Мой наркотик, моё солнце, моя любовь

      Я всегда считала Эдварда любовью всей моей жизни. Даже когда он расстался со мной, я была абсолютно убеждена, что он будет моей первой и единственной любовью. Он сказал, что не любит меня, убил меня этими словами и оставил кровоточащую рану на том месте, где было моё сердце. Но я невольно продолжала тянуться к нему. Избавиться от этой привязанности удалось лишь заморозив мысли, разум и рану, которую он оставил.       Когда в мою жизнь ворвался Джейкоб, я вновь ожила. Может, я не была счастлива, но, по крайней мере, эмоции уже не убивали меня. Теперь у меня хватало сил чувствовать грусть, чувствовать боль. Когда Джейкоб был рядом, боль отступала, а если очень постараться, я могла вообразить, будто помню, каково было вообще не чувствовать этой боли.       Да, это так. Эдвард — мой наркотик, в котором я безумно нуждаюсь, пусть он и убивает меня. Джейкоб — моё солнце, свет и надежда моей жизни.       Пару дней назад я даже подумать об этом не могла, не тревожа рану на сердце. Но потом я встретила его.       Я ходила по супермаркету, пытаясь решить, купить на вечер курицу или же стейк. Когда я решила остановиться на последнем (в целом мне было всё равно), в меня врезался какой-то парень.       — Ох, извините, — сказал он. — Я отвлекся. Я не хотел сбивать вас с ног или…       Я обернулась — и замерла. Безбожно долгий миг мне казалось, что я встретила Эдварда. Я знала, что это невозможно, но мой разум не спешил. Я видела его рост, его возраст, его натренированное тело, его рыжие волосы…       Я уставилась на парня, и даже когда мой мозг начал осознавать, что это не Эдвард и даже не кто-то на него похожий, я не могла отвести взгляд, всё ещё сражённая первым впечатлением.       — Эм… Ещё раз извини, — повторил парень, явно обеспокоенный моим взглядом. — Я читал описание этих штепселей и не заметил тебя.       Наконец, я пришла в чувство. Я поняла, что этот парень немного выше Эдварда, его волосы не бронзовые, а куда более темно-рыжие, он не бледен, как мрамор, а даже загорел. Я заметила, что он говорит со странным британским акцентом и держит в руках несколько штепсельных вилок. Он не был уродлив, но его лицо и близко не могло сравниться с идеальной красотой Эдварда.       Я запоздало кивнула, ощущая болезненные последствия галлюцинации, связанной с Эдвардом.       — Всё нормально, — отмахнулась я. Поняв, что продолжаю пялиться на него, я опустила взгляд. Рыжий выглядел неуверенно. Может, он тоже подумал, что я сумасшедшая?       — Уверена? Я тебя не задел? — обеспокоенно спросил он.       Да, задел, но в другом плане. Просто напомнив мне Эдварда. На глаза начали наворачиваться слезы, и я злобно заморгала. Это смутило беднягу еще больше.       Я опять странно себя вела. Я хотела попытаться побыть нормальной, но теперь вот пугаю кого-то, кого в глаза даже не видела.       — Нет, не задел, — ответила я и, чтобы отвлечь от себя внимания, спросила у него, надеясь звучать заинтересованно: — Ты тут недавно? Я раньше тебя не видела.       — Да, мы с другом приехали сюда пару дней назад, — сказал он и протянул руку. — Я Рон.       У меня вновь ушла пара мгновений, чтобы осознать, что он ждет, чтобы я пожала ему руку. Я совсем уже разучилась общаться с людьми.       — Белла Свон, — представилась я, пожимая ему руку и пытаясь улыбнуться. — Откуда ты?       — Из Оттери-Сент-Кэчпоул, — гордо сказал Рон. Я понятия не имела, где это может быть. Рон добавил: — Это в Англии.       Англия? Стоило догадаться по его акценту. Я никогда не была в Европе, и впервые за несколько месяцев что-то привлекло мой интерес. В Форкс так редко кто-то приезжал даже из близких городов — а тут из самой Англии!       — А почему ты сюда приехал? — в замешательстве спросила я, из-за удивления не понимая, что этот вопрос может прозвучать грубо и обидеть Рона. Тот криво улыбнулся.       — Тут полно свободного пространства. Много природы. Много мест, где можно подумать.       Он говорил, как серийный убийца. Много пространства? Для чего? Чтобы трупы прятать?       — Для кого-то тут слишком много мест для размышлений и слишком мало того, что может от них отвлечь, — пробормотала я.       — Да, думаю, тут бывает скучно, — признал он. — Ты всегда тут жила?       — Нет, я переехала сюда из Финикса год назад, — ответила я. Неужели прошел всего год? Мне казалось, я провела тут целую вечность. — Чтобы пожить с отцом.       Он кивнул.       — А разве Финикс не в Аризоне? Ты не похожа на местную…       Я поморщилась.       — У меня мама — альбинос, — вяло пошутила я по привычке. Рон улыбнулся.       — Не, всё не так уж плохо, — тоже пошутил он. — Видали и хуже… — он резко помрачнел и погрузился в свои мысли.       — Ты будешь поступать в школу? — спросила я. — Я раньше тебя здесь не видела.       Рон вновь посмотрел на меня.       — Нет. Я уже выпустился в Англии. Я здесь… Ну, скажем, на каникулах, — объяснил он.       Как странно. Каникулы в Форксе? Ну да, как же. Я не знала, что и думать. Тут поблизости даже колледжа нет… Что же Рон тут делает? Я посмотрела на штепсели в его руках.       — А они тебе для чего? — спросила я, указывая на них. — Дома сломались?       Рон густо покраснел. Зрелище было необычным: его лицо и уши оттенили рыжие волосы.       — Это подарок для моего отца, — пробормотал он себе под нос. — Он их собирает.       Я рассмеялась. Его отец коллекционирует штепсели? Но тут я резко замолчала: я только что смеялась. Казалось, со мной уже вечность такого не случалось. Я пораженно уставилась на Рона. Он вызвал у меня смех. Так странно. Мне… Нравилось общаться с ним?       — Всё нормально, — сказал Рон, иначе поняв мою реакцию. — Можешь смеяться, это довольно смешно… Я не обижусь.       Я продолжала крайне удивленно смотреть на него, но Рон этого не заметил.       — Не хочешь сегодня прийти к нам на ужин? — спросил он, вновь покраснев — в этот раз от волнения. — Было бы неплохо завязать с кем-то знакомство.       Из всех возможных претендентов он выбрал меня? Сумасшедшую, неуверенную, заторможенную Беллу? Но он не общался со мной, как с больной, и не боялся задеть мои чувства. Даже Джейкоб осторожнее подбирал слова. Но Рон… Похоже, он считал меня нормальной. Он не знал об Эдварде. Может, он мог бы помочь мне начать всё с чистого листа.       Может, благодаря ему я могла бы вновь стать собой. Чарли меня отпустит — он на всё согласится, если мне от этого станет лучше. В любом случае, Джейкоб по-прежнему болеет после того похода в кино.       — Хорошо, — согласилась я.       — Круто, — улыбнулся всё ещё смущенный Рон.       — А что за друг, с которым ты приехал? — задала я последний вопрос.       — Мой лучший приятель, Гарри. Мы с ним погодки. Не волнуйся. Он отличный парень, — ответил Рон.       У меня ушло несколько дней на осознание того, что Рон сделал меня счастливой. После ужина с ним и Гарри, который показался мне немного удрученным, но всё равно очень хорошим, я стала проводить с ними больше времени. Когда я была с Роном, моё сердце ощущалось целым, будто и не было в нём кровоточащей раны. Я не холодна и не пуста — я счастлива. Я знаю, что у Рона и Гарри есть какие-то секреты, которые они скрывают от меня, и иногда мне кажется, что у Гарри проблемы куда похуже моих, но Рон придает нам обоим сил. Он не согревает меня, как Джейкоб, и от него не перехватывает дух, как от Эдварда. Он заставляет меня поверить в себя. Он дает мне возможность самой стать сильной.       Эдвард — мой наркотик. Джейкоб — моё солнце. Но Рональд — моя любовь.