"Случайные обстоятельства"

Одна из баз «Акацуки», день спустя. Уже целых два дня Итачи практически не вставал с постели. Его самочувствие ухудшилось. Таблетки уже не помогали так, как помогали раньше. В последний раз он принял увеличенную вдвое дозу… и все равно результат едва ощущался. Все заботы о пленнице легли на Кисамэ и Дейдару. Говоря начистоту, Учихе уже было все равно, что там и как с Хинатой. Это волновало его в самую последнюю очередь. Пожалуй, даже если бы сейчас вся база сгорела, это тоже не волновало его так сильно, как волновало уходящее время. Юноша практически слышал, как за спиной тикают часы. Отсчитывают его последние дни. Их осталось немного. Два месяца – максимум, последний предел. Сейчас даже желание принять смерть от руки Саске отошло куда-то далеко на задний план. Сегодня он нашел в себе силы подняться с кровати. Хотя это будет не совсем верно. Сегодня его желание лежать и ничего не делать полностью исчерпало себя. Итачи сел на кровати, и, преодолев накатившую волну легкого головокружения, спрыгнул на пол. Усталость, сонливость, а после и головные боли с головокружением – все это было неизменными спутниками таблеток. Юноша стащил с вешалки свой черный плащ с красными облаками и надел его на себя, а следом натянул привычную маску безразличия. Медленным шагом он направился в коридор. Он уже решил, что пойдет проведать Хьюга Хинату. Эта девушка занимала в его душе какой-то особенный уголок. Она стала последней связующей ниточкой с Конохой, Родиной Итачи. Какими-то неизвестными фибрами души Учиха чувствовал, что Хината – замечательная девушка. Возможно, в другой жизни они смогли бы подружиться. Это была бы идеальная жизнь, в которой жива его семья, младший брат не ненавидит, а ценит и любит и место его возлюбленной отдано… Брюнет остановил поток своих мыслей. Он добрался до входа в подвал. Немного неуверенно юноша приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Хината сидела на полу и огрызком карандаша черкала что-то на бумаге. Надзирателей не наблюдалось. Итачи зашел внутрь и сел на свое излюбленное место на ступенях, прикрыв дверь. Хьюга подняла голову и кинула взор на брюнета. Ее взгляд был как-то совершенно по-особенному печален, но уголки губ тронула легкая улыбка. Правда, практически сразу девушка снова склонила голову над листком, на котором рисовала. Несколько минут Учиха с хорошо скрываемым интересом наблюдал за тем, что же делает пленница. Но в конце концов, он не выдержал. - Что ты делаешь? – прозвучал вопрос. - Рисую, - тихо ответила коноичи. - Покажешь? Вместо ответа она подхватила с пола несколько листов бумаги, поднялась и подошла к Итачи, протягивая рисунки ему. Юноша взял их и принялся рассматривать. Были изображены в основном лица. Разные, какие-то отдаленно знакомые, какие-то увиденные впервые. Единственное, что объединяло их – улыбки. Широкие, добрые, такие солнечные улыбки. И только один портрет выбивался из всей подборки. Этим портретом оказался портрет самого Итачи. Обладатель шарингана был изображен с равнодушным и, пожалуй, немного печальным выражением лица. Ни единого намека на улыбку. Не глядя, юноша вернул Хинате ее творения. На какую-то долю секунды Хьюга задержала свою руку около руки Итачи. Девушке захотелось именно сейчас легко сжать его пальцы и спросить, что происходит. Он не появлялся несколько дней, а сейчас пришел такой вымученный, усталый… не трудно сложить два и два и догадаться, что что-то случилось. Только неясно что. Брюнетка вернулась на свое место и вновь взялась за недорисованную картинку. В последнее время ее душу терзали смутные предчувствия чего-то нехорошего. Это чувство крепко укоренилось в сознании Хинаты, девушка никак не могла избавиться от него. Раньше интуиция никогда не подводила обладательницу бьякугана. Но в данном случае, казалось бы, хуже быть уже не может. И все-таки это ощущение сохранялось. За делом время текло незаметно. Прошло несколько часов, прежде чем Итачи поднялся и практически бесшумно покинул подвал. Он ушел, не сказав ни слова, а Хината лишь проводила его взглядом. Девушка отложила карандаш в сторону. Все желание творить резко испарилось, оставив только воспоминания. Итачи направился к своей комнате. Очередная волна головной боли вынудила его покинуть сырой, холодный, неуютный подвал. Он уже занес руку, чтобы открыть дверь, как зазвонил телефон. Пришлось взять трубку. Ничего хорошего ему не сказали.