Если жизнь мою можно было бы заменить другой...

Кристина. Альбина мне долгое время говорила про обезвреживание бактерий в моей ране, про какие-то заражения. Ну зачем мне это всё? Действительно, оно мне не нужно, поэтому даже ничего не услышала из сказанного ею, а просто отдала в плен свою бедную ручку. Почему-то мне резко стало больно. Никогда я такой боли не ощущала, из-за чего сразу же отдёрнула руку на себя. — Больно? — удивилась Альбина, будто никогда не видела людей, испытывающих боль. — Не думала, что ты такая неженка. Нужно ещё совсем чуть-чуть перекиси, — взглянула она глазами ангелочка, — иначе заражения не избежать! — Наплевать, — встала я с корточек, от чего ноги сразу заныли. До кровати дойти мне не составило труда, но было не очень приятно. — Как пожелаешь… — Альбина начала собирать назад эту никчёмную аптечку, в которой нет ничего кроме использованного нами. Пластыри бы хоть положили. И, словно услышав мои мысли, Бина достала из своего рюкзачка несколько разноцветных пластырей и протянула их мне со словами: — Справишься сама? — а когда это я начала с тобой общаться и показывать свою несамостоятельность? — Справлюсь, — видимо она желала услышать слова благодарности, но не тут-то было! Я же гордая? Через полминуты, когда я осталась одна в своей половине, взяла красный пластырь и наклеила его на ладошку. Вроде как не отклеивается, значит я не настолько безответственная. И всё же совесть меня замучила. — Спасибо, — твёрдым голосом произнесла я. Не отвечай, забудь, меня вынудили! — Пожалуйста… — её тихий голосок заставил меня повернуться в сторону. Я сразу же вскочила со своего места и подбежала к Альбине. — Почему ты плачешь? — что же я творю?! — Что случилось? — Боюсь, ты не в силах мне помочь… — я и не смогу? Не верю! — И всё же. Столько событий произошло за это время… И эта чёртова рука болит! — уже не выдержала она и перешла в режим истерики. Как же я ненавижу жалобных людей, но почему-то не в этом случае. Здесь же мне просто хотелось помочь, несмотря ни на что. Странное чувство, но не могу сказать, что это симпатия. Да и не дай бог мне понравится Альбина, я же ей жизнь сломаю... И всё же мне стало жалко Алю, в глазах больше не было огня, дыхание стало легче. Мы обнимались. Впервые за такое долгое время мне было спокойно. Я уже не хотела ничего менять. Пусть даже я и успела проявить к ней какую-то симпатию, всё равно это останется в моём сердечке. — Можешь всегда надеяться на мою поддержку, если тебе так сложно, — зачем же я всё это говорю ей прямо в лоб? По моим словам же легко догадаться о всей ситуации! — Что с тобой? — подозрительно спросила Альбина, но одновременно поняла, что этот вопрос был явно лишним и его не следовало задавать. — Мне очень сложно! Мне сложно с самого детства! Удача никогда не была на моей стороне! Одноклассники всегда были против меня, и при любой подходящей ситуации они меня гнобили или наговаривали клевету! — Больше не услышишь такого, — гордо заступилась я и похлопала Але по плечу. — Пускай только посмеют. — Защищаешь… — Вы говорила девчонка, — лучше этого не делать, я уже привыкла к жизни вместе с издевательствами. Если ты будешь постоянно за меня заступаться, мне будет не по себе. Прошу тебя, не нужно быть моим защитником, — Альбина выбралась из объятий и ушла в ванную комнату, закрыв за собой дверь. Её слова звучали, как будто мои чувства только что отвергли. Но мне всегда было наплевать на мнение других. Я всё равно остаюсь собой, пусть немного и больно. Моё желание защищать беззащитную девочку было растоптано. А растоптала его та самая девочка, которая и постоять за себя не может. Но в данный момент есть одно огромное и секретное НО: мы специально уехали из родного города, родного дома, так как в бизнесе у родителей появились враги, которые приписали нам лживые обвинения, и теперь нас розыскивают эти люди. В том числе опасности подверглась и Альбина. Эти рыла откуда-то узнали о ещё одном члене семьи и угрожали! Родители незамедлительно приняли решение, уехать. А на самом деле родственников у нас здесь нет — всё это выдумка. Просто есть некоторые вещи, о которых Альбине лучше не доносить, пока её нервы окончательно не сдали. А вот на счёт родителей… они так добры к Альбине, а про меня забыли. Но это всего лишь ревность к новому члену семьи, на что я дальше и надеюсь. Не удивлюсь, что я буду виновата в том, что она в меня влюбится. Хотя… кто же её знает? Вдруг она исключительная натуралка? Уф, пошли плохие мысли в голову. Нельзя, Крис, нельзя. Примерно после сорока минут я уже начала беспокоиться. Что можно делать так долго? Нет, ну я конечно всё понимаю, но даже телефон она оставила в комнате. Из любопытства я постучалась в дверь ванной. — Альбин, всё нормально? Ты там уже сорок минут, — ответа я не услышала даже по истечению пяти минут. Тогда я уже решила зайти. Не могла же она оттуда выйти? Моя рука потянула ручку двери на себя. Дверь открылась. Мои глаза увидели такую картину: бедная девочка лежит на полу без сознания. Без секунды раздумий я бросилась к Альбине и начала нести её на кровать. Когда эта лёгенькая пушинка оказалась на своём месте, я принялась осматривать доступные участки тела: пульс есть, никаких видимых повреждений мои глаза не нашли. Значит, дело не в них. После этого моему осмотру подверглась ванная. Никаких лишних, подозрительных предметов я опять-таки не нашла. Значит, это просто обморок от усталости. По крайней мере я всей душой на это надеюсь. От всей этой усталости и проблем у меня уже болела голова. А глаза желали как можно скорее проникнуться темнотой. По желанию организма я направилась спать, предварительно чмокнув в лоб Альбину без сознания, выключив свет. На утро мои веки были очень тяжёлыми. Встать от голоса мамы было невыносимо трудно. Во сколько же я вчера легла? Вроде даже двенадцати не было! — Кристина, поднимайся. Все ждут только тебя! — а вот тут мне уже ничего не было понятно. Куда можно идти с утра пораньше? И что с Альбиной? Все мои заставили меня подняться с тёплой постели. Первым делом я оглянулась. Ничего интересного я не обнаружила, так как комнату мама уже успела покинуть. Здорово! Я даже не знаю, куда мне собираться! Не говоря уже о времени и других банальных вопросов по типу «Кто я?», «Где я?».