Восемь

Очако обожала идею родственных душ. Будучи ещё совсем маленькой и не умеющей читать, она с упоением слушала истории мамы о соулмейтах. Рассказы о том, как, казалось бы, совершенно разные люди оказывались родственными душами, как после сближались и женились — всё это постоянно занимало голову Урараки. Она частенько мечтала о том, как ей исполнится восемь, как она возьмёт в руки ручку и напишет простое «привет». Она не знала, старше или младше её соулмейт, поэтому упорно каждый день проверяла своё тело на наличие чужих записей — ну, а вдруг её родственная душа старше и ему уже исполнилось восемь? Мама на её поведение лишь снисходительно улыбалась, иногда качая головой. Она, конечно, понимала нетерпение дочери, но не переставала слегка побаиваться за неё. С судьбой, конечно, шутки плохи, но вдруг соулмейт её дочери будет плохим человеком? Материнское сердце всегда волнуется вдвое больше, когда речь идёт о её ребёнке. Урарака отсчитывала дни до своего дня рождения тщательно, в предвкушении подгоняя время идти быстрее. Её не интересовали подарки, праздник и торт — она просто хотела, чтобы время перевалило за двенадцать, чтобы уже наступил её день рождения! Когда до её праздника оставался ровно день, то на смену радости и ожидания пришёл страх. Может, что-то пойдёт не так? Вдруг её соулмейт ей не ответит? Может, у неё вообще не будет такого дара? Её мама, видя испуганное лицо дочери, конечно же, принялась успокаивать её. Она предложила посидеть с ней до полночи, чтобы Очако было не так страшно, но Урарака отказалась. Она взрослая!.. Да и переписка с соулмейтом ей всегда казалась чем-то личным, что не стоит показывать даже маме. Правда, когда она сидела на стуле, поджав ноги под себя, со включенным светильником, её решительность испарилась. Очако с замиранием сердца смотрела, как стрелка на часах медленно движется по кругу, уменьшая время до важного часа. За окном шумела метель, добавляя атмосфере ещё больше загадочности. В момент, когда стрелки на часах остановились на двенадцати, Урарака замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Её сердце громко билось в груди, ожидая, что будет дальше. Тяжело дыша, она ощутила, как руки начало покалывать, а всё тело будто бы стало легче и свободнее. Очако почувствовала прилив сил и резкий укол в области сердца, который означал появление нити, связывающей двух людей. Урарака радостно выдохнула и еле сдержалась от счастливого писка. Схватив из горы ручек новую, она дрожащей рукой аккуратно вывела на своём запястье до ужаса простое «привет», как всегда и мечтала. Кожу на месте слова начало покалывать, что означало передачу сообщения другому человеку. Очако раскраснелась от нетерпения и радости, которые захватывали её в этот момент; ответят ей или нет? Если да, то какой он — её вторая половина? Если нет, то насколько он её младше? Миллионы вопросов крутились в её голове, но Урарака постаралась быстрее их откинуть — вдруг пропустит сообщение?! Хотя, если подумать, сейчас была уже ночь — её родственная душа могла спать… А если она разбудила его? Вот блин! Однако через пару секунд Очако почувствовала на своей руке едва заметное жжение. Чуть не навернувшись со стула, Урарака начала жадно вглядываться в свою руку, ожидая слов, которые написал ей её соулмейт. Что это будет? Какая-нибудь романтичная фраза по типу «я дождался тебя» или же что-то простое «и тебе привет»? Ах, Очако была в совершенном восторге и ожидании, какой же будет первая фраза её соулмейта!.. Но когда буквы проступили на коже, и Урарака прочитала написанное впервые, то замерла в непонимании. А потом перечитала снова. И уже не смогла сдержать протяжного всхлипа. «Отвали» Её мама прибежала сразу же, начав задавать вопросы и одновременно с этим пытаясь успокоить дочь. — Р-разве такое пишут своим родственным душам? — прохныкала Очако, пряча лицо в ткани маминого халата. — Ну-ну, — её нежно погладили по голове. — Просто твой соулмейт со сложным характером, такое бывает, ничего страшного. Но Урараке казалось, что её мама сама не верит в это. Это был худший день рождения в её жизни. Она проснулась с опухшими глазами и отсутствием праздничной атмосферы. Её ровное «привет» всё ещё было на запястье, а ответ родственной души уже отсутствовал. Очако еле сдержалась, чтобы не расплакаться вновь. — Вы ещё дети, солнышко, — продолжала успокаивать её мама. — Он пока что буйный мальчик, не принимай всё близко к сердцу. И Урарака решила так и поступить. Она не сдастся! Этот человек — её родственная душа, значит никуда он от неё не денется! Они подходят друг другу — так решила судьба, а с судьбой спорить себе дороже. Очако нахмурилась, попытавшись выглядеть грозно, взяла ручку и снова начала писать опять-таки ровное «как дела?». Ей не ответили ни через пять минут, ни через час. Она злилась, брала ручку снова, опять выводя аккуратные буквы на руке, и ждала ответа. Весь её день рождения прошёл в попытках добиться от своего соулмейта хоть какого-нибудь отклика. Это перешло в неделю, месяц, а после медленно и тягуче перетекло в год. Родители наблюдали за ней жалостливо, какое-то время пытаясь успокоить, но Очако лишь хмурила брови на такое. Она взрослая, ей девять, она не сдастся и не опустит руки! «сегодня мой день рождения» — выводит она вдоль вен с утра, чтобы её соулмейт точно увидел. «даже не поздравишь?» — дописывает она уже днём, не получив к этому времени ответа. «мне обидно» — с ноющим сердцем пишет она вечером, закрывшись у себя в комнате. Она уже и не ждёт ответа, но он, на удивление девочки, появляется ровно в полночь. «мне не нужна пара. я собираюсь стать героем №1. ты мешаешь не пиши.» Урарака читает корявые буквы и уже не пытается сдержать поток слёз. История её любви определённо не похожа на те, что так часто рассказывала ей мама. Когда Очако поступает в ЮЭЙ, то ощущает лишь безграничное счастье. Она будет стараться изо всех сил, чтобы помочь родителям в будущем, она станет хорошим героем и определённо поможет многим людям! Она знакомится с Мидорией и впервые за долгое время у неё в груди не горькое ощущение опустошённости, а чёртово счастье и радость!.. Он смотрит на неё заботливо и нежно, говорит, что она его лучшая подруга; Урарака слушает, кивает и улыбается, глубоко внутри надеясь на что-то большее. Очако ругает себя, но не перестаёт надеяться, что судьба изменит свои планы и её соулмейтом окажется Изуку. Надеется, прекрасно понимая, что такого никогда не случится. Потому что Деку — не её соулмейт. Никогда им не был. И не будет. Она уже давно не пытается связаться со своей родственной душой — а что ей писать? Он ясно дал понять, что его не интересует любовь. Конечно, Урарака могла списать всё на детскую неопытность и глупость, но не зря говорят, что соулмейты даже чувствуют и понимают друг друга на другом уровне. Очако явно ощущала, что её родственная душа настроена серьёзно. И это было даже обидно. У него была цель уже в таком возрасте — у него было такое большое рвение, что он сразу избавился от своей второй половинки, считая её преградой — какой наглец! Но ведь Урарака — не преграда и не балласт. Она человек, у неё тоже есть чувства; она личность, в конце-то концов! Кто в здравом уме будет мешать своей паре? Это ведь логично, что она бы наоборот поддерживала свою половинку в его делах и карьере! Наверное, это было глупо, но именно в тот свой день рождения к причинам стать героем прибавилась ещё одна. Утереть нос своему соулмейту и доказать, что она тоже чего-то стоит. Бакуго был ярким и взрывным во всех смыслах. Он действительно приковывал к себе внимание, поэтому глупо было полагать, что Урарака не заметит его. Он определённо слегка пугал Очако, потому что она не знала, что он может выкинуть при любом их столкновении — мало ли, чем она его взбесит! Катсуки, казалось, мог загореться, словно спичка, от любого взгляда. Урарака благодарила богов за то, что сидела на последней парте и безопасном расстоянии. Конечно, она бы и под дулом пистолета не призналась бы, что иногда бросала на Бакуго кроткие взгляды, но он и правда будто был мёдом намазан, отчего хотелось смотреть на него дольше. Очако списывала это на его яркую личность, в глубине души всё же понимая, что ей нравится смотреть на него. Это было так глупо, что она лишь злилась на себя и упрямо раз за разом отводила взгляд. До того момента, как он однажды самым уверенным и спокойным тоном не сказал при ней Изуку, что станет героем номер один. Урараку тогда передёрнуло; пусть и прошло приличное количество времени, но она всё ещё была связана с другим человеком нитью судьбы. Конечно, сейчас она относилась к этому более холодно, уже не плача вечерами, однако это не означает, что она смогла позабыть его слова, которые поломали веру в лучшее девятилетнему ребёнку. Мидория заметил это, но Очако лишь натянуто улыбнулась и извинилась, сказав, что ей просто нехорошо. Тяжёлый взгляд Бакуго преследовал её, пока она не вышла из комнаты. Урарака знала, что рано или поздно этот час настанет, но какая-то часть её души всё же надеялась, что их, как будущих героинь, это обойдёт стороной… Не обошло. Шестое чувство трубило во всю, когда Ашидо впервые предложила устроить всем девочкам совместную ночёвку, но что Очако могла поделать? Если бы она отказалась, то привлекла бы к себе слишком много внимания, поэтому оставалось лишь поддержать эту идею. Она действительно уважала Яойорозу — мало того, что та согласилась организовать это у себя, так ещё и сказала, что позаботится о футонах и еде. Девочки, конечно, пообещали, что тоже принесут что-нибудь покушать, но Момо попросила всех не волноваться насчёт этого. Когда настала суббота и они все ввалились в дом Яойорозу, то в воздухе витала атмосфера радостного предвкушения. Урарака тоже была счастлива провести время вместе со всеми, но она определённо боялась вопросов, на которые ей было бы неприятно отвечать. А она знала, что они точно будут. И конечно же Очако не прогадала; после весёлых подколов и пары часов разговоров о всякой всячине речь плавно перешла на тему соулмейтов. — Кто-нибудь уже нашёл своего? — Хагакуре была взбудоражена. — Мне так интересно! Какие у вас пары? Весёлые? Или спокойные? Как часто общаетесь? — Тише, тише, — Джиро в защитном жесте взмахнула руками. — Не так быстро! — Мой соулмейт ужасно скучный, — Мина надула губы. — Он всегда отвечает мне односложно! Когда мне исполнилось восемь, то я сразу же написала ему огромную речь, а он не ответил! — Может, он просто был младше тебя в тот момент… — начала было Яойорозу, но сразу же была перебита. — В том-то и дело, что нет! Он написал мне «привет» в свой день рождения, а мне тогда ещё было семь! — она резко взмахнула руками, чуть не заехав Урараке по лицу. — Я была очень-очень счастлива, но потом он не отвечал несколько дне-ей! У Очако было такое ощущение, что Ашидо в этот момент была готова заплакать. — Ну-ну, — Хагакуре, кажется, хлопнула её несколько раз по спине. — Всё нормально! — Ты просто испугала его своей напористостью, — произнесла Асуи, потянувшись. — Я всего лишь хотела показать, что я рада! — Мина насупилась. — Я так любовь проявляю, вот! Яойорозу мягко рассмеялась. — А ты, Момо? — все взгляды тут же устремились на девушку. — Что у тебя? — Ты же завидная невеста, — хихикнула Хагакуре. Очако нервно уткнулась носом в подушку, которую обнимала. Скоро очередь дойдёт и до неё… Что ей ответить? Ей совершенно не хотелось, чтобы её жалели и бросали сочувствующие взгляды — у неё не семья умерла, в конце-то концов! — Мы общаемся, — Яойорозу определённо была смущена. — Но я отказалась говорить ему имя и какие-то конкретные факты… — Ха?! Серьёзно? — Ашидо была очень удивлена. — Я написала свой адрес сразу же! Джиро, до этого молчавшая, прыснула. — Серьёзно? — она не могла сдержать улыбку. — А ты нет? — совершенно наивно спросила Мина. Все синхронно рассмеялись. — А! — Ашидо совершенно неожиданно повернулась к Очако лицом. Урарака почувствовала, как её сердце резко замерло. — У тебя, наверное, всё уже понятно, да, Очако? — она широко улыбнулась. — П-понятно? — неловко переспросила Урарака. — Ну, ты уже встретила свою судьбу, — Ашидо всё так же улыбалась, смотря прямо на Очако. — Ведь Мидория — твой соулмейт! В комнате воцарилась неловкая тишина. Урарака тяжело выдохнула, криво улыбнувшись. — Он не мой соулмейт, — всё же выдавила она из себя. — С чего ты так решила? — Ой, извини, — Мина потупила взгляд. — Просто вы часто вместе, да и ты вроде казалась влюблё — Ашидо ойкнула, когда Джиро неожиданно ткнула её в бок ладонью. Тсую постаралась сменить тему, но Хагакуре упрямо хотела продолжить говорить о родственных душах. — Интересно, какой соулмейт у Бакуго? — беззаботно произнесла она, не замечая неловкой атмосферы. — Думаешь, он у него вообще есть? — скептически произнесла Ашидо. — Ага, — неожиданно вмешалась в разговор Яойорозу. — Есть. Все удивлённо посмотрели на неё. — Только… Он от него отказался, — смущённо произнесла она. — Отказался? В смысле? — переспросила Асуи. — Это как? — Ну, насколько я знаю, он написал ему, что его не интересуют отношения или что-то вроде, — Момо неловко смотрела в пол. Пару секунд никто не произносил ни слова, а Урарака еле удержалась от удивлённого вздоха. Очако пыталась внушить себе, что это просто игра её сознания. Сейчас поздняя ночь, конечно, она думает о всяких глупостях — всё из-за недостатка сна. Определённо. Просто совпадение, что её соулмейт отказался от отношений, прямо как Бакуго. Просто совпадение, что причиной этому стало желание быть героем номер один, которое есть и у Бакуго. Просто совпадение, что её соулмейт кажется таким же грубым, как Бакуго. Урараке казалось, что её сейчас стошнит. — Сочувствую я его соулмейту, — протянула Ашидо. — Он ведь упёртый, значит, будет до конца гнуть свою линию… Надеюсь, его соулмейт сможет найти себе нормальную пару из тех, кто остался один. — Остался один? — Хагакуре удивлённо пискнула. — Ты имеешь в виду… Тех, чьи пары покинули этот мир? — Ага. Повисло напряжённое молчание. Очако казалось, что судьба дала ей огромную пощёчину. После той ночёвки Урарака пыталась отрицать все совпадения. Она выписывала причины, почему этого не может быть, почему это просто невозможно, однако в глубине души Очако уже понимала, что это так. Что она — чёртова неудачница, которая определённо выиграла в лотерее дерьмовую жизнь или что-то вроде, потому что… Ладно, хорошо, ей попался своеобразный соулмейт, который разбил ей сердце в детстве. Можно было тихо ненавидеть его всю жизнь, скептически ожидая, как он, мол, станет героем номер один, но всё даже тут пошло не так, как планировала Урарака. Теперь она и правда могла наблюдать за тем, как её родственная душа идёт к своему великому будущему. И это одновременно и бесило её, и грело душу. Ведь Очако хотела утереть ему нос, показать, что она тоже не лыком шита, но получилось всё наоборот. Он уделал её на спортивном фестивале, как бы она ни пыталась, он раз за разом показывал, что очень силён… Как бы она ни хотела ненавидеть своего соулмейта, в душе, вместо злости, была лишь теплота и гордость. Урарака сама не заметила, как стала наблюдать за ним всё чаще и чаще, бросая постоянные взгляды. Ей нравилось замечать его выражение лица в моменты, когда он был спокоен, ей нравилось наблюдать, как он хмурился, когда у него что-то не получалось, ей… Ей, чёрт возьми, нравился Бакуго. Когда её настигла эта мысль, она испугалась. Все эти годы бежала от мыслей о родственной душе, старалась не думать об этом идиоте и его ужасных словах, но, какая ирония, как только Очако встретила его в жизни, то все негативные эмоции сменились тёплыми чувствами. И, как бы она ни сопротивлялась, с каждым днём они лишь становились сильнее. Но она не собиралась давать ему знать об этом, потому что у неё была гордость и обида прошлого. Да и что это бы изменило? Катсуки упрямо двигался к своей цели, не обращая внимания на какие-то там любовные заморочки. Он дал это понять ещё на её восьмилетие, так к чему делать глупые попытки что-то изменить? Вот Урарака и не предпринимала ничего до тестовой недели. Точнее, она не собиралась ничего предпринимать, но неожиданно очень сложный тест по английскому поменял все планы. Она готовилась к нему очень усердно, уча правила и слова, в то время как Катсуки определённо тренировался. Очако фыркала на его уверенность в том, что тот и так всё прекрасно знает, но когда его испуганное (он определённо был напуган) лицо заметила Урарака, то руки как-то сами собой начали выводить на пальцах маленькие буквы. Даже со своей последней парты Очако увидела, как вздрогнул Бакуго. Она не собиралась писать ему все ответы — лишь из начала тестовой части. Это не спасло бы его полностью (хотя она не знала, сколько он смог сделать вообще), но определённо добавило бы несколько баллов. Урарака действовала осторожно и мысленно молила Катсуки, чтобы тот не упрямился и доверился ей сейчас. Когда он начал неуверенно переписывать ответы на бланк, Очако смогла еле слышно выдохнуть. Господи, он и правда был её соулмейтом. С окончанием урока она как можно быстрее побежала в туалет смывать буквы. Через пару дней Очако уже жалела, что помогла ему. Бакуго стал просто невыносимым. Он злился больше, чем обычно, был раздражён и, кажется, слегка обескуражен. Урарака теперь обходила его за два метра, молясь, чтобы тот забыл про её существование навсегда. Ей казалось, что он на волоске от того, чтобы начать проверять всех учеников ЮЭЙ, но Очако упорно отгоняла все эти мысли. Теперь она старалась быть осторожнее в несколько раз. Если раньше она могла позволить себе поставить на тыльной стороне ладони крестик, чтобы не забыть сделать что-либо, то теперь она старалась не напоминать о себе вообще. Было ощущение, что Катсуки готов был разорвать своего соулмейта на части, а Очако не собиралась испытывать свою удачу. Однако удача, судя по всему, решила испытать её, потому что не прошло и двух недель, как совпало три вещи. Желание мамы Изуку познакомиться с его новыми друзьями, рвение Деку это осуществить и, самое главное, отсутствие у Очако листка. Урарака правда ценила и уважала Мидорию, но его стремление сказать ей его адрес прямо сейчас пробуждало в Очако желание ткнуть его ладонью в живот. И ведь не объяснишь, что ей конец, если она напишет его адрес на ладони. Урарака ведь знала, что Бакуго и Деку жили по соседству, и было глупо надеяться, что Катсуки не узнает адрес. У неё просто не было выбора, кроме как взять протянутую ручку и, чуть ли не плача, писать на запястье диктуемый адрес. Очако в ужасе считала секунды, чувствуя покалывание в руке. Господи, она правда надеялась, что сейчас эта магия соулмейтов лаганёт и не сработает, но она, конечно же, сработала. Они стояли на выходе из школы, поэтому у Урараки ещё была надежда, что она успеет скрыться. Пожалуйста, ей хотя бы надо подготовиться морально к этой встрече!.. Однако уже через минуту к ним угрожающе нёсся Катсуки. Боги, Очако не понимала, в чём провинилась в прошлой жизни. Мидория определённо был очень удивлён, наблюдая за тем, как её, Урараку, хватает за запястье грёбанный Бакуго Катсуки и тащит в сторону какого-то закоулка, бросив грубое «надо поговорить». Очако неловко отсалютовала Изуку, на прощание прокричав «увидимся!», усердно попытавшись при этом не выглядеть слишком испуганной. Она правда надеялась, что они увидятся, потому что в данный момент ничего гарантировать было нельзя. Они зашли в какой-то переулок, куда не просачивалось солнце вообще. Урарака старалась выглядеть уверенно, нахмурив брови и сжав ладони в кулаки. Она не покажет, что боится и волнуется — у неё есть гордость, которая и так была ущемлена им несколько раз. — Ну и? — грубо начал Катсуки, сложив руки на груди. — Сколько ты ещё планировала насмехаться надо мной? — Я не издевалась, — приступила к обороне Очако. — Это, скорее, ты был издёвкой моего детства и жизни! — Ха?! — прорычал он. — Я сразу честно сказал тебе, что можешь не ждать любви до гроба, круглолицая. — Сказал? Пф, — Урарака начала злиться. — Ты игнорировал мои сообщения год, после вывалив очень грубое дерьмо девятилетнему ребёнку в его праздник! — Дерьмо, значит? — оскалился Бакуго, сделав шаг к девушке. Урарака невольно отступила, тут же врезавшись спиной в холодную стену. — Я дал тебе свободу выбора, идиотка, — он подошёл вплотную, сжав руки в кулаки. — А ты, спустя несколько лет, решила показать, что ты умнее? Ставишь себя выше? — Да что ты вообще несёшь, — прошипела Очако. — Вычислила, кто твой соулмейт, и потешиться решила? Добрая душа, да? Ответы написала на тест, типа помогаешь, типа — — Да ты просто придурок, — злобно процедила Урарака, ощущая, как годами копившийся гнев выходит наружу. — Ты вообще не готовился, а потом смотрел испуганными глазками на листок с вопросами, вот я и пожалела тебя, решила добавить парочку баллов! — А кто сказал, что мне нужна твоя жалость? — яростно повысил голос Бакуго. — Мне не нужна ни твоя жалость, ни твоя привязанность! Я справлюсь сам, ясно?! Очако вжалась в стену, резко понимая, что их лица находятся слишком близко. Жар неожиданно прилил к щекам Урараки, а взгляд переместился с глаз Катсуки на его губы. — Ты идиот, — всё ещё яростно прошептала она, резко схватив его за ворот рубашки и притянув к себе. Урарака всегда представляла себе свой первый поцелуй иначе, но судьба уже не раз пошутила с ней, так что Очако была рада хотя бы такому. Она прижалась к чужим губам на пару секунд, но и этого хватило, чтобы тело стало лёгким на мгновение, а сердце кольнуло пару раз от натянувшейся нити судьбы. Отпустив ворот Катсуки и оторвавшись от него, Урарака еле смогла сдержаться от желания рассмеяться. Бакуго определённо не ожидал с её стороны таких действий, поэтому глаза его были расширены, а рот приоткрыт в лёгком удивлении. Пока он не опомнился и не начал орать на неё, она быстро заговорила: — Не знаю, почему в соулмейтах мне попался такой придурок, но это не значит, что я откажусь от тебя. Знаешь, я ведь эти годы, несмотря на обиду, всё равно иногда задумывалась, как же там мой ненаглядный, идёт ли он к своей мечте? Я очень злилась, потому что такой идиотизм — думать, что твоя родственная душа будет тебе обузой в достижении твоей цели… Бакуго хотел было её перебить, но Урарака шустро накрыла его рот своей ладонью. — Да даже если бы ты решил подчинить себе весь мир, я бы поддержала тебя, идиота кусок! И дело не в том, что я просто иду в подчинении судьбы — как раз наоборот, — Очако набрала побольше воздуха, чтобы всё же закончить свою мысль. — Я бы поддержала тебя, потому что ты — это ты, а я хочу поддерживать своего… Любимого человека. Она смущённо замолчала, выплеснув все свои чувства, в данный момент не зная, какой реакции ждать и что ей делать самой. Урарака одёрнула свою ладонь от лица Катсуки, неловко отведя взгляд в сторону. — Херню несёшь, честно сказать, — после пары секунд молчания произнёс Бакуго. — Но я рад. Очако нахмурилась и посмотрела на Катсуки, не понимая, к чему он ведёт. Тот сделал шаг назад, освобождая девушке немного пространства. — Как ты там сказала? Я рад, что ты — это ты, — он усмехнулся. — В… В смысле? — осторожно переспросила Урарака. — Кажется, так называемую херню сейчас несёшь ты… Бакуго приподнял брови, после чего фыркнул. Очако почувствовала, как её сердце радостно заныло, увидев такое открытое лицо Катсуки. — Я думал, что какая-то слабачка будет мешать мне со своей любовью и хернёй о соулмейтах, — начал он. — Кто же знал, что это будешь ты. Урарака всё ещё не понимала, к чему он вёл. Бакуго замолчал на какое-то время, то ли собираясь с мыслями, то ли с силами. — Я говорю, что, может быть, переосмыслю своё решение, — наконец произнёс он, отвернувшись и сложив руки на груди вновь. — Считай, исключение из правил. Очако непонимающе моргнула, после чего фыркнула, разразившись звонким смехом. — Чего ты ржёшь? — недовольно прошипел Катсуки, возвращаясь в привычное состояние. — Просто ты так плох в выражении своих чувств, Бакуго, — наконец произнесла она, счастливо улыбнувшись. — Это... Даже мило. История её любви определённо не похожа на те, что так часто рассказывала ей мама. Однако в данный момент Очако нисколько не жалела об этом.