the soul is like a flame

      Кроули линяет.       Одного осознания этого факта хватает для Азирафаэля, чтобы понять. Понять, почему Кроули снова начинает шипеть на него ни с того ни с сего, почти рычит в ответ на попытки заговорить и часто совсем отказывается поесть. Азирафаэль привык — он наблюдает это каждый месяц, и всегда недоумевает, что не знал об этом аспекте змеиной жизнедеятельности раньше, когда они ещё не жили вместе. И Кроули был вынужден справляться со всем этим один… И никогда даже не жаловался.       Азирафаэль привык, что на несколько дней демон становится жутко стервозным, постоянно нервничает и никуда не выходит из дома, предпочитая проводить большую часть времени в тёплой ванне — говорит, вода успокаивает нестерпимо зудящую кожу. И ангел верит на слово. Особенно когда однажды приносит Кроули еду и видит краснеющее раздражение почти везде. Поначалу это пугает его, но Кроули только отмахивается и изящно соскальзывает обратно в воду, умиротворённо прикрывая глаза.       Сейчас ангел расслабленно сидит в их постели, мысленно отсчитывая дни — прошло уже четверо суток, значит, скоро змеиная кожа совсем слезет. И, ох, Кроули будет мучиться ещё часов шесть — он слишком, чертовски чувствительный сразу после линьки. Азирафаэль морально умирает каждый раз, когда это происходит.       И как только Азирафаэль берёт в руки недочитанную книгу и сосредотачивается, он вдруг слышит аккуратные шаги («по-змеиному тихие», — заметил бы он про себя, если бы уже давно не принимал их за должное). Демон появляется в спальне почти незаметно, только лишь в накинутом на плечи лёгком халате. В приглушённом свете ночника заметно его чуть дикий взгляд и подёргивающиеся от раздражения плечи.       Ангел не отрывает взгляда от родного лица и даже не успевает покраснеть, когда халат оказывается на полу, и на постели уже скользит метровая змея, приближаясь к нему. Книга занимает своё место на тумбочке, а Азирафаэль терпеливо вздыхает.       Змей неотрывно глядит на него несколько секунд, потом мягко притирается всем телом, скользит вниз по почти не закрытой пижамой ноге. Это обыкновенный ритуал Кроули — обвиться всем телом и настойчиво тереться головой о лодыжку, щекоча кожу ангела, пока собственная старая не прорвётся.       После этого змей словно бы довольно шипит и тянется вверх, извивается и укладывается на груди или животе Азирафаэля, позволяя поглаживать и легонько чесать себя. Он никак не может успокоить зудящее тело, и изворачивается, тыкаясь прохладной мордой то в шею или волосы, а то и в лицо ангела.       — Тише, тише, — шепчет тогда Азирафаэль и проводит ладонью от головы до хвоста.       Кроули полностью скидывает кожу, и та остаётся лежать безжизненной и серой. Сам змей ещё какое-то время прикасается к тёплым ладоням ангела, подставляя голову под поглаживания.       А затем он превращается обратно в человека — всегда неожиданно и быстро, заставляя Азирафаэля охнуть от тяжести. Он прячет лицо в шею или плечо друга и усмехается.       — Всё в порядке? — спрашивает обычно Азирафаэль с волнением.       — Лучше и быть не может, — бормочет Кроули и пытается сдвинуться, тут же издавая стон. — Вот же чёрт.       Они лежат не двигаясь пару минут, демон понемногу шевелится, и ангел чувствует всё больше тяжелеющее дыхание на своей шее. Он начинает поглаживать горячую спину кончиками пальцев, и Кроули издаёт странные звуки, чередуя их с придыханием. Его кожа такая мягкая и отзывчивая, что малейшее воздействие вызывает приятные мурашки. После этого Азирафаэль смелеет и прикасается снова, ведёт руками до ягодиц. Кроули шипит что-то похожее на «угх-х» и раздвигает ноги, опираясь коленями на матрас по обе стороны от ног ангела. Но он слишком слаб, и скоро снова опускается, потираясь всем телом об Азирафаэля. Тот горячо выдыхает в ответ.       — Кроули, — шепчет он, уже чувствуя чужое возбуждение.       — Ангел, — усмехается падший, поднимая наконец голову и сверкая глазами на друга. Он прикасается своим носом к чужому, ведёт им по тёплой щеке и выдыхает в ухо, следом прикусывая его клыками. Азирафаэль крупно вздрагивает.       И когда Кроули, окончательно наглея, ведёт мокрым языком по молочной коже ангела, тот не выдерживает и запускает пальцы в его волосы. Азирафаэль массирует кожу его головы и тянет за пряди, отстраняя демона от себя. Тот стонет громче обычного и оставляет язык снаружи, вызывающе облизываясь, шипя и чуть не капая слюной.       — Кроули… О Всевышняя, Кроули!       Ангел выглядит возмущённым, но даже не сопротивляется. Демон ощущает странное жжение и целует его совершенно дико, грязно и мокро. Он хнычет, когда Азирафаэль вновь натягивает его волосы, потом отпускает и гладит шею. Кроули почти на грани, он вжимается в своего ангела, позволяя касаться себя везде, и трётся, трётся и трётся, загнанно дыша.       Азирафаэль стонет вместе с ним, когда падший дрожит и обмякает на нём. Ангел никогда не признаётся, что ему неудобно, а человеческое тело быстро затекает под тяжестью чужого.       В такой позе Кроули шипит тихую благодарность и забывается беспокойным сном.