Control

      Была почти полночь, когда Цзян Ваньинь вернулся в офис. Коридоры были тёмными и пустынными, зная, что их обычное рабочее время подошло к концу. Он сосредоточился на своих ощущениях, а после тихо открыл дверь. Для него не было необычным возвращаться так поздно, чтобы закончить работу. Иногда, когда ему везло, он возвращался без повреждений и намного раньше. Но в большинстве случаев ему всё же не везло, поэтому сейчас он шёл, шатаясь от стенки к стенке, когда в его теле активно буйствовал наркотик. Хоть подобное случалось и не часто, но сегодня был один из таких редких вечеров.       Препаратом в его организме был обычный афродизиак в небольшой дозировке. Инъекция оставила след на руке, но он смог ударить какого-то парня раньше, чем тот полностью ввёл в него наркотик. Слава богу, игла не сломалась, когда он вытаскивал её. В противном случае, это было бы для него адом. Как объяснить своё состояние Главному Стражу Ада, так же известному как Глава Драконов — Лань Сичэнь.       Для него было чудом, что его не заметил молодой босс. Цзян Чэн не знал, чем именно вызывал у него интерес, так как не обладал никакими выдающимися особенностями. Он не начинал с высокого положения и не был тем, кто приносил клану Лань Джейд большую прибыль. Когда Цзян Ваньинь только присоединился к нему, то был назначен на зачистку. Обычно он имел дело с мелкими тварями, которые осмеливались нарушить организационную работу группировки. И ничего кроме этого, так как он не мог разорваться, у него было всего две руки.       Единственный раз, когда Цзян Ваньинь видел молодого босса в деле, был тогда, когда они все занимались зачисткой после войны с другим кланом. Глава Драконов стоял около здания, поднёс к губам сигарету и подошёл к нему, чтобы прикурить. Он вспомнил холодный блеск в тёмно-золотых глазах. Это был взгляд кого-то, с кем он не смел связываться. Появившаяся на губах улыбка лишь подтвердила эту мысль.       Первое впечатление Цзян Ваньина о его боссе не было чем-то приятным, но ему было всё равно. Пока босс не связывался с ним, он так же не имел ничего против главы клана.                            Его дыхание стало прерывистым, а медленные шаги всё больше тяжелели. Препарат затуманил его разум, довёл до тошнотворного головокружения, но он продолжал идти. Это было не хорошо. Он бы смог избежать всего этого, если бы другая сторона не пыталась вывести его из себя. Это была засада, целью которой был он. По какой-то причине многие кланы начали охотиться за ним, словно он был ходячей мишенью. Цзян Чэн не знал, что именно заставило их думать, будто это приведёт хоть к какому-то результату, но ему было плевать. В конце концов, эти ситуации заставляли кровь бурлить в его венах.       Если другие кланы хотели поиграть с огнём, то он с удовольствием уcтроит им это.       Цзян Ваньинь упал, как только открыл дверь в свою комнату. Холодный керамический пол под ним сейчас казался настолько прекрасным, когда всё тело горело огнём. Он не знал, какой именно афродизиак ему ввели, но он не должен был чувствовать себя именно так. В конце концов, такая маленькая дозировка не могла заставить его упасть на колени, не могла заставить чувствовать весь этот сжигающий и испепеляющий жар. Возможно, это был какой-то новый вид, о котором он никогда раньше не слышал. И он обязательно подумает об этом позже… Позже…       Сейчас ему приходилось иметь дело с каменной эрекцией, упирающейся в ткань штанов, и горячей, мокрой кожей из-за повышенного потоотделения.       Цзян Ваньинь попытался сосредоточиться на темноте своей комнаты, но как же было трудно это сделать, когда голова отказывалась думать, когда тело кричало от недостатка прикосновений. Послышался звук приближающихся к нему шагов, но он так и не двинулся, будучи полностью приклеенным к полу. — С возвращением, Цзян Чэн… — всё, что он услышал, прежде чем перед глазами потемнело.                                   Свет ударил своей резкостью, стоило ему открыть глаза. Всё вокруг было белым, а собственное тело ощущалось холодным. Что случилось после того, как он вошёл в свою комнату, осталось загадкой. Сейчас же звук льющейся воды был слишком громким, чтобы его проигнорировать. Цзян Чэн не помнил ничего, связанного с водой. Не помнил, когда и как зашёл в ванную.       Его разум всё ещё был туманным. Трудно было мыслить под воздействием наркотиков, они контролировали его тело. Препарат всё ещё воздействовал на него, поэтому у него не получилось даже пошевелить своими конечностями. Ему лишь осталось сосредоточиться на окружающих звуках, прикрыв глаза. Может быть, так удастся понять происходящее. — А-Чэн… — тот же тяжёлый голос снова позвал его. Это было странное прозвище, которым обычно звал его только начальник, но… кем был этот человек? Почему он его так называл?       Длинные тонкие пальцы коснулись его лица и повернули его. Цзян Ваньинь открыл глаза, обнажив красивые фиолетовые радужки, спрятанные за веками, и ощутил, как чужие мужские губы прикоснулись к его. Когда они отстранились, мужчина улыбнулся, но после сразу же приник обратно к приоткрытому рту, целуя.       Цзян Ваньинь вырывался, поворачивая голову, пытаясь освободиться из цепкой хватки рук. Но чем больше он сопротивлялся, тем грубее и глубже становились поцелуи. Губы продолжали терзать до тех пор, пока дыхание окончательно не сбилось. И Цзян Ваньинь, признавая своё поражение, мог лишь поцеловать в ответ. Он знал этого человека. Знал, как он целуется, знал размер его ладоней. Всё это было слишком знакомо для него, чтобы не заметить. — Лань… Сичэнь… — выдохнул он, затаив дыхание. Глаза Цзян Ваньиня смотрели на лицо мужчины, но не могли на нём сфокусироваться. Всё, что он видел — это самодовольная улыбка, которая появилась на человеке, который был его боссом. — По чьему приказу тебе разрешено принимать такие наркотики, мой Цзян Чэн? — спросил Лань Сичэнь с опасной улыбкой на лице.       Когда взгляд Цзян Ваньиня встретился с этими тёмно-золотыми глазами, он мгновенно лишился всех своих мыслей и слов. Казалось, что этот человек мог смотреть прямо в его душу, а после сожрать целиком. — С каких пор я не могу повеселиться, Хуань-гэгэ? — он слабо улыбнулся, стараясь изо всех сил выглядеть вызывающе, не показывать молодому боссу своих слабостей.       Лань Сичэнь улыбнулся и нарушил расстояние между их лицами, снова целуя в губы. Поцелуй был медленнее и нежнее предыдущего. Но руки, блуждающие по всему его телу, не были такими ласковыми. Одна рука скользнула по шее и переместилась к соску, играя с ним, лаская пальцами, пока губы и язык продолжали исследовать чужой рот. Второй рукой молодой босс вырисовывал неизвестные линии на бедре, и Цзян Ваньинь отчётливо чувствовал на своей коже каждый палец, уверенно подбирающийся к эрогенным точкам.       Когда поцелуй прервался, всё, что мог сделать Цзян Ваньинь, так это снова потянуться вслед за чужими губами, пока тихие смешки не вернули его в реальность. Он повернул голову, стараясь не видеть лица, которое он сейчас хотел видеть меньше всего. Он слишком хорошо знал эту злую улыбку на губах этого человека. Слишком хорошо знал манер, как сжимались чужие руки на его бёдрах. Если бы Дьявол существовал, то Лань Сичэнь был бы его воплощением.       Он ахнул, когда пальцы сомкнулись кольцом на длинном возбуждённом члене. Сейчас всё ощущалось особенно хорошо. Он чувствовал прикосновения своего молодого босса повсюду, даже оставаясь парализованным из-за наркотиков. Губы на его коже были щекочущими, но он не мог сместиться, так как крепкие руки удерживали его за талию. — Кто сказал, что ты не можешь повеселиться? — выдохнул Лань Сичэнь около его шеи; Цзян Ваньинь застонал, когда горячее дыхание коснулось его кожи. — Тебе разрешено веселиться со мной, мой прекрасный Цзян Чэн.       Горячее дыхание превратилось в укус, когда Лань Сичэнь решил поставить засос. Он метил свою территорию, свои владения. — Лань Сичэнь… Ах! — Цзян Ваньинь застонал, когда зубы вонзились в его шею, расстилая дорожку из укусов почти до самого загривка. — Нет… Не…       Цзян Ваньинь почти кончил, но рука на его члене перестала двигаться, пресекая волну оргазма. Это сводило его с ума, но он не имел сил, чтобы сосредоточиться на чем-либо. — Что именно «нет», мой дорогой? — насмешливо, поддразнивая. — Ты почти кончил у меня в ванной. Мне стоит тебя наказать?       Лишь слушая этот сладкий голос, раздающийся прямо около уха, Цзян Ваньинь вздрогнул. Он застонал, когда рука внизу двинулась. И ухо Лань Сичэня было прямо напротив приоткрытого рта, чтобы поймать каждый стон возлюбленного.       Лань Сичэнь улыбнулся и отстранил руку. Его возлюбленный жалобно захныкал, чуть ли не плакал, когда это произошло. И каждая эта эмоция лишь приносила радость его сердцу. — А-Чэн, — его губы проследили собой острую ключицу любовника. — Ты сегодня был непослушным, не так ли?       И Лань Сичэнь прикусил небольшой участок кожи. Кровь потекла из открытой ранки, но мужчина не позволил ни одной капле скатиться в воду, вылизывая красные дорожки, посасывая небольшую царапину. Рука Лань Сичэня больше не ласкала член. Она переместилась ниже и начала подготавливать тело любовника для проникновения. Вторая рука помогала Цзян Ваньину держать равновесие, стоя в ванне на коленях.       Вода остыла. Это сделало тело Цзян Ваньиня более чувствительным, и ему это нравилось. Лань Сичэнь любил то, как мужчина реагировал на его (и только его!) прикосновения. Когда-то он решил, что обязательно набьёт несколько татуировок на кожу своего любовника, чтобы показать всем, кому принадлежит этот человек. Возможно, его плывущие облака в паре с цветами лотоса на спине Цзян Ваньиня смотрелись бы идеально.       Стоны продолжали сотрясать комнату своим сладким звучанием. Цзян Ваньинь был красным. Его тело покраснело из-за того, как и где касались его руки Лань Сичэня. Но мужчина не собирался останавливаться. Он хотел запачкать своего любовника ещё больше, и он обязательно сделает это.       Его пальцы проникли внутрь Цзян Ваньиня особенно глубоко. Когда он коснулся определённого места, Цзян Чэн казалось, захныкал ещё сильнее, чем прежде. Лань Сичэнь широко улыбнулся мысли, насколько же он хорошо знает тело своего любовника. Он держал пальцы внутри, непрерывно массируя простату, раздразнивая нежную кожу, параллельно нагнувшись к чужому плечу, чтобы оставить ещё одну яркую метку. — Сичэнь, — застонал Цзян Ваньинь, уронив голову на плечо мужчины. Больше не осталось ни одного сомнения, что сейчас он был в проигрышной позиции. — Я хочу… Пожал… !       Голос молодого человека оборвался, когда пальцы внезапно покинули его тело. Лань Сичэнь теперь мягко целовал кожу своего любовника, восхищаясь проделанной им работой. — Чего ты хочешь, А-Чэн? — притворяясь невинным, снова начал дразнить Лань Сичэнь, прекрасно зная, как ненавидел это его любовник. Губы теперь исследовали шею Цзян Ваньиня, посасывали и оставляли метки своей любви всюду, где было можно. — Я не дам тебе того, чего ты не попросишь, любовь моя. Скажи мне, чего ты хочешь? — Тебя…       Голос смолк, когда Цзянь Ваньинь смог приподняться, глядя прямо в глаза Лань Сичэня. То, что он двигался, было удивительным, но он знал, что совсем скоро эта энергия испарится. — Я хочу тебя, — выдохнул он прямо в губы своего мужчины и поцеловал. Лань Сичэнь улыбнулся, положив руки на голову Цзян Ваньиня, и позволил своему милому любовнику быть ведущим в поцелуе. Но тот скоро прервал его и посмотрел в дьявольские золотые глаза, сказав: — Я хочу, чтобы ты сейчас был во мне.       Лань Сичэнь кивнул, притягивая к себе для нового поцелуя, позволяя рукам Цзян Ваньиня обвиться вокруг его тела. Он положил их на голову молодого босса, с силой сжимая и дёргая длинные тёмные пряди волос, пока чужие пальцы продолжили разрабатывать его внизу. Цзян Чэн всхлипнул, когда поцелуй в очередной раз прервали, и почувствовал мокрый язык на своих закрытых глазах.       Рука с затылка спустилась к его талии, к ней присоединилась и вторая, поднимаясь вверх. Они цепко схватили Цзян Ваньиня за бока, пока Лань Сичэнь медленно проникал в его тело. Настолько медленно, что почти мучительно, но именно так и нравилось Лань Сичэню. Цзян Ваньинь изо всех сил пытался прижаться к широкой груди, но чужие губы всё ещё терзали кожу его шеи, поэтому каждая попытка оказалась неудачной. Он метался и всхлипывал, чувствуя беспомощность в руках своего любовника. — Хватит… — простонал он, заглядывая в янтарные глаза, заполненные похотью. — Не дразни меня… Сичэнь, ах! — ещё одна отметка появилась на светлой коже, и мужчина отстранился, довольный своим творением. Плечи и шея его возлюбленного были усыпаны красными полудугами от зубов и наливающимися кровью засосами, просто потому, что Лань Сичэнь любил делать это. — Ты можешь получить больше, любовь моя, — ответил соблазнительный голос, заполняя уши Цзян Ваньиня сладким экстазом. — Скажи мне, что и как тебе нравится, А-Чэн, и я просто дам тебе это.       Он улыбнулся в изгиб шеи своего любовника, оставил там поцелуй, слегка втягивая в себя кожу, прекрасно зная, как сильно ненавидит его партнёр каждое подобное дразнящее слово. Лань Сичэнь тихо хихикнул, когда услышал, как изо рта подчинённого вырвался вздох. Это был сладкий экстаз, тянущее наслаждение, и он готов был каждый раз упиваться ими до беспамятства.       Цзян Ваньинь попытался спрятать своё покрасневшее лицо в мягких волосах. Они оба были мокрыми, но казалось, будто Цзян Чэн находился в воде намного дольше Лань Сичэня. Он прижался носом к светлой коже, втягивая в себя приятный запах, прежде чем двинулся вниз, чтобы член Лань Сичэня скользнул глубже в него. Громкий протяжный стон вырвался у него изо рта, а дыхание участилось, когда он сделал ещё несколько движений, желая почувствовать себя до краёв заполненным, пока сильные руки снова не остановили его.       Послышался тихий мужской довольный смех, но он не смел поднять глаз. Цзян Ваньинь не смел смотреть в лицо своего любовника, когда он находился в таком потрёпанном состоянии, как сейчас. Поэтому он попытался спрятаться в волосах Лань Сичэня ещё глубже, но его лицо схватили двумя ладонями и отстранили. — Не слишком ли поздно стесняться? — оставить поцелуй на щеке и задержаться, чтобы вдохнуть запах своего любимого. — Позволь мне видеть тебя, А-Чэн. Я хочу смотреть на то, что принадлежит мне.       Лань Сичэнь резко вошёл в тело Цзян Ваньиня, наблюдая, как тот сладко застонал в его объятиях. Член Сичэня был большим. Таким большим, что Цзян Чэн чувствовал, как его пробирает до мозга костей от каждого толчка. И мысли о том, как много приближённых к нему людей знало об этой связи, сводили с ума. Казалось, что Цзян Ваньиню с самого начала было суждено быть вместе с главой клана.       Стоны превратились во всхлипывания, когда слёзы начали бежать из ярких фиолетовых глаз. Конечно, это было лишь от удовольствия. Лань Сичэнь знал, что именно нравилось его возлюбленному, он не собирался причинять боль своему драгоценному. Но ему безумно нравилось представлять, как его любовник плачет под ним, зовя его по имени… — Ах! — вскрикнул Цзян Ваньинь, пока Лань Сичэнь продолжал медленно проталкиваться всё глубже и глубже, прежде чем покинуть подрагивающее тело и вставить снова, повторяя движения. Это было тем, что нравилось его любовнику. Тем, что заставляло похоть в фиолетовых глазах ярко гореть, сводя с ума Лань Сичэня. Цзян Ваньинь мог бы принести ему смерть своими собственными руками, и он бы с благодарностью принял её. — Ху… Хуа… Ах! — руки Цзян Ваньиня потянулись к чужому телу, провели по крепким рукам, державшим его, и приближались к плечам. — Хуань, Хуань, пожалуйста.       Сичэнь улыбнулся, зная, на какой тонкой грани сейчас балансировал его любовник, и замер. Руки перестали приподнимать тело Цзян Ваньиня, он остался глубоко внутри него и больше не двигался. — Хуань, двигайся, я… Ах! — простонал Цзян Чэн и плотнее прижался бёдрами к телу мужчины, ощущая твёрдую плоть внутри себя.       Его тело снова приподняли и опустили в расстраивающе медленном темпе… именно так, как и нравилось Цзян Ваньиню. Лань Сичэнь поцеловал его грубее и глубже, прижимаясь к его губам так, словно от этого зависела его жизнь. Он хотел больше. Желаний становилось больше. Нужда в этом человеке становилась больше. И Лань Сичэнь не помнил момента, когда он стал таким собственником.       Когда движения ускорились, Лань Сичэнь вновь припал к шее возлюбленного. Целовал и терзал покрасневшую кожу, наслаждаясь сладкой мелодией стонов. Разбрызгивающаяся вода не беспокоила сейчас этих двоих, так как они были слишком заняты друг другом, получая и доставляя удовольствие, в котором они оба нуждались. — Хуань… Хуань! Хуа… Ахх! Хуа-а-а-а! — Сичэнь хихикнул, слушая, как отчаянно пытались произнести его имя. Чужие руки наконец-то достигли своей цели и легли на его плечи, крепко обнимая и притягивая ближе к себе. — Я здесь, моя любовь, — единственное, что нужно было произнести, чтобы залюбоваться красотой своего любовника. Выражение лица Цзян Ваньиня являлось отражением истинного удовольствия, которое лишь усиливалось, когда его кожу кусали то здесь, то там. — Ах!.. Я уже… — Лань Сичэнь улыбнулся, целуя изгиб любимой шеи, продолжая с каждым толчком погружаться в его тело на всю длину. — Я не могу… Ах!       Цзян Ваньинь кончил первым и рухнул на широкое плечо своего возлюбленного, продолжая постанывать, так как движение в нём не прекращалось. — Я ещё не кончил. Потерпи ещё немного, хорошо?       И единственным ответом, который он получил от своего любовника, был сладкий стон в шею. На этот раз толчки были быстрее и глубже, и Цзян Чэн мог лишь кричать от удовольствия, когда твёрдый член мужчины каждый раз попадал по чувствительной простате. Он не мог больше сдерживаться, он был не далёк от того, чтобы кончить снова, и он уже чувствовал, как вновь начал твердеть его член. — Ваньинь, ты снова возбуждён? — но тот не смог произнести ни слова. Единственным, что вырвалось из его глотки, было громким вскриком, в котором он смешал сладкий стон с именем своего мужчины.       Это заставило Лань Сичэня улыбнуться. Это показывало то, как сильно он любил Цзян Ваньиня, своего Цзян Чэна. — Ты такой милый, мой А-Чэн.       И в этот момент они оба кончили. Лань Сичэнь особенно глубоко проник в тело возлюбленного, а Цзян Ваньинь, задыхаясь и тяжело дыша, лёг на подставленное плечо. Что-то в этом жесте вызвало счастье у мужчины, поэтому он легко поцеловал чужую щёку.       Фиолетовые глаза были закрыты, вероятно, от изнеможения от такого бурного секса, но это было прекрасно. Пока эти глаза смотрели и желали лишь его, Лань Сичэнь был готов позволить этому человеку делать с собой всё что угодно. Всё, чего бы он не захотел. Что угодно, лишь бы Цзян Ваньинь возвращался к нему каждый день, иначе он сам возьмёт и выследит его, где бы он ни был. В конце концов, Цзян Ваньинь был его целиком и полностью, и ни у кого не было права трогать то, что принадлежало ему.       Цзян Ваньинь был драгоценным возлюбленным Лань Сичэня. Он без промедления убивал любого, кто осмеливался навредить ему.       Лань Сичэнь улыбнулся и притянул своего любовника к себе, всё ещё находясь внутри. Он медленно покинул расслабленное тело и некоторое время наблюдал, как белая вязкая жидкость вытекала из него. Ещё один нежный поцелуй был оставлен на лбу уснувшего, когда он принёс его на руках к кровати и уложил на мягкую поверхность. Лань Сичэнь взял сухое полотенце и аккуратно вытер всё тело своего возлюбленного.       Когда он закончил, на его губах появилась улыбка, и он сказал: — Спокойной ночи, А-Чэн. Не могу дождаться, когда увижу на тебе наши цвета и рисунки.

***

      Всё, что Цзян Ваньинь знал, проснувшись очередным утром, так это то, что всё его тело было покрыто голубыми облаками и фиолетовыми цветами лотоса. Он прекрасно знал, кто сделал это с ним. В конце концов, Лань Сичэнь почти неделю не позволял ему подняться с кровати. Одной из причин этому было то, чем этот ненасытный мужчина любил заниматься больше всего. Вторая же причина — это желание Лань Сичэня нанести на его тело свой любимый цвет и узоры плывущих облаков.       Мужчина задавался вопросом, как долго Лань Сичэнь сможет оставаться с ним в подобных отношениях? Ведь он был собственническим ублюдком с жадными желаниями к нему. Это было каким-то чудом, что Цзян Ваньинь взаимно любил его. И Цзян Ваньинь так же любил каждую татуировку на своей спине и шее.       Он принадлежал Лань Сичэню настолько, насколько Лань Сичэнь принадлежал ему.       И татуировки доказывали это.