Пьяный спор, имеющий продолжение

      Итак, всё началось спустя пару дней после Армагеддона. Кроули и Азирафель, как обычно, распивали неприличное количество алкоголя в книжном магазине ангела, развалившись в уютном полумраке на диване, который, хоть и выглядел свежо, пропах стариной и книгами. Двое мужчин, начиная от обсуждения их будущего, пришли в итоге к пьяным спорам о том, что утки имеют свою секретную резиденцию, в которой хранится компромат на различных медийных и политических деятелей. Ведь зачем ещё нужны уши птицам, которые сутками жрут хлеб в парках? — Всё, ладно. Ладно! — пьяно закончил спор Кроули, считая свою теорию об утином заговоре истинной. Даже в таком состоянии Змий умудрился изящно достать полупустую бутылку вина, так же изящно щёлкнув тонкими пальцами, превращая вино в виски и, отглотнув приличную дозу спиртного, уже не так изящно скривился, зажмурил глаза и громко выдохнул из себя воздух. Мотнув головой и взмахнув огненной гривой, демон впился глазами в собеседника, облизнув высохшие губы. — А теперь, ангел, скажи, как ты можешь сутками сидеть и читать эту гору старой литературы? — вяло шевеля языком, Змий всё же попытался придать голосу привычную уверенность и натянуть на лицо дьявольскую улыбку. — Что? Как ты можешь говорить такое?! — опьянение на мгновение отступило, позволяя ангелу довольно бодро вздрогнуть и возмущённо вскинуть брови, но тут же заставило сесть обратно, ударив в голову и размыв очертания мебели. Закрыв глаза и вздохнув, собирая мысли в кучу, Азирафель продолжил, — Книги — это величайшее творение людей, в них столько мыслей, чувств, переживаний, исторических сведений… Да это моё любимое занятие, знаешь ли. — закончил мужчина, видя, как Змий закатывает глаза от его красноречия и восхваления книг. — Но ведь ты не можешь читать дни напролёт, не отвлекаясь, так? — Ещё чего, конечно могу! — ангел то ли не замечал, то ли не хотел замечать азартные нотки в голосе демона и его хитрую усмешку. — Спорим, что ты не сможешь весь день читать, не отвлекаясь, даже если кто-то, — на этом слове Кроули сделал определённый акцент, — будет тебе мешать? — Спорим! — выпалил Азирафель, уверенно вздёрнув подбородок. — Вслух? — Могу хоть пропеть, — горделиво вставил ангел. — Ну, это лишнее, — Змий пьяно икнул и хлопнул себя по груди ладонью.

***

      Азирафель не мог не улыбаться, краем глаза замечая безысходность Кроули, который около четырёх часов прыгал вокруг ангела с бубном, и в прямом, и в переносном смысле, пытаясь отвлечь того от чтения, но Азирафель даже не сбился, уверенно и с выражением читая какой-то рассказ. Единственным условием их спора, как они успели обговорить утром, было то, что Кроули не мог закрывать ангелу глаза, рот, прятать текст или портить саму книгу и рабочее место. И чего только Змий ни наделал за это время, но безуспешно. Сейчас Кроули с грустным видом сидел под столом и пытался щекотать пятку ангела, на что тот даже не дёрнулся.       Но в какой-то момент демон перестал «мешать» Азирафелю и притих. Ангел хотел уже объявить себя победителем и закончить спор, но не успел. Но он смог заметить приближающуюся голову Змия, чьи глаза пылали, а азартная улыбка была настолько широкой, что лицо демона могло треснуть. Ангел не успел даже подумать, что могло вызвать такую уверенную радость явно проигрывающего Змия, как вдруг почувствовал юркие пальцы, быстро и умело расстёгивающие ремень и ширинку брюк. Азирафель хотел было что-то сказать, но проигрывать не собирался. Первым делом он невинно подумал, что Кроули решил просто раздеть его, дабы смутить. Но ангел забыл, что демоны, особенно такие демоны, как Энтони Дж. Кроули, далеко не невинные. Поэтому щёки Азирафеля быстро залил румянец, а в горле появился ком, когда почти-победитель почувствовал, как длинный и горячий язык демона проскользнул ангелу в бельё и обвил ствол члена. Вместо слов, написанных на бумаге, ангел беззвучно открыл и закрыл рот, из которого тут же вырвался тихий стон, а руки потянулись к голове Кроули, путая пухлые пальцы в огненно-рыжих прядях. Читать, соответственно, ангел прекратил, что уже делало Кроули победителем. Но заканчивать так просто он не собирался. Кое-как убрав ухмылку, Кроули насадился на уже почти вставший член ангела, мысленно поблагодарил Сатану и Бога за возможности змеиных глоток, ритмично скользя пастью по плоти. — К-Кроули, что ты делаешь? — запинаясь, проговорил Азирафель, неспособный отвести смущённый взгляд от того, что сейчас происходило у него между ног. — Тебе что-то не нравится? — Змий, глядя в глаза ангелу, провёл языком от основания до головки, слизывая каплю солёной смазки. — Перестань, — почти прошептал ангел, ещё сильнее покраснев от пронзительного тягучего взгляда янтарно-медовых глаз. — Так останови меня, мой ангел, — протянул Кроули, закидывая локти на оголённые по щелчку пальцев бёдра Азирафеля.       На это ангел лишь закусил губу, наблюдая, как его член плавно погружается в горячее змеиное горло. Конечно, Азирафель мог остановить обнаглевшую ползучую гадину: он, как никак, Сын Божий, Ангел Азирафель, Страж Восточных Ворот, чьё существо напрямую создано карать и убивать всякую нечисть. Стоило ему лишь пожелать — Змий согнулся бы в агонии тут же, как только его нечестивые пальцы коснулись бы божественной плоти. Но Сын Божий Азирафель вовсе не желал кары Змия, он желал, нет, он хотел, чтоб это греховное отродье обвило длинным языком его член и насадилось на него ртом до основания, высасывая все соки. Впрочем, именно этим Кроули сейчас и занимался. За эти тысячелетия у демона был не один мужчина и не одна женщина, так что опыта, какие именно плюсы есть в длинном, юрком языке и глубокой, мягкой глотке со сжимающимися кольцами мышц и отсутствующим рвотным рефлексом, у него было предостаточно. Так что, не побоюсь выразиться, Кроули был богом, точнее, демоном минета. Среди смертных уж точно. Чем и не стеснялся пользоваться, выбивая из ангела приглушённые стоны, заставляя того выгибать спину, разводить ноги в стороны и до боли тянуть волосы Кроули, прося, или, скорее, заставляя того двигаться всё быстрее и быстрее.       В какой-то момент ангел скользнул бёдрами ближе к краю стула, выгнул спину и напряжённо согнул ноги в коленях, на что мышцы отозвались судорожной и сладостной дрожью. Из пухлых губ вырвался громкий стон, ближе к крику, разрезая тихую обстановку магазина, старательное пыхтение Кроули и мокрый, будоражащий звук хлюпанья, когда Змий особенно глубоко заглатывал. За стоном последовало и бурное излияние, быстро заполняющее рот демона. С шумом сглотнув, Кроули слизнул остатки стекающего семени с пообмякшей плоти ангела. Сыто облизнув солёные губы и пальцы, Змий довольно посмотрел на Азирафеля снизу вверх, дьявольски улыбнувшись.       Ангел устало растёкся на стуле, пьяно вглядываясь в довольное змеиное лицо. Цвет его щёк смело можно было сравнить с помидориной, а уши горели так, будто вот-вот на мочке появятся тонкие языки пламени. Из-за стонов во рту было сухо, а на губах появился красноватый ореол из-за закусывания оных. Он хотел что-то сказать, но не мог, лишь вяло пожевав язык. Да и что в такой ситуации можно сказать? «Круто сосёшь, Кроули» или «Какого дьявола мой хер оказался у тебя во рту, Кроули»? Хотя нужда обсудить то, что сейчас произошло, быстро затмило навязчивое желание. Желание, которое юрким червячком точило чистоту и праведность ангела на протяжении шести тысяч лет. И сейчас этот червячок вырос до размера древних китайских змееподобных драконов, и не просто точит, а дубасит чем-то тяжёлым по мозгам Азирафеля, пихая это желание во все появляющиеся щели и трещины. Желание закрыть ухмыляющиеся губы демона своими. Ангел готовился к этому уже давно, даже написал и зазубрил речь, которая опишет его действия и чувства и докажет, что-то, что он делает- верно. И даже вспомнив первые строки этой речи, Азирафель открыл было рот, но вместо лекции он выжал из себя только: — Кроули…       Голос подвёл Сына Божьего, неожиданно пропав. Да и не нужны были слова сейчас. Кроули поднялся, поставил между ног ангела колено, упёрся руками в спинку стула и как-то неуклюже пихнулся солоноватыми губами в желанные губы ангела. Нежность и страсть смешались воедино, заменяя слова, не произносимые веками, объясняющие тщательно скрытые глубоко внутри чувства. Ангел крепко впился пальцами в жилистые плечи демона, когда тот настойчиво проник языком вглубь его рта. Но у человеческих тел есть как достоинства в виде половых органов и вкусовых ощущений, так и недостатки в виде нехватки воздуха, заставляющие прекратить жаркий танец переплетённых между собой языков. — Я победил, ангел, — Кроули выгнул спину, сверкая глазами в полумраке, — и хочу забрать свой приз-з, — прошипел змей, многозначительно толкнувшись вперёд пахом, демонстрируя плотно натянутую на стояк ткань штанов.       Азирафель что-то невнятно промычал. И, не отдавая отчёт своим действиям, плавно провёл по выпирающему бугорку демона, чем, к слову, удивил и Кроули, и себя самого. Пару секунд они оба тупо смотрели на руку ангела, уверенно расстегивающую ширинку. Моргнув, Змий в миг перенёс их двоих в мягкую постель. Азирафель тут же стянул с демона рубашку с галстуком. Сковывающее смущение смыло волной возбуждения и страсти, так не свойственных для ангелов. И, вроде бы, это должно испугать Воина Господня, забить голову мыслями о том, что он испортился, что за этот грех Гавриил и свита с удовольствием швырнут его в Ад, в лапы Вельзевул и прочих демонов. Но этих мыслей не было. Напротив, Азирафель был уверен, что не делает ничего плохого и греховного. Он… просто любит? И наконец может навсегда остаться в крепких объятиях возлюбленного, шипящего, и проворно скидывающего с ангела слои старомодной одежды.       Похоть не раз охватывала демона, он же демон, как никак. И ему не впервой приходилось ощущать щекотания языков греховного пламени ниже пояса, но никогда прежде эти языки не лизали, не сжигали его существо так, что Змий пару раз кидал быстрые взгляды на свою кожу, проверяя, не пылает ли она адским пламенем. И, удостоверившись, что всё в порядке, спина горит не от огня, а от нетерпеливых красных полос, появляющихся из-под ухоженных ногтей ангела, Кроули попытался сдержать жалостливый скулёж, когда его пульсирующая и почти каменная плоть коснулась шершавой ткани узких джинс. Громкий стон облегчения слетел с его губ, когда ангел стянул их с него.       Пульсация и жар в паху заставили Кроули отказаться от навязчивого желания проваляться в кровати с ангелом несколько часов, просто обнимая, целуя, прикусывая, зализывая, сжимая и поглаживая мягкое и бледное тело любимого. Чудом источив пальцами смазку, Змий обвёл вязкой субстанцией плотное кольцо мышц сфинктера, проникая внутрь, растягивая ангела под себя. Удивительно скоро податливое нутро Азирафеля позволило ввести два, а затем и три пальца, держа при этом довольно быстрый темп. Вероятно, на растяжку девственного прохода для довольно внушительного размера демона ушло несколько минут благодаря магии, но задумываться над этим мужчинам было некогда. Нависая сверху, Кроули начал медленно входить в ангела. Золотые глаза затмила тонкая пелена слёз от желания нагнуть Азирафеля раком, сжать цепкими пальцами мягкую задницу и быстро, грубо выебать, заполнив узкий проход. Выдохнув и проморгавшись, Кроули с трудом взял себя в руки и запасся колоссальным терпением, проведя у себя в мозгу беседу с аргументацией, что он ждал ангела тысячелетиями и не может так просто проебать долгожданный момент. Но планы на грубый секс Кроули всё же отложил на будущее, пообещав, что когда-нибудь он трахнет ангела и раком, и на столе, и в ванной и вообще во всех местах, позах и одеждах, которые только придут в его ненормальную рыжую голову.       Пока Кроули, скуля, медленно двигался, Азирафель, сходя с ума от происходящего, ошалело смотрел, как ОГРОМНЫЙ, как казалось ангелу, а на деле вполне обычный смуглый член демона исчезает в недрах белоснежного тела, постепенно набирая темп. Демон судорожно схватился за пухлые бёдра Азирафеля, напрягшись так, что каждая его мышца выпирала, приводя в эстетический, и не только, оргазм ангела, любовно выхватывающего каждую жилку, каждую каплю пота и простирающийся за ней мокрый след, каждый перекат бугра мышц. И всё это смотрелось так гармонично, так правильно, что Азирафель мог веками разглядывать жилистое тело, двигающееся, словно змея. Но возможности смотреть Кроули ангелу не предоставил, резко падая вниз, впиваясь сухими губами в горячую шею, оставляя после багряный след. Засыпая шею и ключицы Азирафеля засосами, укусами и поцелуями, не прекращая при этом ритмично вбиваться в плоть, демон чуть ли не пускал слёзы удовольствия. Ощущения трепета, блуждания ухоженных рук по загорелым плечам и непослушным волосам, шум бешено бегущей крови в ушах, несмолкаемые откровенные стоны ангела и его зажмуренные от удовольствия глаза определённо стоили стольких лет ожидания. Стоили они и срыва Армагеддона и, соответственно, особо опасного положения ангела и демона, которых ныне боялись и ненавидели все обитатели Ада и Рая. Эти ощущения стоили даже Падения с Небес, осознание чего заставило Змия прерваться от зализывания красных и фиолетовых следов, которые усыпали всю левую часть шеи, ключиц и плеч Азирафеля. Он на мгновение расплылся в блаженной улыбке, осознав свои запертые многие века чувства. Перенеся вес на одну, другой рукой Кроули повернул разомлевшее лицо ангела, поймал секундный взгляд небесных глаз, в которых отражалась глубина, ум и безграничная любовь, демон с несвойственной нежностью слил свои губы с губами возлюбленного, посылая всё к чертям. Пошли к чёрту все демоны, Ад, Армагеддон, многолетняя френдзона. Пусть ебутся нахуй конём и Вельзевул с Гавриилом, прихватив с собой за ручку в оргию Михаила, Дагон, Хастура и Уриила. Пошли. Все. Нахуй. Кроули и Азирафель потеряли слишком много времени, слишком много упущенных поцелуев и страстных ночей. И, за столь долгую работу и спасения человечества, эти двое достойны того, чтоб послать всех к чёрту, остаться вдвоём, сливаясь воедино.       Нехотя расцепив поцелуй и излившись одновременно, непроизвольно выпуская из спины мощные крылья, ангел и демон устало развалились в объятиях друг друга. Без слов, всего лишь мимолётным взглядом каждый понимал всё, что чувствует любовник. И это было взаимно. И теперь, что бы ни случилось, Кроули будет готов вцепиться в глотки, а Азирафель — перерубить своим мечом всех, кто помешает им быть вместе.