Trollgust 2019

      По земле юркой змейкой пробежала позёмка, ударилась о латный сапог и рассыпалась на множество снежинок. Падал слабый снег, опускавшийся на латный доспех, украшенный черепами. Рыцарь смерти неторопливо шагала к видневшемуся в некотором отдалении обелиску, служившему печальным напоминанием о давно минувших днях - о кампании Нордскола, унёсшей жизни вряд ли меньшего количества людей, чем при начале атаки Плети.       Мерно поскрипывал под тяжёлыми шагами снег, занёсший ведущую к стелле тропку. Среди сгущавшихся сумерек хорошо было видно красную гриву женщины и кровавые всполохи, периодически пробегавшие по массивному висевшему за спиной топору. На сгибе локтя бывшей чернокнижницы лежал букет из смешанных с папоротником роз алого и белого оттенков, перетянутый широкой чёрной лентой.       Снег усиливался, и крупные хлопья кружились в причудливом танце, подгоняемые периодическими порывами ветра. Троллька наконец неспешно дошла до устремившего шпиль к небесам памятнику, на котором мягкими синим цветом сплеталась в имена вязь рун. Сделав ещё один шаг, Мэйра положила ладонь на несколько растрескавшуюся от времени поверхность зачарованного камня, пробегая глазами по наизусть известным именам. Все они - и она - отдали свои жизни для того, чтобы могли жить другие, на войне иначе не бывает.       Рыцарь смерти качнула головой. Многие из них раньше часто являлись к ней во снах. Укоряли. Плакали. Просили. Потом сны стали приходить реже, постепенно становясь менее яркими, а лица бывших соратников утрачивали черты, став со временем всего лишь тенями. И всё, что они кричали, становилось гулким шёпотом.       И даже сейчас, когда она стояла здесь, около памятника, тени всё равно как будто обступали, выныривая из снегопада, но молчали. Молчала и троллька, приходившая по старой привычке сюда раз в год. Она всегда будет помнить этот кошмар. Как и всегда будут приходить к ней в редких полуснах шепчущие тени.       Мэйра опустилась на одно колено, стряхнув гулко бряцнувшей по камню перчаткой снег, очищая немного места, и положила около самого подножия стеллы букет.       «Пусть сон ваш никто не потревожит».       Бывшая чернокнижница поднялась и, резко развернувшись на пятках, стремительно направилась обратно в ставку.