Всё-таки Гуки простил нашего ТэТэ

***

       — То есть как он ушёл? — с выпученными глазами спросил Чонгук, глядя на старшего, — Хосок-хён, я повторяю. То есть как он ушёл?        — Ну… — тянет тот, — Не ушёл, уехал, — странно улыбнулся Чон-старший и посмотрел на макнэ.        — Вот оно как, — младший опустил голову, сверля взглядом пол, — Ясно…        Хён быстро преодолевает разделявшее их расстояние и обеспокоенно смотрит на вокалиста.        — Да он скоро вернётся, чего ты так сильно переживаешь? — трясёт за плечи парня Хоуп, пытаясь привести его в чувства.        Тот горько усмехается и выдавливает из себя ядовитую улыбку.        — Не бери в голову, хён. Все в порядке, — Гук разворачивается и уходит в комнату, так же смотря в пол.        «Как там говорится? Поматросил и бросил, да?» — усмехается Чон, садясь на кровать, как вдруг…        — Ауч! — шипит младший и быстро встаёт, — Грёбаный Ким, мать его, Тэхён! Теперь жопа болит! — хнычет Чон и переворачивается, уже ложась на живот.        Вчера, и не только, Мистер Ким хорошенько повеселился с его малышом, ведь отпуск и подразумевает полный отдых. Сама новость об отдыхе всех парней потрясла. Они были на седьмом небе от счастья! Два месяца — это же пик блаженства!        Собственно, для двоих парней это была большая удача. Даже тогда, когда им только-только объявили об этом, то Тэхён как-то странно взглянул на макнэ и ухмыльнулся. А младший, почувствовав, на себе чей-то взгляд, обернулся и посмотрел на хёна. Увидев в омутах глаз Кима адский, тот самый, огонёк, Чон смутился и заметно покраснел, отвернувшись от Кима.        Но самое страшное ожидало парня не тогда, когда после тренировки его прижали к стене и впились в губы смачным поцелуем, не тогда, когда стали покрывать шею засосами, лапая во всех местах, нет. Самое страшное началось тогда, когда его завёл в комнату к Тэхёну сам хозяин комнаты и грубо бросил на кровать, нависая над податливым телом макнэ.        Тогда его ждала незабываемая ночь. Точнее, ночи. Они скакали в постели почти две, мать их, две недели! Каждый божий день Мистер Ким Тэхён совсем не жалел чонгукову попку и брал его где угодно: на кровати, на полу, на комоде, на подоконнике, в ванной даже на стиральной машине! Но вот когда все старшие уходили… Ох, начиналось такое порно — шоу, что парочка еле успевала убрать следы их приятного времяпровождения.        Но в один прекрасный день они настолько сильно заигрались, что не успели убрать следы с кухонной тумбы и медленно ретировались в ванную комнату. Прямо в момент яркого пика, когда рассудок замутнён, а с губ срываются стоны и дорогое сердцу имя, тогда все и случилось.        — КИМ ТЭХЁН И ЧОН ЧОНГУК! ГРЁБАННЫЕ КРОЛИКИ! ТАЩИТЕ СВОИ ЗАДНИЦЫ СЮДА И ИЗВИНЯЙТЕСЬ! — кричал с кухни самый старший и топал ногами, пока остальные ребята тихо сидели на диване и ждали, когда мелкие придут полуголые или, не дай бог, нагие и станут вымаливать у Джина прощение.        Тогда было смешно только оставшимся четверым парням, которые находились на диване и ждали реального месива. Но, как гласит закон подлости, парочка вышла в белых халатах, которые были заныканы везде, где парни устраивали свои марафоны. А дальше они просто поговорили. Точнее, говорил Тэ с Сокджином, пока макнэ стыдливо прикрывал шею и опускал взгляд, краснея и слыша неосуждающие смешки от остальных.        «Боже, дай мне сил пережить, этот день…» — умолял в мыслях Чон, а после перевёл взгляд на диван, встречаясь с четырьмя парами глаз хёнов, которые смотрели на вокалиста с неприкрытым счастьем и ехидством.        Тогда они вчетвером встали и увели Гуки в сторону ванной под пристальный взгляд Тэхёна, иногда хихикая.        — Я так понимаю, что наш ТэТэ слишком заигрался? — игриво произнёс Пак, смотря на сжавшегося донсэна. А точнее, на его шею, — Он тебя сожрать пытался что ли?        — Ну Чимин-а, хорош смущать ребёнка. Мы же его с Тэхёном только что от такого важного дела оторвали! — произнёс Намджун, смеясь и пихая парня в плечо.        — Мелкий, давай договоримся, — встрял Мин, — В следующий раз, когда будете резвиться на кухне, постарайтесь стелить под себя что-нибудь, чтобы Джин не устраивал ор, ладно? — похлопал младшего по плечу рэпер.        Макнэ неловко кивнул, не решаясь посмотреть на людей перед ним и вызывая у тех яркую улыбку. Те ещё раз одарили парня счастливыми лицами и проводили в комнату, не забывая сказать напоследок:        — Удачно вам порезвиться, мелкие!

***

       Но сегодня его любимый Хён взял и уехал. Вот так, не предупредив. Вот почему всё так? Тэхён просто взял и бросил своего зайчонка, который продолжил тихо посапывать в подушку после бурных выяснений в любви. Как сказал Хосок-хён, Ким умотал сегодня утром со своими друзьями в мини-круиз, попросив старших предупредить макнэ о его отсутствии. А на остальные вопросы он предпочёл промолчать и быстро уехать.

***

       Лёжа на своём животе в гостиной, Гуки смотрел по телевизору какое-то шоу.        — Чем занят, мелкий? — раздался над младшим голос Пака. Розоволосый присел рядом с донсэном, — Спрашивать, почему ты лежишь на животе бессмысленно, верно?        — Хён, ну ты и так все прекрасно понял, — буркнул парень, продолжая пялиться в экран.        — Не хочешь сегодня куда-нибудь сходить? — спрашивает Пак.        — Не-е, хён, — показывает язык Чон, — Хочу сегодня поваляться дома и отдохнуть…        — Хах, конечно, тебя так ТэТэ отжарил, что, наверное, жопа болит? — усмехается тот.        — Ой, не завидуй, мелочь, — язвит Гуки.        — Ну посмотрим, — старший вокалист резко, но не больно, хлопает по левой ягодице донсэна, вызывая у того вскрик.        — Мать твою за ногу, Пак грёбаный Чимин! Не трогай задницу!        Младший вскакивает, а потом резко хватается за пятую точку, жалобно скуля.        — Что, настолько сильно, болит? — уже обеспокоенно спрашивает старший, глядя на друга.        — Представь себе! — почти со слезами проговаривает младший.        — Погоди, — Чимин быстро бежит за аптечкой, ища обезболивающую мазь, после возвращаясь к Чону, — Так, тебе стоит помазать… Ну… Там… Ты понял.        — Ох… Понял, хён, — произнёс Гуки, беря из рук Чимина тюбик мази и еле шагая к ванной, а у старшего в глазах читается только некое сожаление и переживание за парня.        «Ох… ТэТэ, ты перестарался… А ещё смотался хрен знает куда… Бедный Гуки», — думает старший, вставая и идя по направлению к младшему, осторожно стуча по двери в ванную.        — Гук-а, ты как там? — спрашивает тот, слушая шум за дверью, — Ты там жив?        — Да, хён, я в порядке, не волнуйся, — говорил Чон и минут через 15 вышел, — Спасибо большое, — младший протягивает тюбик обратно хёну.        — Оставь себе, — Пак выставляет ладонь перед собой, — тебе она нужнее, мелкий, — он заботливо потрепал донсэна по голове, — Гуки, иди отдохни.        — Да, спасибо хён, — говорит макнэ и уходит в свою комнату, включая телевизор.        — Мелочь! Я в магаз! Не скучай, — кричит из гостиной Чимин и оттуда же слышится хлопок двери.        — Хорошо, хён, — проговаривает Чон в никуда, вспоминая про свои соцсети. Открывая твиттер, он просто выпадает в осадок. На фото Тэхён. С его друзьями.        — Даже не сказал и свалил. Кусок дерьма.        Чонгук злится. Ужасно злится. Ведь его любимый сегодня утром собрал вещи и уехал. Сегодня он отдыхает с ними на яхте, а он знает, к чему обычно приводят такие отдыхи.        Они купаются, улыбаются, а Гук горько усмехается и спускает одинокую слезу.        Вот вы спросите, а что тут такого? Разве Ким не имеет права на отдых с друзьями и вообще, он хочет отдохнуть. Но ведь это не значит, что он может вот так оставить Гуки и уехать. Мог хотя бы и предупредить.

***

       Тут по квартире разносится хлопок двери и дом сразу же наполняется голосами хёнов. Но не Тэхёна.        — Мелкий, ты там как? — разносится голос Чона-старшего, — Не соскучился? — танцор стучится в дверь парня, а потом приоткрывает дверь, — Гуки! Гуки? Ты чего?        Походу, тот заметил грустное выражение младшего и сразу же подскочил к нему, смотря на его лицо.        — Чонгук-а! Чон-а! — зовёт тот и легонько похлопывает по щекам макнэ.        — Что за шум? — в комнату неожиданно заходят все остальные парни и направляются к двум Чонам.        Гук резко смаргивает капли слёз и приподнимается на локтях.        — Эй-эй-эй, не так быстро, ковбой, — приостанавливает Гука Мин и опускает обратно, — Не торопись, мы не будем давить.        — Что бы я без вас делал? — улыбается Гук и все равно садится, уже несильно морщась от небольшой боли в заду, — А где вы пропадали так долго? Вас с самого утра не было.        — Мы по магазам прогулялись, одежку смотрели, — проговорил Джин садясь с ребятами на пол перед макнэ, — Ты как?        — Жив, вот только зад мой не особо, — усмехается брюнет и смотрит на хёнов, — Что купили?        — Да так, пару вещичек прикупили, да молочко твоё банановое взяли, — Намджун протянул младшему бутылочку с молочком, — Чимина встретили в аптеке.        — Почему в аптеке? — удивился брюнет.        — Мазь он тебе обезболивающую выбирал. Целый час шарахался там и консультантов доставал.        — Вау, Чимин-Хён, — ярко улыбнулся Гуки, — Так приятно знать, что ты заботишься обо мне.        — Да ты там в гостиной так взвыл, когда я тебя по булкам шлепнул, что у меня чуть сердце не остановилось! Естественно, я волнуюсь! Да мы все.        — Ох, спасибо, конечно, но я могу и сам о себе позаботиться, — младший открывает бутылочку и отпивает немного, — хотя, я и не против, что вы заботитесь обо мне.        — Ох, какая кроватка, — на чонову кровать плюхнулся Юнги, занимая почти всё место.        — Мы вчера с ТэТэ там сексом занимались, дедуля, — ухмыляется макнэ под громкий хохот ребят и бесконечный ор уже Мина, — Не думаю, что тебе будет приятно лежать на всём этом.        — Я тебе это ещё припомню, засранец.        — Давай у меня сначала жопа пройдёт, потом ты и припомнишь, ладно? Уж извини, но с больной задницей особо не удобно.        — Да ладно, я ж любя, — усмехнулся Юнги, садясь рядом и трепля донсэна по макушке.        — С мазью от Чимина твоя задница быстро пройдёт, — высказался Джун.        — Ага, я рад.        — Кстати, мелочь, — обратился к макнэ Джин, — Не заметил, что у тебя волосы отросли неплохо так?        — Кстати, да, — подтвердил Чимин.        — Тогда пора запилить селфу для Арми, чтобы знали, что я ещё жив, - сказал тот, беря в руки телефон.        — Ты хоть шею свою замажь, а? — подал тональник Чону Хосок.        — Да, спасибо, — сказал Гук и принял косметическое средство. Он нанёс немного, нет, ОЧЕНЬ много тоника на руки и стал замазывать следы от засосов, — Айщ-щ, — шипит парень от этого.        — Твоя шея хоть немного жива? — спрашивает Джун, смотря на шею макнэ.        — Думаю, нет, — с жалостью к самому себе произнёс Гуки, продолжая наносить тональник.        Спустя некоторое время Чонгуку удалось скрыть засосы, не без помощи старших, конечно. Он расправил волосы и прикрыл тёмными прядями половину лица, смотря точно в камеру. Он делает пару снимков на глазах у хёнов, а потом открывает твиттер.        — Ну как, получились?        — Ага. Вот только Арми уже перепугались, что от меня нет никаких новостей. Сейчас исправим.        Чон на телефоне быстро редачит фото, а потом выкладывает на их странице в твиттере.        — Вот и всё, готово.        — Поздравляю, теперь официально воскрес в глазах фанатов, — хлопает в ладони Джин, — Ну что, может теперь поедим?        — Пожалуй, я пас, — проговаривает Чон-младший и вновь ложится на кровать, — Идите, я пока посплю.        — Уверен? Будет курочка и рамен, — заманивает вокалиста Джин.        — Не… Я сейчас хочу по-о… Спа-ать… — и макнэ тут же отрубается, засыпая прямо в одежде.        Всё хёны в комнате хмыкают, а после, Чимин и Хосок подхватывают Чонгука и переворачивают, так как он лежал поперёк кровати, а подушки лежали в другой стороне.        Уложив их младшенького спать, те прикрыли его одеялом и вышли, отпуская парня в глубокий сон.

***

       — М-м-м-х… — сонно мычит Гуки, разлепляя глаза. Он приподнимается и принимает положение полусидя, — Аргх… — боль в пояснице и в заднице немного утихла, а это самое главное.        Взглянув на часы, Чон просто охренел. 3:09.        — Вот это я поспал, конечно, — проговаривает макнэ и прикладывает ладонь ко лбу. Вроде не болит, все в порядке.        Он поднимается с кровати, а позже включает компьютер, попутно врубая на телефоне виверс. Там он достаточно долго не появлялся, поэтому сегодня он восполнит все эти моменты и пообщается с фанатами.        «Как дела?» — гласил первый пост айдола.        Арми, заметившие его пост, начали сразу же активно его лайкать и обсуждать.        «Никак не могу уснуть. Чем бы мне заняться?» — снова спрашивает Гуки.        «Уже давненько не играл в Overwatch. Может, сыграть?»        А потом Гуки резко захотел поесть, о чём, собственно и написал, говоря, что он хочет рамен.        Заварив себе лапши и придя обратно, он загрузил игру и погрузился в виртуальный мир, играя вплоть до семи утра, не забывая переписываться с фанатами до 4.        И вот, уже будучи уставшим, сонным и наевшимся, Гуки выключает компьютер, раздевается догола, закрывает комнату на защёлку, чтобы его, не дай бог, никто не потревожил, и расправляет постель, щеголяя голым задом по комнате.        Наконец, оказавшись в тёплой кроватке под одеялом с Куки, Чон засыпает просто моментально, утыкаясь в подушку.

***

       Телефон макнэ просто разрывало от сообщений. Вот кому в голову пришло такая гениальная мысль, что Гук найдётся, если его телефон взорвать звонками и сообщениями?        — Чтоб вас разорвало. Кто ещё посмел меня так рано разбудить? — нервно произнёс брюнет, смотря в экран смартфона. 19:58. Просто прекрасно. Проспать 12 часов подряд — вот оно, чудо. Но парень мог и дальше спать, но нет же! Надо ему с самого «утра» взорвать и телефон и мозг.        Собственно, Чон уже знал, что за идиот способен на такое. На экране светились окна с сообщениями и пропущенными звонками.        «Пропущенные от Папочка: 152»        «Сообщения от Папочка +999»        А Тэ не скупился на внимании к своему зайчику и завалил того письмами. В основном сообщения были с содержанием:        Папочка: «Кроля, ты покушал?»        Папочка: «Малыш, как твоя попка? Не болит?»        Папочка: «Твоя попка самая лучшая в Корее»        Папочка: «Мой самый сладкий мальчик, ты где? Моя детка, наверное, спит?»        Сладкая детка: «Твоя детка и дальше бы спала, если бы её телефон не разрывался звонками, говнюк»        Папочка: «И с каких это пор я стал говнюком?»        Сладкая детка: «Нефиг было меня одного бросать. Вали теперь к своим друзьям и трахай их куда захочешь»        «Сладкая детка» добавила «Папочка» в чёрный список

***

       Чонгук, отбросив телефон в сторону, просто-напросто поставил его на зарядку, отключив звук, и дальше завалился спать. Ведь когда ему ещё представится такая возможность? Скорее всего, когда его любимый ТэТэ приедет, то спокойных ночей ему точно не видать. А все потому, что Киму не особо нравится, когда его называют кем-то, кроме «Папочка», «Хозяин», «Господин» или просто «Тэхён-и».        Наконец, проваливаясь в желанный сон, Чону сразу же стал сниться его самец Ким. Такой горячий, страстный и развратный.

***

       Тэхён глубоко целует своего Кролю, блуждая руками по телу младшего, сжимая и разжимая мягкие ягодицы. Старший нежно укладывает парня на кровать, тягуче целуя, посасывая верхнюю и нижнюю губу. А Гуки тихонько постанывает в поцелуй от того, что любимый руками задевает все эрогенные зоны, кроме сосков.        Ким спускается на шею, покрывая её сначала поцелуями, а позже оставляя засосы. Понимая, что на Гуке слишком много тональника, то Тэхён нащупывает на тумбе влажные салфетки, не отрываясь от шеи возлюбленного и слушая его поскуливания.        Эти чувственные поцелуи в шею, ключицы, плечи и подбородок заставляют закусывать губки, обвивая сильную шею руками и прижимая ближе.        Погодите, что-то не так. Уж слишком реалистичный сон выходит. Почему Чон чувствует, как на его теле бродят большие и родные руки, оглаживая точёные изгибы парня. Чувствует, как по шее проходятся любимые губы, посылая волну мурашек.        Метаясь по подушке, Чонгук широко распахивает глаза, видя над собой любимого Тэхёна. Тот нежно улыбался своему крольчонку, одной рукой поглаживая щёчку младшего.        — Прости, любимый, — Ким своим лбом с чоновским сталкивается, смотря точно в любимые глаза. Как же он соскучился по этим оленьим глазам, кроличьим зубкам и мягким губкам. Вроде, прошло около двух дней, но кажется, что вечность, — Прости, Малыш.        Гуки улыбается и целует того в уголок губ и прижимает своего ТэТэ к шее, получая в неё порцию поцелуев и засосов, зарываясь пальчиками в его волосы, а после целуя в висок, сводя ножки вместе.        Тэхён это замечает и старается как можно больше расслабить его мальчика, целуя в шею и ключицы. Чувствительные сосочки он пока что трогать не будет.        Аккуратно раздвигая ноги своего макнеши и проводя ладонями по невъебенным бёдрам, кайфуя, как стальные мышцы перекатываются под кожей. Да, младший превосходит всех своих хёнов по мышечной массе, но в данной ситуации они оба знают, кто ей управляет. Немного осмелев, Чонгуки обвивает своими ногами талию любимого и выгибается под ним, как кошечка.        — Ты невероятен, Детка, — проговаривает Ким и проводит пальчиком по все ещё растянутому колечку мыщц, — Даже растянут.        — Потому что мой… М-м-м-х… Папочка… Очень хорошо разрабатывает мою попку, — пошло произнёс младший, и облизал губки, вновь вгрызаясь в кимовы губки.        — Тогда ты готов принять меня полностью?        — Если только мой Папочка будет со мной нежен, — Гуки мажет по пухлым губам, прося заранее быть нежнее.        — Как пожелаешь, мой Малыш, — в конце Ким выделяет два последних слова, плюёт на ладонь немного слюны и размазывает по колом стоящему члену, впиваясь в чоновы губки, кусает их и зализывает.        Наконец, когда жаркий танец языков был в самом разгаре, то старший проталкивает сначала головку, слыша стон в поцелуй. Он задерживается, давая парню под ним привыкнуть, а после толкается снова и теперь до середины.        Гуки от такого действия слегка вскрикнул, кусая губы напротив и чувствуя, как его руки убирают с тэхёнова затылка и сплетают в замок с кимовыми руками.        Когда старший толкнулся уже до основания, то Гуки откинул голову назад, с протяжным стоном. А когда младший ощущает, как его чувсвительные соски начинает сосать и крутить среди длинных пальцев, то он прижимает любимого к своей груди ближе и прогибаясь навстречу наслаждению.        С гуковых губ слетают пошлые звуки, шепча любимое имя человека над ним.        — Я… М-м-х… Люб-блю… Ах! Т-тебя… — еле выстанывает Чон, ведь он просто сейчас сойдёт с ума, ведь его так обалденно ласкают руки старшего.        — Я тебя тоже люблю, Крольчонок мой сладкий, — старший на секунду отрывается от ореолов темноватых сосочков, а потом вновь к ним припадает, рисуя на одном непонятный узор, а другой теребя пальцами. Свободной рукой Тэхён придерживает возлюбленного за бедро, приподнимая и проникая глубже под сладкие стоны его мальчика.        Нежно двигаясь в парне, Ким пытался доставить ему максимум удовольствия и наслаждения, а не боли и грубости. Нет, Гуку нравится, когда его жёстко втрахивают в кровать, но сейчас ему нужна нежность и забота.        — Ах! Тэх-хён-и! Я-я сей-час кон-нчу! А-а-а-х! — стонет Чонгук и выгибается, пачкая спермой свой животик.        Тэ тоже долго не держится и извергается в парня через пару минут, смотря, как из ануса его мальчика вытекает белёсая жидкость.        Гуки аккуратно тянется своей ладошкой к подрагивающему от оргазма колечку мышц и собирает немного семени на два пальчика, а после облизывает их как леденец, все ещё смотря на старшего.        — Папочка такой большой и сладкий, — на выдохе шепчет Гук, втягивая Кима в новый и тягучий поцелуй.        Чувствую, сегодняшняя ночь будет наполнена исключительно нежностью и заботой.

***

       — Ну и как там они? — спрашивает Чимина, который только что посмотрел в комнату нашей парочки, Шуга.        — Лучше некуда, дедуля, — улыбается во все 32 Пак, — Всё-таки Гуки простил нашего ТэТэ.        На этой светлой ноте все, стоящие рядом с комнатой ребят, разошлись, радуясь за них.

***

       А в тёмной комнате, которую закрывает плотная штора, лежит абсолютно счастливая пара, прижимаясь во сне друг к другу.