Априори

Уж сколько веков прошло, вейла в его крови мстит до сих пор…

В семье Малфоев из-за древнего проклятия уже много поколений рождаются только светловолосые красивые мальчики. И каждый наследник — однолюб и обычно всегда в его жизни случается трагическая любовь, которая карает этого мальчика с юных лет. Одного за другим. И это печальное последствие происходит из-за проклятой крови, когда парня-вейлу столетия назад принудили к браку с нелюбимым им представителем Малфоев и, родив своего ребёнка, юноша умер, проклиная весь род вместе с собственным отпрыском… Итак, Драко знал, что его дед Абрахас всю жизнь обожал своего одноклассника Лестиана Лестрейнджа. Отец боготворил однофакультетника Северуса Снегга, которого попросил стать крёстным своего сына. Поэтому, можно сказать, почти умер в тот момент, как только узнал о гибели своего возлюбленного в Визжащей хижине, больше не боролся за свою жизнь и принял Поцелуй дементора с искомым облегчением. И вот он сам, Драко Малфой, тоже безответно и безнадёжно любит, и объект его чувств выбран и вовсе неудачно. Когда он первый раз увидел эти зелёные глаза за стёклами покосившихся очков, подсознательно он уже знал, что вейла в его крови назначила своей жертве палача. До опыта он уже любил этого человека, ещё не понимая, что и как, не принимая доводов разума, своего воспитания и всего прочего, чем могла и обернулась для него эта сердечная привязанность. И если сначала Драко просто сильно хотел подружиться с явно маглорождённым волшебником, не зная, кто это, ещё не понимая своей тяги, то после отвергнутой руки Гарри Поттера, он превратил это противостояние в свою долгую незатихающую личную агонию. Ведь в отличие от отца и деда, не мог быть близок со своим возлюбленным даже в качестве друга. Отец его предупреждал. А что толку? Видимо, Люциус понимал природу его чувств, поэтому смотрел на все действия своего наследника сквозь пальцы и не мог бы уничтожить того глупого мальчишку, кто своим отношением так глубоко и болезненно постоянно ранил его сына. *** Вейла в его крови не спит и мгновения, пока проходят годы. И новый Глава Рода Малфой уже давно повзрослел, обзавёлся своей, такой же несчастливой, как у всех его предков, семьёй и собственным наследником. … И происходит невероятное, от чего глаза Драко теряют привычные очертания и расширяются: он видит, как его отстранённый и нелюбящий прикосновений посторонних отпрыск позволяет схватить себя за руку младшему мальчишке Поттеров и отвести себя от родителей ближе к поезду, а потом и вовсе утащить в вагон. Со стороны ещё продолжает слышатся крик: — Альбус Северус Поттер! Но Драко продолжает хлопать глазами, понимая, что вот оно и случилось — его сын тоже стал жертвой их проклятой вейловской крови. Но, кажется, у Скорпиуса, в отличие от него, гораздо больше шансов стать счастливым — его партнёр неожиданно благоволит ему. На вокзале звучит прощальный гудок поезда. И Скорпиус уже чинно машет ему в окно, даже не думая выдернуть своей руки из ладони темноволосого зеленоглазого мальчика, так похожего на… И Драко понимает, что готов бы был убить чужого сына за будущие слёзы своего доверчивого, а подчас и наивного ребёнка, но не этого мальчика. Да и сам Альбус Поттер что-то говорит Скорпи, и тот так светло и счастливо улыбается своему новому знакомому, как Драко давно уже не видел. И постоянная боль в его сердце немного притупляется. Когда поезд трогается и опечаленные разлукой со своими чадами родители и родственники начинают покидать вокзал, Драко неосознанно выискивает в толпе свой предмет любви, на который не смел взглянуть под неусыпным контролем своего внимательного сына. Невдалеке он видит группу из четырёх бывших грифиндорцев, до ныне и вовек знаменитых, которые переговариваются и о чём-то спорят. И в тот момент, когда Драко ищущим взглядом находит Поттера, он видит, как тот жадно на него смотрит. Блондин немного теряется и моргает, пытаясь понять, не кажется ли это ему. Но тут Герой кивает ему с несмелой улыбкой на губах, и Драко чувствует, как ему становится теплее в это промозглое утро. Да что там теплее — его бросает в жар и, скорее всего, его лицо некрасиво краснеет, но он мужественно сдерживает постыдное желание сбежать и приподнимает уголки губ в еле заметной улыбке, от чего в глазах Поттера появляются странные зовущие огоньки. И когда Драко справившись с собой, со своим усилившимся сердцебиением, кивает ему в ответ, тот расплывается в широкой улыбке и, не отрывая от него глаз, начинает что-то говорить своим близким. Его жена недовольно кривится, друг хмурится и жуёт губу, подруга кивает и ободряюще сжимает его плечо. И поезд уже давно отъехал от станции, увозя его сына в Хогвартс, Астория лишь понимающе усмехается сама себе, коротко сжимает кисть мужа в жесте поддержки и одобрения и аппарирует к себе домой, где живёт уже несколько лет, а Драко продолжает стоять на платформе. Он ест взглядом каждое движение всё ещё Золотого для него мальчика — когда ему ещё представится такая возможность, как видеть его так долго и так близко, и пусть он выглядит несколько смешно сейчас, он не отдаст никому этих минут, когда может свободно наслаждаться рассматривая того, кто уже почти как двадцать лет был полноправным хозяином всех его мыслей и мечтаний. Он наблюдает, как с Поттером, не глядя, холодно прощается его жена Джиневра, выплюнув что-то короткое и сложив руки на своей пышной груди. Бывшая Грейнджер только несколько долгих секунд внимательно смотрит на Малфоя с долей смущённого любопытства и снова ободряюще улыбается Гарри, сжимая его плечо и что-то говоря, тогда как её муж Рональд Уизли провожает отходящего от них друга каким-то мучительным страдающим взглядом, будто хочет остановить от необдуманного поступка. Драко продолжает стоять в каком-то странном оцепенении и нелепом ожидании — после того, как его Герой сам ему кивнул, он может позволить себе совсем немного надежды и смотреть, как Гарри Поттер оставляя своих друзей и жену, которые затем трансгрессируют оттуда, идёт в его сторону. И на платформе девять и три четверти не остаётся никого, кроме них двоих. Сначала его зеленоглазая мечта направляется к нему медленным неуверенным, словно крадущимся шагом, чтобы затем обрести поспешность, чёткость и уверенность. У Драко ком образуется в горле, усиливается шум крови в ушах и холодеют кончики пальцев, и грешным делом он думает, что надо посетить семейного колдодоктора. А чеканя шаг, развернув свои широкие, накаченные тренировками в Аврорате и борьбе с преступностью плечи с совершенно прямой спиной Поттер прёт на него, как увидевшая свою цель мощная хвосторога. И Драко давно уже не по себе, от волнения колени слабеют, норовя подогнуться, и руки сводит какая-то противная дрожь. Хочется пить и неосознанно он облизывает пересохшие губы, не отрывая от брюнета взгляда. У Поттера в его невероятных глазах горит голодное мрачное пламя решительности и непоколебимости — Драко может спокойно спать, потому что такой Национальный Герой внушает не только трепет, но и доверие, бездонное, как гоблинские кошельки, что волноваться не о чем и тебя обязательно защитят, спасут и вытащат из любой передряги вот такие мракоборцы, которых взращивает как Глава Аврората сам же Поттер. Драко уже не хватает дыхания, и казалось, что бывшие однокурсники стояли не так далеко, чтобы тот преодолевал это расстояние столько времени, но только сейчас Гарри Поттер, несбыточная мечта всей его жизни, подходит к нему совсем близко. Герой в нервном жесте запускает себе пальцы в волосы, растерянно улыбается, будто и сам не понимает, что собирается сделать. И Драко молча ждёт, затаив дыхание, — ему нельзя спугнуть этого воистину смелого поступка и своей нечаянной надежды. Наконец, Поттер на что-то решается и сам себе кивает. — Привет, Малфой! — Выдаёт он. И у Драко в прошлом нашлись бы десятки саркастических шуточек на тему такого гениального приветствия, но прикусив свой ядовитый язык и гонор, он просто отвечает. — Здравствуй, Поттер! — Тот просто начинает светиться и шумно выдыхает, словно тоже сдерживал дыхания и после нормального ответа почувствовал облегчение. — Кажется, наши сыновья подружились… — Намекает ли Поттер на их собственное прошлое или просто констатирует факт, который его радует, Драко не знает. — Там всё не так просто… — У Поттера вопросительно приподнимаются брови, но заниматься ликбезом об особенностях вейловской крови Драко не намерен — слишком тревожная и неоднозначная тема. И обсуждать её с кем-то, в особенности, с объектом своей глубокой привязанности, довольно чревато. Но Герой на то и аврор — у него хищно загораются глаза, словно он напал на след долгожданной добычи. — Мне очень хочется услышать подробности, Малфой… — Многозначительно, почти мурлыча, с опасными нотками в голосе говорит Поттер, нависая над Драко и подходя ближе, намного ближе, чем обусловленно этикетом и позволяют личные границы. Он берёт его под локоть, и в том месте, где прикасается его рука даже сквозь двойную ткань шерстяной мантии и шёлковой рубашки, Драко чувствует жар, который начинает растекаться по телу. У него перехватывает дыхание, и видимо, что-то замыкает в мозгу, поэтому он внезапно предлагает: — Не желаешь продолжить разговор в меноре? — И затем, понимая что сейчас предложил, спохватывается, но уже поздно, ибо его собеседник крепче сжимает свои пальцы на его предплечье и кивает. — Почему нет? Давненько там не бывал… — Ухмыляется Поттер. — Да, почти тринадцать лет… — Глухо говорит Драко. — С того дня, как вас притащили егеря. — Я так и думал, что ты тогда меня узнал, но не выдал. — Радость и восторг льются из зелёных глаз, словно ему внезапно вручили долгожданный подарок. — Пойдём уже в твой менор. И ты мне всё-всё расскажешь… — Поттер наклоняется, шепчет ему в ухо. От болезненного желания, что скручивает Драко, от того, как сладко ёкает в груди, от мурашек на спине и поджимающихся на ногах пальцев, становится совсем нестерпимо, и бывший слизеринец сам прижимается к нему, от чего тот довольно хмыкает и обнимает худое тело. И Драко уверен, что и без всяких аврорских штучек для ведения допросов, расскажет Поттеру всё абсолютно добровольно, потому что в нём уже играет кровь вейлы, потому что ему эгоистично хочется, чтобы партнёр принадлежал только ему. И когда тот вот так, близко, Драко готов сделать всё, чтобы Гарри Поттер остался с ним рядом как можно дольше, а в идеале — навсегда…