Любовь и прочие неприятности...

В жизни каждого человека обязательно наступает тот момент, когда все переходит в так называемую "черную полосу". Все то, что было в ней хорошего отворачивается, а проблемы наоборот - подбираются лишь ближе. И хуже всего то, что ты практически ничего не можешь сделать. Когда-нибудь черная полоса уступит место белой сама. А до тех пор, можно только ждать. А вот сколько придется ждать никто не знает. Многие, во время перехода в "черную полосу" уходят в депрессию. И нет, не в ту, которая начинается, потому что закончился любимый сериал или на улице дождик, нет. Это принято называть осенней хандрой. Речь идет о той самой настоящей депрессии. Когда все, что имело хоть какое-то значение для тебя рушится. Приходит осознание того, что жизнь по сути ничтожная вещь, которая имеет гадкое свойство заканчиваться. Так почему же не сделать это раньше? Закончить жизнь? Ведь если говорить со всей прямотой, то можно делать все что угодно, но в наиболее распространенном исходе ты получишь боль. Боль потери родного человека. Что может быть больнее этого? Наверное, ничего. Хотя, больнее лишь полное осознание этого. По началу кажется, что твой любимый человек просто вышел в магазин, и в скором времени вернется. Он просто потерялся среди огней большого города. Затем, ты стоишь на краю его могилы и все еще не веришь в то, что случилось. Проходит неделя, две. Ничего не меняется. Квартира, которую вы снимали вдвоем пустеет без постоянного присутствия родного. И вроде все как всегда. Вот кружка, которую так оберегал этот самый человек. Она всегда стоит на одном и том же месте. На кухне, на второй полке левого шкафчика, который висит над раковиной. Та самая, которую ему подарила на пятнадцатый день рождения любимая девушка. Все с тем же незамысловатым рисунком. Теперь, когда из нее не пьют кофе по утрам и крепкий черный чай вечером, она словно остыла. Она словно потеряла свои краски. Как и все ЕГО вещи в доме. К ней нельзя прикасаться. Твой человек, всегда очень бережно относился к этой самой кружке. Несмотря на то, что та самая девушка надарила еще кучу других чашек. Несмотря на то, что владельцу этой самой кружке уже 21 год. Был 21 год... Вот его комната. Все такая же. Синие обои. Натяжной потолок. Люстра с пятью лампочкой, две из которых всегда не горят, а поменять становится слишком лень. Шкаф, на котором расставлены награды за победы в различных соревнованиях и множество книг, которые он перечитал раз по десять, но выкидывать их нельзя, точно так же как и вывозить их на дачу. Они же нужны! Теперь уже нет. Они больше не понадобятся ему. Никогда. Но она не будет вывозить книги любимого брата, так же как и другие его вещи. Он хотел, чтобы они были здесь? Они будут. Они всегда будут оставаться на одном и том же месте, как он того и хотел. Точно так же как и куртка в коридоре, которую он всегда вешал на крючок, и одеколон, который стоит на полочке перед зеркалом, и старые шахматы, который отдал еще дядя Форд, когда им было по двенадцать, которые теперь пылятся на этажерке в гостиной. Она ничего менять не будет. Теперь, когда рядом нет его. Когда приходя из универа домой, некому пожаловаться на препода-урода, который в очередной раз влепил неуд или на надоедливого ухажера, который пристает к девушке чуть ли не на каждой паре. Она осталась одна. Его нет. Он больше не вернется. Больше не посмеется над сравнением этого самого ухажера с Гидеоном. Больше не с кем будет поспорить над тем, откуда же в Гравити Фолз сплошные аномалии. Больше никогда они взявшись за руки, не будут спрыгивать с автобуса из Калифорнии в объятия дядей. Конечно же, она приедет в Гравити Фолз и не раз. Но уже одна. Без него. Девушке казалось, что она сходит с ума. Она боялась делать уборку в доме. смахивать его касания с предметов, до которых он дотрагивался. Она боялась проветривать квартиру, чтобы воздух, которым он дышал не выветривался. Она все так, же просыпаясь, стучалась в дверь его комнаты, желая доброго утра, не слыша в ответ, очередного ответа, который будто побуждал ее к свершениям этим днем. Она осталась совсем одна. Без брата. Наверное, это труднее всего. Терять своего близнеца. Человека, который был рядом с самого рождения. Словно отрубили частичку тебя. В боку теперь словно зияла пустующая дыра, которая не хотела затягиваться. Да и хотела ли этого Мэйбл? Наверное, нет. Она хотела забыть. Забыть о том, что у нее когда-либо был брат-близнец. Забыть о том, что в этот мир она пришла не одна, а вместе с Диппером Пайнсом, который почему-то ушел раньше. Даже просмотры любимых ранее сериалов не помогали преодолеть ту душевную боль. Все черт побери, возвращало ее в реальность. Особенно потерял уважение Пайнс "Ривердейл", который делал только больнее. Теперь девушка понимала Шерил. Хотя нет, не понимала. Блоссом слишком легко переболела потерю брата. Шатенка помнит, как первый раз пришла в институт, после того, как Диппера не стало. Помнит те взгляды, которыми награждали ее однокурсники. И откуда они только узнали? Все эти взгляды, начинали бесить Мэйбл. Только одна глаза смогли притянуть ее. Глаза, которые точно так же как и ее были красными и опухшими от слез. Голубые и ясные глаза Пасифики Нортвест, девушки, которую любил Диппер, и которая любила она. Девушки просто молча обнялись, не обращая внимания на пожелание крепиться от друзей. Но вскоре, Пасифика сломалась. Не выдержала того, что во всей Калифорнии больше нет парня с кудрявыми каштановыми волосами и кофейными глазами. Есть только девушка, как две капли воды, похожая на него. Это было еще хуже. И она уехала обратно в Орегон, оставив Мэйбл одну. Снова. Кажется, она начинала привыкать к подобному исходу. Странно. Как из оптимистичного ребенка, Мэйбл Пайнс сразу стала взрослым человеком, в глазах которого вместо привычных звезд можно было найти лишь принятие всего. И тогда в ее жизни появился он. Она обрадовалась, когда подумала, что он пришел заключить сделку, которая вернет к жизни ее брата. Она готова была отдать за это все что угодно. Даже свою душу. Но он лишь принял обличье человека и грустно покачал головой. Нельзя вернуть к жизни мертвых. Мэйбл сорвалась. Она накричала на него. Прогнала. О чем чуть позже пожалела. Перед глазам вновь и вновь вставала его грустная улыбка и слова "Сосна больше не вернется к жизни, Кометочка! Зато можешь вернуться ты..." Позже, она все так же продолжала страдать в одиночестве. Постепенно загибаясь от внутренней боли. Она не видела решения своих проблем. Зато видел он. Пришел снова. - Что ты здесь делаешь? - спросила девушка, даже не поворачиваясь в его сторону, лишь крепче сжимая в руках стакан с крепким кофе. - А зачем ты пьешь кофе на ночь? - хмыкнул он. - Это не твоего ума дела, - резко отрезала она, - повторюсь. Что ты здесь делаешь? - А я посмотрю, Звездочка кардинально поменяла свой радужный характер. Но не забывай,с кем ты говоришь. Поэтому будь добра ответить мне на мой вопрос. - Это мой дом и правила здесь мои. Ты говоришь с хозяйкой дома. Поэтому будь добр, ответить на мой вопрос. - Хах, - Билл задумчиво провел по подбородку, - ладно, я пришел понаблюдать за твоими муками. Он врал. При чем врал кардинально, скрывая от Пайнс истинную причину своего появления здесь в это время. Да и вряд ли он когда-нибудь скажет ей правду. - Теперь твоя очередь. - Я пью кофе, чтобы не спать, - девушка провела рукой по спутанным волосам, - мне снятся кошмары. - Я ведь ничего не присылал. Пока. - Слушай, мне сейчас невероятно хреново. На планете миллиарды людей, за муками которых ты можешь наблюдать. Пожалуйста, оставь меня в покое. - Это скучно. Мне нравится доставать именно тебя. Не забыла что именно ты с Сосной однажды мне помешали? Девушка вдруг засмеялась. Нет, это не была истерика. Это был смех. Грустный, но все же. Она подняла на демона карие глаза, в которых застыли слезы. - Не забыла, - она всхлипнула, - кажется, что это было совсем недавно. Я всегда буду с теплотой вспоминать то лето. Наше первое лето в Гравити Фолз. Когда, он был жив... Билл, ты же все можешь! Пожалуйста, верни его к жизни. Я готова на все что угодно! - Звездочка, пойми, мертвых нельзя вернуть к жизни. Нельзя. Этого сделать никто не может. Мэйбл рванно втянула воздух, а затем почувствовала как по щекам начинают стекать слезы. Она закрыло лицо руками и зарыдала. Плечи вздрагивали, выдавая внутреннее состояние хозяйки. Ей было больно. Больно от того, что теперь в этом мире нет ее брата. С каждым днем осознание этого все больше просачивалось в ее сознание. - Не плачь, Комета. - Почему? Почему я не могу пострадать? У меня умер брат! Я не могу так просто взять, и забыть об этом! Зачем ты вообще приперся? Без тебя мне было лучше! - Лучше? Лучше это страдать в одиночестве? Да за тысячи километров слышно о том, что ты думаешь о суициде! Так нельзя! Ты себе хоть представляешь, что ты собираешься делать, глупая девчонка? - Да, смерть это единственное, что может воссоединить меня с моим братом, а это значит, что я сделаю это! - Ты идиотка! Ты хоть понимаешь, что сделав это, ты не сможешь потом вернуть время обратно! Никто не сможет! Ты подумала о своих родителях, которые уже потеряли одного ребенка! Потеря второго убьет их! О Феске и Шестопале? Обо мне в конце концов? Ты думаешь только о себе, Звезда! - Да! Да, я думаю только о себе! Ты не знаешь, что такое любовь! Ты не знаешь, что такое потерять любимого человека. - И узнать не хочу, Пайнс! Девушка хмыкнула и снова села в кресло, с которого успела соскочить. - Не делай этого, Комета! Не заставляй других страдать. - Я не знаю, Билл, мне слишком больно продолжать жить без него. Как будто это меня пырнули ножом. Блондин кивнул. И присел на корточки рядом с ней, чтобы находиться на одном уровне с ее глазами. - Ты справишься, Падающая Звезда. Просто надо пережить это. Когда-нибудь боль отпустит. Но только если ты сможешь ее отпустить. Он встал и направился к выходу. - Стой! - шатенка вскочила с кресла, - ты же еще придешь? - Приду. Иначе, ты сделаешь то, чего делать нельзя. Она ждала. Честно ждала. Она пыталась отойти от мыслей о самоубийстве. Но он не появился ни утром, ни днем, ни даже вечером. Время на часах приближалось к полуночи, а его все еще не было. Мэйбл вздохнула. если обманывает он, то почему не может обмануть она? Девушка направилась в ванную и взяла лезвия брата. Затем, Пайнс вернулась в гостиную и села в свое любимое кресло. Она не собиралась сейчас убивать себя. Это был просто способ избавиться от боли. Переключившись с моральной на физическую. Она провела лезвием поперек вен один раз. Кровь тут же по сочилась из раны. Затем второй раз, третий, четвертый. Пятый. И тут она не рассчитала. Провела слишком глубоко. Кровь потекла с ускоренной силой. вся рука девушки была в красной жидкости. Она судорожно метала взгляд по комнате, пытаясь найти что-то, что сможет остановить кровотечение. И тут, дверь хлопнула. Сердце девушки ухнуло куда-то вниз. По коже прошелся жар от страха, который тут же поглотил шатенку. Кто-то пришел. И кто-то увидит ее истекающей кровью, а затем положит в клинику для душевнобольных. - Звездочка, даже не встретишь? - раздался голос из коридора. И тут стало совсем страшно. Послышались шаги, и он застыл в проходе, смотря на Мэйбл испуганными глазами. Точнее, не на Мэйбл, а на ее окровавленную руку. Торт, который он держал в руках, грохнулся на пол. - Билл, я , - начала было девушка. Ее голос вывел демона из прострации, и он резко подошел к ней. - Идиотка! Что ты делаешь? Совсем с ума сошла! У тебя мозги вообще есть? О чем я тебе вчера говорил? Почему твоя сооброжалка, не понимает что творит? Она у тебя вообще есть? Какая же ты идиотка! Полная дура! - она махал рукой над ранами, но она дрожала, точно так же как и пламя, которое из-за страха и растерянности хозяина не могло излечить раны Пайнс, - черт! Комета, ну почему с тобой одни проблемы? Раны наконец затянулись, и Билл облегченно выдохнул, ударяясь лбом о рукоять кресла. Девушка тут же зарыдала. - Я не хотела, - девушка всхлипывала, - я просто хотела испытать боль. Я не собиралась делать надрез таким глубоким. Просто рука дрогнула. - "Просто рука дрогнула!" - демон передразнил девушку, - ты хоть понимаешь, что я мог не успеть! Что бы тогда было? Ты понимаешь? В ответ девушка только зарыдала еще громче и надрывней. - Ладно, Комета, хватит рыдать! - он провел своей рукой по ее, почувствовав, как по нему проходит разряд тока. Такое стало вполне привычным, после того, как он влюбился в нее, когда она была еще совсем ребенком. Это было неожиданно, но он принял это. Ну влюбился и влюбился. Что такого-то? Само пройдет! Но оно не прошло. Именно поэтому он сейчас сидит рядом с ней, и держит за руку, стараясь успокоить. Она была такая маленькая, такая беззащитная. Просто хотелось быть с ней рядом всегда. Не хотелось видеть только одного. Ее слез и ее трупа, который мог быть, если бы он пришел десятью минутами позже. Осознание это злило его еще больше. Он ведь и правда мог не успеть! - Почему ты это сделала, Комета? Ты же обещала, - он посмотрел на нее. - Я думала, что ты не придешь, - ответила шатенка, вытирая слезы. - Ну я же обещал, - он приобнял ее, а затем, когда ее носик уткнулся ему в шею, а тонкие руки обвили плечи, он прижал ее к себе крепче, чем даже тот раскол, получить который он так жаждал. С тех пор он приходил к ней каждый день. Сидел с ней столько, сколько она того требовала. Да что уж скрывать, он стал полностью зависимым от нее. От ее сердцебиения. От редких улыбок. От ее волос. От карих глазах. И признать честно, ему это нравилось. Прошел месяц, с их первого разговора. И вот, когда он снова собирался прийти к ней, случилось то, чего демон никак не ждал. Его срочно взвали, и он был обязан прийти. Не зная, чем обернется для него этот вызов. Девушка ждала. День. Второй. Третий. Прошла неделя. Он не появлялся. Он никогда так надолго не оставлял ее одну, не предупреждая. И тогда, в сердце девушки и закрался страх. Страх потерять любимого еще раз. Опять. Опять потеря. Теперь, она этого не переживет. Она набрала полную ванну. Одела свое любимо платье. Накрутила волосы и легла в нее. Затем, взяв в руку ножик с витиеватой ручкой, который принадлежал ее брату, и провела им по руке. Глубоко и сразу. Кровь потекла из раны, окрашивая прозрачную воду в красный цвет. В этот самый момент, Билл на другом конце Вселенной, почувствовал, что с девушкой случилось что-то плохое. То, от чего он ее так долго оберегал. Это говорило "сердце", которое вдруг застучало с утроенной скоростью и остальные внутренности, которые будто скрутило в один пучок. Он, бросив все, перенесся в ее квартиру. - Звезда! - тишина,- Комета! - опять тихо, - Звездочка, это не смешно! И тут стало по-настоящему страшно. Он рывком открыл дверь в ванную и обомлел. Бледная Мэйбл Пайнс лежала в ванной с окровавленной водой в насквозь промокшем платье. Каштановые волосы расплывались по воде, образуя над ее головой некий ореол. Губы как никогда ярко смотрелись на практически пепельно белом лице. Синяки под глазами, которые образовались в результате страха кошмаров, которые Билл старалася отогнать от шатенки, синели. Он медленно подошел к девушке. - Звездочка! Комета! Звезда! - он теребил ее за плечо, не контролируя своих действий. Голова полностью прекратила свою работу, - Кометочка! Мэйбл, посмотри на меня! Пожалуйста! Он потерял контроль над собой, теряя спасительные секунды. Руки дрожали, как и все тело. Из глаз текли слезы. И тут, он собрался. Ну как собрался, попытался. Он наклонился, и взял ее на руки. Заметив на правой руке глубокий порез, демон понял, что первым делом надо остановить кровь. Он аккуратно положил ее на пол. Рана тут же заросла кожей. Мэйбл постепенно начинала вновь набирать краски. Бледность проходила, за счет магии, которая лечила девушку. В руке Билл появился нашатырный спирт, которым он поводил перед носом девушки. Она тут же закашлялась и открыла глаза. - Дура! Зачем? Все же было хорошо! Зачем ты это сделала? Ты ведь могла умереть, Комета! Как ты могла? После всего того, что я сказал тебе? Ты идиотка! - Ты жив, - тихонько сказала девушка. - Конечно! Что со мной могло случиться! Я бессмертный, в отличие от тебя! - Я такая глупая, - она тихо рассмеялась. - Это уж точно, Мэйбл! - Ты назвал меня по имени? - Нет! Тебе показалось! - Нет, не показалось, - она мило улыбнулась и привстала на локтях. Затем посмотрела прямо Биллу в глаза и сказала то, чего он никак не ожидал, - я тоже тебя люблю. Она притянула его за воротник рубашки поцеловала. Сразу, даже не набирая воздуха в легкие. Билл, который был в шоке, не сразу, но все же ответил, приобнимая шатенку за талию одной рукой, а второй зарываясь в ее волосы. Девушка все так же продолжала держать его за воротник. Наконец, воздух закончился и девушка отстранилась, прижимаясь своим лбом к его. - Что значит тоже? - демон ухмыльнулся, не убирая руки с ее талии и волос. - Ты назвал меня по имени, а это о многом говорит, - она улыбнулась, - к тому же, ты обнял меня за талию. - Это случайность. - Но она все еще там! - Не прерываемая случайность! Девушка засмеялась. - Но да, ты права, я люблю тебя. Девушка растянула губы в широкой улыбке, а затем мимолетно, практически невесомо коснулась его губ. - Спасибо за то, что ты пришел тогда. Она поставила на своей жизни крест, который с появлением в ее жизни ее перерос в знак умножить, который увеличил радость в ее жизни, которая практически ушла, во множество раз. И Мэйбл Пайнс все так же продолжала скорбить по своему любимому брату, и не перестанет никогда, но теперь, ее боль практически прошла, оставляя место лишь приятной ностальгии.