Тэхёном. — Боже, Юнги. Ну и напугал ты меня. — Чимин легонько постукивает старшего брата по плечу, обходя его, следуя к комнате. —Для тебя я Хён, — Чимина резко разворачивают к себе, а на запястье сжимаются тонкие, длинные белые пальцы, что контрастировали с немного пухленькими пальцами Чимина. — Где ты шлялся? Который час? — Одиннадцать вечера. — Вопрос был явно риторическим, но Чимин отвечает, выдавливая улыбку, и стараясь придать себе образ спокойного и безразличного парня, что кажется довольно наигранным. В голосе все равно чувствуется некая дрожь, но Юнги этого, кажется, не замечает и его начинает раздражать такое равнодушие младшего. — Ты по-моему слишком обнаглел. — Юнги сильнее сжимает тонкое запястье рыжеволосого, наконец видя в глазах брата толику страха. Темноволосый опускает взгляд на запястье, что крепко обхватил, видя незнакомую ему побрякушку. Или даже украшение. Браслет выглядит недёшево. — Что это? Почему ты приходишь с какими–то непонятными вещами? Откуда?! Тебе припомнить слова отца? Что он сделает с тобой, если ещё раз увидит с незнакомыми взрослыми мужчинами? С кем ты водишься?! Чимин поджимает губы, а в голове вспоминается строгий, суровый и даже устрашающий голос отца. Тот день был поистине страшный, когда папа увидел его в ресторане с одним из его знакомых. Слёз было много. В основном его. Рыжеволосый проглатывает унижения старшего, его словно маленького котёнка ткнули носом. — Угрожаешь? — Чимин поднимает злой взгляд на брата, немного запрокинув голову из-за разницы в росте, смотря на рассерженного Хёна. — Отцу побежишь жаловаться? — Отцу? — Юнги хмыкает, немного ослабляя хватку, видя как младший облегченно вздыхает. — Мне страшно подумать, что от тебя останется, если я обо всём расскажу отцу. Если родители заняты работой, то, думаешь, тебе всё можно? Я тоже могу тебя наказать. — Юн устрашающе улыбается, окончательно отпуская руку младшего, предвкушая его поястничество. — Хах, как же, интересно? — Пак театрально подпирает голову рукой, изображая задумчивый вид. — В угол поставишь? Мультики запретишь смотреть? Юнги, перестань. Не бери на себя слишком много. Чимин разворачивается, решая, что захлопнуться в своей комнате будет лучшим решением, но Юнги так не считает. «Много беру, да?», думает темноволосый «Сейчас я тебе покажу, что Хён может взять на себя ещё больше». Чимин не успевает даже войти в комнату, как чувствует сильный толчок в спину, заставляющий упереться грудью в стену. Юнги захлопывает дверь в комнату младшего, держа обе руки брата за его спиной. — Ты что творишь? — Громко кричит, даже пищит Пак высоким голосом, заставляя кожу Юнги покрыться мурашками. — Что творю? Я тебя наказываю. Ты запомнишь это наказание. — Старший сильнее вдавливает Пака в стену, получая чуть приглушенный стон. Скорее всего, это стон боли, из-за зафиксированных за спиной рук, но Юнги сходит с ума от этого голоса, от чуть приоткрытых влажных губ и зажмуренных глаз. Старший одной рукой расстёгивает свой ремень, специально звеня металлическим концом в руках, чувствуя, как младший резко сжимается. — Что, уже не такой смелый? — Юнги усмехается, вытягивая ремень из темно-серых джинс. — Юнги, не надо, пожалуйста. — Пак пытается осесть на светлый паркет, но ему в этом мешает резко подставленное колено, что немного разводит его ноги, заставляя остаться в столь неприятном положении. — Что я должен сказать? Хорошо, я обещаю, что больше не буду. — Что не будешь? — Чимин чувствует горячее дыхание старшего, что неимоверно обжигает. Кажется, что температура не менее 40 градусов. А можно просто провалиться под землю? Чимину хочется рухнуть, когда его уха касаются влажные, но такие тёплые и мягкие губы, сминающие мочку и выводя узоры языком вокруг проколотого места. — Гулять до поздна. Не буду. — Чимин вымученно вздыхает, вызывая этим улыбку на лице старшего. Юнги освобождает руки парня, сразу же обхватывая руками его торс, немного задирая светлую ткань футболки. Темноволосый наблюдает за братом, что немного проскулил и плотнее прижав веки, опустил голову еще ниже. — Посмотри на меня. — Двумя пальцами Юнги слегка приподнимает подбородок младшего, пытаясь поймать взгляд, что рыжеволосый упорно отводил. — Посмотри на меня. — Голос звучал грубее, чем хотелось бы, а ладонь Юна неприятно сжала рёбра Чима, заставляя того против воли распахнуть глаза. — Такой красивый. — Юнги всегда с интересом наблюдал за младшим. И чем дольше смотришь, тем сильнее влюбляешься в эту внешность. Но сейчас Чимин выглядел по-особенному. Слишком беззащитным, с красными, то ли от стыда, то ли от резко накатившей жары, щеками, покусанными, раскрытыми губами, и немного неясным взглядом. О прилежно уложенных волосах и речи быть не могло. Юнги водил ладонью по груди Чимина, обводя неясные кубики пресса, над созданием которых Пак трудится четыре дня в неделю в спортзале. «И все равно такой худой», проносится в мыслях темноволосого, когда он кладёт ладонь на выпирающие рёбра, что рьяно вздымались вверх. — Ты так тяжело дышишь. Переживаешь? — Юнги оставляет невесомый след губами на шее, чувствуя аромат младшего. Сладкий, даже немного приторный, кажется, что можно ощутить на языке. — Не волнуйся, Хён тебя не обидит. — Юнги отводит Чимина на несколько шагов назад, аккуратно укладывая того на широкую заправленную постель, придерживая спину. Подтянув Чимина немного выше на кровати, Юн нависает над братом, слегка покусывая смуглую кожу на шее. Темноволосый довольно ухмыляется, когда чувствует, что его широких плеч коснулась пара маленьких ручек. Восприняв это как знак, Юн нежно касается губ брата, словно пробуя на вкус, стараясь запомнить каждое мгновение. Вряд ли такое безумие повторится. Старший становится настойчивее, когда чувствует, что на поцелуй начинают неумело отвечать. Их губы живут своей жизнью, совершенно не попадая под нужный ритм, от чего в голове Юнги проскальзывает мысль о том, что брат не так опытен, как хочет казаться. Слыша придавленный стон, который Юн хватает своими губами, он понимает, что все идёт так, как ему надо. —Я смотрю, ты не сильно против этого. — Юнги приподнимает младшего, хватаясь за края футболки, помогая рыжеволосому раздеться. — Брат о тебе позаботится. Чимин стискивает зубы, откидываясь на постель. Он не вынесет этого позора. Слишком мучительно. Хочется, чтобы все закончилось и продолжилось скорее одновременно. Они же родные братья. Что, черт возьми, происходит? Пак чувствует, как резко к его левому запястью прикоснулось что-то холодное, а после глухой стук об пол. —Эта штука тебе не нужна. Я куплю другую. — Юнги довольно осматривает кисть младшего, уже без золотого браслета. — Так даже красивее. Такие тонкие запястья. — Юнги подносит внутреннюю сторону ладони брата, прикасаясь губами к нежной коже. Касания еле ощутимы, а Чимину кажется, что его тело медленно покрывается ожогами. Чимин понимает, что не на шутку возбужден, когда Юнги спускается поцелуями к краям светлых джинс, начиная растёгивать мешающие пуговицы и молнию. Мысли о том, что они братья или домой могут вернуться родители, затмевает жуткое желание почувствовать друг друга, стать еще ближе, хотя между телами ни сантиметра пространства. Чимин прикрывает глаза, что и без того были зажмурены, тыльной стороной ладони, пытаясь скрыть свою неуверенность и стыд перед Хёном, когда тот медленно начинает стягивать с младшего слишком узкие джинсы, что выделяли стройную и подтянутую фигуру рыжего. Джинсы отлетают далеко к футболке и испорченному, рваному браслету, оставляя Чимина только в нижнем белье. Юнги проводит по линии светло-серых трусов, где красивым шрифтом была выведена марка дорогого бренда, следя за каждым движением, ловя каждый хриплый вздох младшего. Маленькие пальцы Чимина, резко хватаются за края футболки Юнги, требуя снять вещь. «Совсем осмелел», проносится в голове у старшего, когда Чимин помогает ему снять ненужную на данный момент вещь. Оперевшись на локти, принимая сидячие положение, Чимин вновь удивляет брата, соединяя губы, немного их прикусывая, а после тянется к металическому замку на брюках старшего. Чимин откидывается назад, недовольно скуля из-за прерванного поцелуя, пока его кисти рук фиксируют над рыжей головой. — Не так быстро, малыш. Я сам всё сделаю. — Чимин вздрагивает от этих ласкающих слух слов, а внизу живота всё скручивается в узел, мешая глубоко набрать воздух в лёгкие. «Малыш», где-то на задворках оставшегося разума повторяет про себя Чимин, а желание почувствовать себя под Хёном растёт в геометрической прогрессии, хочется ощутить себя слабым, но он и так слишком уязвим. Из мыслей Пака вырывает слишком большая волна удовольствия, когда старший проводит по выпирающей ткани боксеров. По комнате разносится сладостные вздохи младшего, а Юнги будто издевается, ставит все новые отметины на шее Чимина, а дальше и не собирается словно заходить. — Юнги~я. — Чимин измученно выпускает воздух из лёгких, привлекая внимание темноволосого. — Почему ты такой медленный? — Медленный? — Юнги хмыкает, заводя руку под белье младшего, легко касаясь его возбуждения, на что получает слишком громкий стон, переходящий в надрывное дыхание. — Ты так реагируешь на прикосновения. — Юнги начинает водить рукой вверх-вниз, слушая тонкий скулёж младшего, что сжимает в кулачки маленькие ладошки. — Но все равно просишь большего. Юнги решает больше не тянуть с младшим, тем более если тот настаивает на продолжении. Он отбрасывает ремень, что всё время держал в руке, решая использовать его чуть позже. Темноволосый снимает с себя брюки, оставаясь в черных боксерах, что обтягивали его немалое достоинство. Подняв взгляд на раздевшегося старшего, Чимин закусил губу, не ожидая, что размеры будут такие. «Как бы всё не слишком болезненно прошло», думает Пак, но его мысли сбиваются собственным же стоном, что отражается от стен его комнаты. — Приподнимись, малыш. — Снова он его так зовёт, и снова по телу рыжеволосого бегут мурашки, что собираются где-то внизу живота, заставляя немного поморщиться. Чимин послушно привстает, помогая Юнги стянуть с себя последнюю вещь, оставаясь полностью обнаженным. Чимин знает, что его тело идеально, он работал над ним годами, но быть настолько открытым перед родным братом, мягко говоря, не совсем комфортно. — Умница. Мой хороший. — Юнги спускается губами все ниже, обдавая горячим дыханием головку Чимина. Юнги довольно улыбается, смотря как брат резко выгибается в спине, откидывая голову назад. Картина что надо, легко может свести с ума. Решив, что пора продолжать, ведь Чимин достаточно возбуждён, Юнги целует его в пылающую щёку, покидая комнату, как сразу же послышался возглас непонимания. — П-прости? Это все, что ли? Ты чего? Эй, Юнги! — рассерженный и возбужденный до одури Пак, сидел голый в своей комнате, ожидая непонятно чего, как в комнату зашёл старший, держа в руке небольшой тюбик. — Что это? — Мы должны хорошо подготовить тебя, малыш. Ты же не хочешь, чтобы было больно? — Юнги с тёплой улыбкой садится на кровать, толкая ладонью Чимина в грудь, заставляя лечь. С довольным видом нависнув сверху младшего, Юн выдавливает себе на два пальца скользкую жидкость, разводя тонкие коленки младшего в стороны, вводя один палец в Чимина. — Я же первый, верно? — Видя слабый кивок, немного расслабившегося парня, Юнги удволетворенно кивает, словно хваля младшего за это, вводя ещё один палец. Его мальчик такой чистый и девственный, только для него. Двигать внутри немного сложнее, Чимин сильно сжимается, совершенно не помогая. — Не напрягайся так. Расслабься, хорошо? — Чимин молча кивает, стискивая зубы, стараясь подавить в себе стоны, а сам не понимает, как он может расслабиться, если сейчас он лежит под своим братом с разведенными в стороны ногами. Юнги продолжает растягивать Пака, разводя пальцы внутри на манер ножниц, а иногда плавно поглаживая влажные, горячие узкие стеночки брата. Резкий полустон-полувскрик, заставил темноволосого остановиться в страхе, что он сделал, что-то не так, но наслаждение на лице брата и его просьбы не останавливаться и сделать так ещё раз, ибо очень приятно, развеяли все сомнения. Свободно ведя тремя пальцами внутри младшего, Юнги понимает, что достаточно помучил Чимина, да и самому терпеть становилось всё труднее. Черная ткань трусов неприятно сковывала возбуждение, заставив парня наконец закончить с подготовкой. Скинув с себя боксеры и проведя пару раз ладонью, что была в смазке, от конца до основания, Юнги снова целует Пака в губы, позволяя обхватить его шею руками. Пристроившись удобнее, Юнги медленно входит в податливое тело под ним, что немного напрягается, наверняка из-за новых ощущений, что сначала не кажутся столь сладкими. — Не сжимай меня так. Это, знаешь ли неприятно. — Юнги также медленно выходит из Чимина, крепко обхватив его бёдра руками. — Прости. — Тихий шепот доносится до Юнги, а Чимин действительно немного расслабляется глубоко вдыхая. Так ведь должно быть? Всем в первый раз больно. Черт, ну не так же ведь. Во внешних уголках глаз скапливается солёная жидкость, а Пак в душе молится, чтобы слёзы не начали течь, но организм его подводит и с рваным вздохом по пунцовым щекам Чимина начинают катиться слёзы, которые парень сразу же пытается стереть, но его ладони перехватывают чужие сильные руки, а губы старшего собирают слезинки, успокивая Чима. Спустя пару минут, Юнги вновь слабо толкается лишь наполовину в тело младшего, боясь причинить лишний дискомфорт. Как же он хочет, чтобы с губ Чимина слетало не слабое хныканье, а громкие стоны наслаждения. Так непривычно видеть младшего брата таким, ведь он всегда был слишком шумный, строил образ сильного и независимого парня, а сейчас цепляется за его плечи в надежде на то, что его приласкают и успокоят, а Юнги даст Чимину все, что тому нужно. Через пару минут слабых раскачиваний, с уст младшего вырывается приглушенный стон удовольствия, который юноша не сумел в себе подавить. — Не сдерживайся. Я должен знать, что тебе хорошо. — Юнги понимает, что всё идёт правильно, и делает толчок чуть глубже, кажется, затрагивая ту самую нежную точку. Чимин сладко выгибается, впиваясь тонкими ноготками в сильную спину брата, а у самого коленки трясутся от удовольствия. С каждым новым толчком, Юнги проезжается по комку нервов, вырывая из груди Пака громкие стоны, что разносятся по всему дому. «Соседям, должно быть, очень интересно», думает Юнги, толкаясь в Чимина уже намного грубее. Чувствуя, как мышцы Чимина начинают пульсировать, а пальцы сильнее обхватывают шею Юнги, темноволосый выходит из брата, под недовольный стон. Резкое чувство опустошения, как физического, так и морального, захлестывает Пака, от чего тот начинает слишком по-детски хныкать. — Юнги~Я, продолжай. — Слабо просит Чимин, откашливаясь. «Слишком громкий», проносится в мыслях у Юнги, а в голове снова появляются стоны, что сводят с ума. Никто так не может, никто не стонет так по-детски развратно. — Перевернись на живот, малыш. — Скорее, требует Юнги, чем просит, а Чимин послушно и быстро выполняет указания старшего, предвкушая сладостное продолжение. Юнги резко поднимает Чимина за бедра, от чего тот вскрикивает, опираясь теперь на локти и колени. Темноволосый с силой нажимает на поясницу младшего, заставляя того прогнуться. Теперь он полностью открыт перед старшим. Хватая Чимина одной рукой за плечо, вторую же кладя на левое бедро, Юнги резко входит до основания, сразу же набирая быстрый темп, на котором и закончили. Теперь он входит под новым углом, и ощущения, стало быть, немного другие. Чимин чувствует приближающуюся разрядку, когда его начинает немного трясти изнутри, а колени пытаются разъехаться. Рыжеволосый хочет потянуться к своему возбуждению, чтобы помочь себе приблизится к приятному концу, но старший, словно читая мысли, кладёт свою ладонь на пах младшего, сразу же начиная двигать ей в темп своих толчков. Темноволосому хватает пару раз провести по Чимину, как тот кончает, протяжно завывая томным голосом от удовольствия. Юнги делает еще пару нужных ему толчков, наслаждаясь голосом Чимина, доходя до финиша следующим. Юнги выходит из Чимина, отпуская его из своих рук, как ослабевшее тело рушится на грязную постель, пропитанную потом и грязным желанием. Темноволосый ложится рядом, смотря на рыженького парня, что пытается отдышаться. — Ты только мой, понял? — Звучит резко для обоих и слишком по-собственически. В другой раз, Чимин явно бы ответил колкостью, но сейчас он прижимается к груди своего брата, пока Юнги укрывает их двоих тёплым одеялом. Взгляд Юнги падает на его ремень, что валяется на полу брошенный и никому не нужный. Он так и не наказал Чимина. «В следующий раз», думает Мин, отмечая, что уже представляет их второй секс.