Touch my soul

Зима проходит, наступает весна, которая начинается просто прекрасно, а к своему окончанию преподносит сюрприз. Сюрприз для Минхо. Ну, начнём с того, что успело произойти за эти почти пять месяцев. Джисон совершенно полностью и точно раскрылся и втянулся в компанию Тайпан, которые приняли его с распростёртыми объятиями и тёплыми улыбками. С Феликсом они вообще сдружились так, что Мину иногда даже обидно становится. Младший на это всегда смеётся и лезет обниматься, говоря, что хён у него самый лучший и незаменимый, а старший Ли верит и обнимает в ответ. Чанликсы теперь не скрывают свои отношения, бессовестно воркуя у всех на глазах, чем портят аппетит у всей компании. Это, конечно, всё лишь шутки, потому что, что Хо, что Крис, были бесконечно рады тому, что друзья всё-таки решились им всё рассказать и теперь могут не зажиматься в неуютных туалетах и углах, а просто в кругу близких показывают свои чувства. Также в их компании появился ещё один новичок — Чонин. Его в начале весны притаскивает Чан, и все, конечно, удивляются, но так же принимают парнишку и прозывают его Лисёнком из-за глаз-щёлочек. Ну и, наверное, самое неинтересное и неважное… Кажется, Минхо влюбился. Влюбился так, что выпутаться буквально невозможно, а запутаться дальше, оказывается, очень просто, поэтому сейчас он сидит в студии Чана и с кружкой кофе забирается на диван старшего, собираясь в один комочек потерянности. — Ну, давай, говори, что у тебя там за горе, что ты оторвал меня от работы? — Крис разворачивается в компьютерном кресле к Хо и приспускает очки на переносицу, смотря на младшего. — Хён, я, кажется, влюбился, — Бан аж воздухом давится и закашливается от удивления. — Я дико извиняюсь, но как давно ты это понял? — А, то есть вопрос «В кого?» тебя вообще не интересует? — Это же Джисон, и так очевидно, — а вот теперь настала очередь Минхо давиться. — Как ты..? — Я знаю тебя одиннадцать лет, и ты думал, что я не замечу? Просто я всё ждал, когда это дойдёт до тебя, кошара несчастный, — Чан отворачивается обратно к рабочему столу, вновь открывая ноутбук. — Так что, как давно тебя осенило? — В конце зимы. — Ух, долго же ты терпел, — Крис присвистывает и что-то набирает на клавиатуре. — Ну, не то что бы… Просто я был не уверен. Я и сейчас не уверен, если честно, — Минхо крепче обхватывает чашку двумя руками и жалостливо щурит глаза, с надеждой смотря на спину старшего. Тот будто чувствует импульсы неловкости, исходящие от Мина, поэтому закрывает ноутбук и встаёт из-за стола, направляясь к дивану. — Давай, Чан-хён тебя слушает, — Бан садится рядом с Ли и выхватывает у него из рук кружку, делая большой глоток, а потом возвращает обратно. — Ну, когда мы гуляем или даже просто разговариваем, я часто ловлю себя на мысли, что засматриваюсь на него. А ещё, когда мы в школе, я жду звонка, чтобы побыстрее пойти к нему. Я всегда волнуюсь о том, всё ли с ним в порядке, хорошо ли он себя чувствует. И мне нравится его обнимать, нравится перебирать его волосы, и сердце в пятки уходит, когда он засыпает на мне во время просмотра фильма поздно вечером, — Бан смотрит на него совершенно скептически и уводит губы в бок, хмурясь. — Что не так? — И после этого ты говоришь, что не уверен? Минхо, я, конечно, всегда знал, что у тебя процессор иногда провисает, но не настолько же, — Крис даёт ему щелбан и улыбается. — Конечно это любовь, придурок. Мин краснеет, и это, кажется, первый раз, когда Бан видит друга всерьёз смущённым. — И что мне делать с этим? — Если ты не знал, то когда люди любят, то они идут и признаются в своих чувствах, а потом живут долго и счастливо. — Но я-то ему не нравлюсь, в этом и проблема, — после этих слов Чан звонко ударяет себя по лбу, а потом вымученно вздыхает. — Ли Минхо, вот скажи мне, ты слышал такую вещь, что человек может спокойно заснуть рядом только с тем, кому полностью доверяет? — кивок. — А теперь вспомни то, что Джи всегда засыпает только рядом с тобой. Сколько бы раз мы не собирались на общие ночёвки, он будет клевать носом пол, держать глаза открытыми из последних сил, но он будет ждать, пока ты придёшь и уложишь его на свои колени. Мы не один раз предлагали ему пойти в комнату и лечь спать, но он каждый раз отказывался. И то, с каким обожанием он смотрит на тебя. Только не говори, что и этого не замечал, — вопросительный взгляд в ответ, и Крис выть готов. — Почему я дружу с каким-то инвалидом? — А вот сейчас обидно было, — Ли вытягивает ногу к другому краю дивана и пинает друга. — Да он ни на кого так больше не смотрит. Иногда он даже зависает, пялясь на тебя, и у него в глазах буквально звёздочки всплывают. И вот заметь ещё кое-что: мы все дружим уже больше четырёх месяцев, но довериться он может только тебе. Только тебе позволяет всегда касаться себя, только тебе рассказывает о своих переживаниях, я прав? — Откуда ты знаешь? — Помнишь, в марте мы собирались у Чанбина дома, и Джисон был так встревожен чем-то весь день? Тогда мы все спросили, всё ли с ним хорошо, но только после твоего вопроса он взял тебя за руку и увёл на кухню. Тут дураком быть не нужно, чтобы понять, что он увёл тебя, чтобы поговорить. Тебе нужно что-то ещё сказать, чтобы ты понял, что вы оба тянетесь друг к другу? — А что, если он просто доверяет мне, как первому человеку, который протянул ему руку? — Даже если и так, то задумайся о том, почему он всё-таки протянул свою в ответ.

✯ ☾ ✯

С того разговора прошло чуть больше недели, и Минхо, конечно же, ни с каким Джисоном так и не поговорил. Мин оправдывает это всё тем, что буквально через пару дней начались выпускные экзамены, и именно из-за подготовки он не успел всё обдумать. Бан на это лишь картинно вздыхает, потому что знает, что Ли никак к этим самым экзаменам не готовился, а просто до сих пор сбегает от проблемы. Звенит звонок. Хо первый встаёт из-за парты и направляется к преподавательскому столу, куда кладёт бланк, в котором нет половины ответов, и лист с заданиями. Направляясь к выходу из класса, он ещё раз бросает взгляд на Тайпан, которые до сих пор что-то писали, пожимает плечами на какие-то свои мысли о том, что он закончил слишком рано, и выходит из кабинета. Всё, он сдал. И нервы тоже сдали. Правда они сделали это намного раньше, чем сам Мин. — Хён, ты уже закончил? — возле кабинета сидит Джисон и, вытащив один наушник, удивлённо смотрит на старшего. — Сони? Что ты тут делаешь? У вашего класса же было утреннее время, — Ли снимает с плеч рюкзак и садится на лавочку рядом с младшим. — Да, но я решил подождать тебя. У Кёнхи там какая-то подготовка к школьному празднику, да и одна из мамочек вызвалась подвезти её после этого, потому что живут они в том же районе, что и мы. Так что сегодня я полностью свободен, — Мин смотрит на улыбку Джи, и сердце заходится. Раньше такого не было. — Это намёк на то, что ты хочешь сходить куда-нибудь? — ошибка, ошибка, ноль-ноль-ноль. — Можно и так сказать, — улыбка у Хана вдруг становится какой-то неловкой, и он на секунду отводит взгляд. — Просто в последний месяц мы с тобой почти не виделись. То у меня курсы были, то ты был занят. Мне даже начало казаться, что ты меня избегаешь… — Джи пытается сделать вид, что ему нетрудно об этом говорить, но даже по его глазам всё видно. Старший крупно лоханулся. Ли уже думал, что Сон полностью доверяет ему и понимает, что Минхо никогда его не бросит, но, смотря на ту ситуацию за последний месяц сейчас со стороны… Что же, Мин и правда пытался избегать любых встреч с ним, отрицать бесполезно. — Нет, Сони, прости, я не избегал тебя, — ложь, — просто мысли были забиты учёбой, — «тобой, все мои мысли были забиты только тобой», — поэтому… Прости меня, — Хо улыбается, будто извиняясь так, и расставляет руки, приглашая младшего упасть в его объятья. Джисон ни секунды не задумывается и подаётся вперёд, крепко сжимая джинсовку Мина на спине. Ли шепчет ещё что-то про извинения и о том, что сейчас начнутся каникулы, и они обязательно будут проводить больше времени вместе. И именно сейчас, когда Хо вдыхает запах шампуня Сона, когда он вот так просто обнимает его, прикрыв глаза, он впервые за этот месяц спокоен. Он слишком долго бегал от своих мыслей и пытался во всём разобраться, что даже не заметил как начал причинять боль Хану, а потом изматывать и себя. — Так что, куда мы пойдём?