Всего лишь сон...

Феликс был человеком, который вернулся в общежитие после похода в кинотеатр с Чанбином довольно поздно. Хотя мог в принципе не прийти, Бин всю дорогу умолял его остаться с ним на ночь, но обошлись они просто посиделками в каком-то кафе. Из-за того, что в комнате было темно, он чуть не лег на Хёнджина. Ликс хотел возмутиться, почему это Хёнджин спал на его кровати, когда у него есть своя и стоит она совсем недалеко. Но вместо этого решил промолчать и лечь на кровать Хвана. Рядом с Чанбином на прогулке Феликс мог вести себя нормально, говорить менее сковано, но все равно, когда они шли по торговому центру, спину будто жгло от чужих взглядов. Переубедить себя, что на него никто не смотрит, а тем более не осуждает, было довольно трудно, и тут даже присутствие Чанбина не спасало. Хотелось сгореть, исчезнуть, остаться дома и лежать под одеялом, в котором, как ни странно, Ликс видел спасение. В тот момент же юноша только сильнее прижимался к Бину, который отыгрывал роль такого одеяла, пусть и с проплешинами. Настроение было плохое, и хотелось, мягко говоря, провалиться под землю. Вот сейчас лечь спать и больше не проснутся, только Феликс понимает, что этого не произойдет, и придётся мучиться ещё не год и не два, а намного дольше. Почему-то заснуть на чужой кровати оказалось намного сложнее. К слову, на своей Феликс тоже долго крутился из стороны в сторону. Радовало только то, что завтра выходной, и во сколько Ликс заснёт, не имеет значения. Даже если не уснет, наверное, будет лучше. Если тот уснёт, то вновь увидит этот ужас. Сны постоянно были разные, но их связывало одно – это были кошмары. Все равно, что происходило днём, ночью это превратиться в кошмар. Ликс и забыл, когда в последний раз видел нормальные сны. Ничего лучше, чем просто лежать и смотреть в потолок, Феликс не придумал. Хотя, все же иногда поглядывал на Хёнджина, который ворочался на кровати и бормотал что-то невнятное. Подобным он промышлял довольно часто. Хван был человеком, который успокаивал. Обычно в своей комнате ты один, никто не видит, что ты плачешь, некому утешить, вокруг ни одной живой души. При переезде в общежитие, даже несмотря на то, что теперь в комнате Феликс будет жить не один, он думал, что все будет так же, как прежде. Но глубоко ошибался... Хёнджин всегда уделял Ликсу слишком много внимания, иногда больше, чем Чанбин, из-за чего становилось очень неловко. Даже Бин никогда не просыпался, чтобы отвлечь его от всяких мыслей, как это делал Хёнджин. Видимо, сон другого человека все же возможно нарушить из-за тихих всхлипов, потому что Чанбин просто продолжал мирно сопеть, пока Феликс скручивался клубочком и пытался выровнять дыхание. Но подобное повторилось и здесь, а Феликс так же обнимал колени, пряча в них лицо, когда послышалось копошение с другой стороны комнаты. Ликс весь напрягся, готовясь к тому, как на него наорут, чтобы тот наконец заткнулся, перестал вертеться, не мешал спать другим. Но после, к своему удивлению, он почувствовал широкие ладони у себя на плечах и услышал сонную фразу «все хорошо, я тут». Вместо того, чтобы успокоиться, слезы начали идти ещё сильнее. Феликс находил в этом свое удовольствие: плакаться кому-то в футболку, особенно когда тебя обнимают, сразу становится лучше, теплее и уютнее. В последнее время Феликс всё реже чувствует заботу от окружающих. Чанбин изо дня в день постоянно чем-то занят и времени на Ли совсем не остаётся, хотя он очень в этом нуждается. Большое везение, что Бин все же пошел с ним в кино. Конечно подойти и сказать: «Чанбин, мне не хватает тебя...», – кажется проще простого, но только не для Феликса. Сначала он будет колебаться, надо ли вообще это говорить. После того, как все же скажет, будет ещё неделю жалеть об этом: «я ему помешал», «возможно, он правда занят, а я всего лишь забираю у него время», «ты что, потерпеть не мог?». Голова и так забита ненужными вопросами и конспектами, а ещё если и это, голова бы просто взорвалась. Феликс уже сам не понимает, как это - жить без того, чтобы не думать наперёд о последствиях своих действий, о мнении других и о важности сказанного. Особенно когда это касается его состояния. Легче улыбнуться и сказать, что все в порядке, чем обременять кого-то своими проблемами. Из-за подобной практики иногда кажется, что самые лучшие слушатели это подушки: лишних вопросов не задают, выслушают все и до конца, не перебьют, а главное, ты не обременяешь их своими проблемами, при надобности можно попинать или поплакаться. Ликс должен был признать, что обнимать живого человека, когда плачешь, намного приятнее, чем подушку, Даже если он ничего не делает и не говорит, а просто обнимает в ответ. После подобных сцен Ли обычно извинялся перед Хёнджином, а тот лишь убеждал, что все нормально и тот может к нему обратиться в любой момент. Ликс не думает, что когда-то использует это предложение, но все же запомнил. Ещё младшему, до безумия, нравились слова «Уже поздно, иди спать, или хочешь, чтобы я поспал с тобой?», нежный и приятный голос Хвана не выражал жалость или сожаление, только нежность и некую... Любовь? Феликс всегда отрицательно мотал головой, но в итоге все равно засыпал в чужих объятьях с мыслью, что это все неправильно. В такие дни ему не снилось ничего. Определенно лучше, чем кошмары. Мирное сопение где-то вверху у себя над макушкой, всегда успокаивало, а чужое тело согревало. Пытаясь держать в голове эти воспоминания, Феликс заснул, обнимая подушку Хвана, будто это сам Хёнджин. Удивительно, но сегодня ему так ничего и не приснилось. Или же Ли просто не помнил. Это хоть немного, но радовало. Открыть глаза на следующее утро пришлось из-за манящего запаха яичницы с зеленью и беконом. Ликс ещё какое-то время колебался, стоит ли вообще поднимался с кровати, Хёнджин же все равно немного оставит. Вот только все остынет и будет невкусным... С этой мыслью Феликс поплёлся на кухню. – Оу! Сам проснулся. Доброе утро, – Хёнджин улыбнулся, раскладывая приготовленное на тарелку. Ликс кивнул, после зевая. – Ты сейчас на котенка похож.. – Что? – в ответ Хёнджин загадочно усмехнулся, поставив перед ним тарелку. Завтрак проходил тихо. Хван зависал в телефоне, а Феликс просто смотрел в тарелку, отметив, что эта яичница даже выглядит идеально. Намного идеальные, чем его жизнь. Подумать только, а это ведь просто жаренное яйцо. Всю эту тишину в один момент рушит Чанбин, который, будто из ниоткуда, влетает на кухню. Весь такой радостный, чуть ли не прыгает, поднимает Феликса на руки и целует. – Ликс, ты переезжаешь ко мне! Я договорился кое с кем, и они согласились поменять тебя с Крисом. Я так счастлив! – Ещё пару кратких поцелуев, крепкие объятия, растерянный взгляд Ли, который бегает со стороны в сторону, и Хёнджин, который застыл, смотря в тарелку. Тело напряглось, но несмотря на свое большое разочарование, Хван легко улыбнулся, смотря на парочку. – Хех, ну что же, я очень рад за вас.. Я теперь буду жить с Бан Чаном, да? – Бин кивнул. – Надеюсь, это маленькое чудо не принесло тебе много проблем. Просто в последнее время ты очень сонный ходил. Надеюсь, это не из-за того, что вы тут допоздна сидели и болтали или что-то подобное? – Ликс явно сейчас желал испариться и старательно прятал взгляд за слегка отросшей челкой. – Нет... Это просто... Я же люблю почитать на ночь. А тут книга очень интересная, – Хван пожал плечами, с раздражением посмотрев на обоих, пытаясь не накинуться на Чанбина. Это было чертовски несправедливо. *** Переезд не занял особо много времени. Только все покинули комнату, Хёнджин безжизненно упал на кровать. Появилось желание покричать на кого-нибудь или ударить, но бить Чана было весьма рискованно: можно просто получить в ответ, только в два раза сильнее, а других кандидатов рядом не было. В попытках хоть как-то себя успокоить, Хван начал пересматривать все имеющиеся фото Ликса. Морально легче не станет, зато злость на Чанбина уйдёт, хоть и не надолго. Откуда у Хёнджина фото Феликса? Хван часто фотографировал его, пока тот не видит. И он совсем не сталкерит за младшим, нет. Просто пытается компенсировать его отсутствие. У Хёнджина есть фотки и серьезного Феликса, и то как он ест, и как на парах сидит и старательно пишет конспект или с интересом уминает пирожное. Даже то, как он злится, что выглядело довольно мило. Много фотографий, где он грустный или же просто не выражал никаких эмоций и всего пару, где он улыбается, совсем немного, лишь уголками губ, смотря куда-то в пол и думая о своем. И не потому, что Хван не мог словить подходящий момент, просто он и вправду очень мало улыбается. И, наверное, то перед чем Хёнджин просто не мог устоять – Феликс слишком мил, когда спит, настолько, что одно из таких фото красуется на главном экране его телефона. – Не считаешь это странным? – На кровать возле Хёнджина сел Крис. – Не вижу в этом ничего странного... – Хван попытался отвернуться от него, на что Чан лишь тяжело вздохнул и похлопал того по спине. – И как тебя так угораздило?.. Если что, я у Уджина...