Still together

Звуки разбитого стекла, а следом несдержанные маты - вот что мешает, обычно крепкому сну альфы. Чонгук с трудом открывает сонные глаза и бросает быстрый взгляд на электронные часы, стоящие на тумбе. Пять утра. И кому это не спится в столь раннее время? Да и кому шуметь, ведь альфа в квартире один. Чонгук присаживается на постели и разминает затекшую шею. Он глубоко вдыхает через нос воздух и улавливает в нем нотки любимой мелиссы. Только один омега имеет такой запах и он, видимо, решил вернуться домой на пару дней раньше. Нет, альфа от него ничего не скрывал и если бы завел кого-то на стороне, то сразу же бы признался. Да и как можно? Одурманивающая мелисса и ее обладатель настолько глубоко засели в сердце и душе что ничем не вытравить. Альфа потягивается, разминая кости, и встает с постели. Он, как и был, нагим покидает спальню и движется к источнику шума, к кухне. А там, среди матовых шкафчиков на полу сидит омега, собирающий осколки разбитой тарелки. Маленький светловолосый комочек сидит на коленях и своими длинными бледными пальцами собирает разбитое стекло. Чонгук наблюдает за ним и, не выдержав, бесшумно подходит, опуская большие ладони на хрупкие плечи. Омега вздрагивает и выпускает из рук уже собранные осколки. - Отойди, поранишься, - на что омега шипит и отдергивает руку от осколков. - Уже, - цыкает альфа. - Юнги, я же просил быть аккуратнее, - омега опускает глаза и, еле слышно бурчит подскочившему с пола альфе. - Сам бы попробовал аккуратнее, - но Чонгук его слышит и приподнимает уголки губ в полуулыбке пока ищет аптечку на полках. Юнги с колен поднимается и садится на ранее выдвинутый стул. Он наблюдает за перекатывающимися мышцами сильной спины своего альфы. Чонгук находит аптечку спустя пять минут и выдвигает рядом стоящий с омегой стул, садясь на него и принимаясь обрабатывать порез. Вроде бы, всего лишь порез, чего бояться? Если бы порезался сам альфа, то он бы просто забил, это же не ножевое и не огнестрел. Но тут пострадал омега. Юнги, он как фарфоровая кукла, задень и развалится. Порезы и ссадины на его бледной коже выглядят неэстетично и ему совсем не идут. Пока альфа причитает о его неуклюжести, Юнги рассматривает обнаженную грудь, на которой расползается темный дракон. Он так любит прижиматься во сне к этой широкой груди, а после долгого страстного секса по нескольку раз бледными пальцами обводить свое имя, выбитое под сердцем. Чонгук ещё что-то бормочет, а омега опускает взгляд ниже и сглатывает. - ... Как ты вообще умудрился ее разбить? Юнги, ты слушаешь меня? Омега поднимает свои бездонные глаза на него и сводит ноги, пряча накатывающее возбуждение. - Я хотел приготовить завтрак, - быстро он проговаривает и виновато опускает взгляд. - Чонгук, иди в душ, пожалуйста. - А поцеловать? - смешно, совсем как ребенок альфа выпячивает губы, а Юнги, улыбнувшись, наклоняется и быстро чмокает его сухие губы. - А нормально поцеловать? - недовольно тянет Чонгук, на что омега смеется и мотает головой. - А ты зубы не почистил. *** Чонгук возвращается из ванной в одном полотенце, повязанном на бедрах. На кухне он видит пританцовывающего под песню какой-то популярной группы Юнги у плиты. Альфа бесшумно подкрадывается к ничего не ожидающему омеге и обвивает забитыми черными рисунками руками тонкую талию. Юнги охает и чуть не выпускает из руки лопатку, которой переворачивал бекон. - Чонгук, отпусти, - говорит он когда руки альфы тянутся к краю футболки. - Чонгуук, - постанывает омега когда он целует метку на шее. - Я готовлю, - пытается его вразумить, а сам футболку помогает стягивать и выключает газ. Он его возбуждение через слои полотенца и облегающих джинс чувствует. Похоть в его глазах затылком видит и ремень на своих джинсах помогает расстегнуть. А Чонгук, только увидев точно для него созданные половинки, джинсой обтянутые, голову терять начал и к брату пошел. Юнги в его руки, к себе поворачивающие, отдается и голову откидывает, для поцелуев пространство открывая. Чонгук горячими ладонями по белой груди ведет, к ключицам поднимается и имя свое обводит, оно прямо под ключицей черной краской выбито. Руками все ниже скользит, багровые метки на шее оставляя. Он его за затылок к себе притягивает, глубоко целует, губы больно кусает, за утренние пытки мстит. Чонгук нетерпеливо ширинку на джинсах расстегивает и, кажется, с корнем ее вырывает. Юнги даже не возмущается и только руками сильную шею обвивает. Он брату на стол себя усадить и штаны сдернуть позволяет. А Чонгук его на лопатки укладывает и аккуратные половинки в ладонях до синяков сжимает. Он целует и первым пальцем в омегу входит, сразу глаза распахивая. - Я готовился. Омега на ухо шепчет и сразу стонет, когда пробку вытаскивают. Чонгук ее членом своим мгновенно заменяет и темп набирает. Юнги гортанно стонет и затылком об столешницу бьется. Он руки к своему члену тянет, хотя знает что брат этого не любит. Омега и прикоснуться к себе не успевает как альфа одной рукой его запястья сковывает и к столу прижимает. Юнги в потолок смотрит и на него глаза свои опустить боится, боится кончить позорно, лишь в глаза, в черный окрасившиеся, посмотрев. Чонгук, давно прознав про слабости брата, за подбородок его голову поворачивает и на себя смотреть заставляет. Юнги кончает моментально, до хруста на деревянной поверхности выгнувшись, и в себе его сжимает. Альфа на себя натягивать продолжает и чуть позже тоже кончает, семя на пол разбрызгивая. Он обессиленное тело омеги на руки поднимает и в спальню несет, на простыни алые укладывая. Их любовь неправильная. Брат брата любить не может, но им плевать. Юнги в Чонгуке глубоко и бесконечно. Чонгук у Юнги в крови течет и жизненную силу разносит. И сколько бы времени не прошло, им друг друга всегда не хватать будет. Они не насыщаются. И врозь им не жить.