Ich glaub an dich

Фюрер не любил сигареты. Более того, один лишь запах никотиновой смерти приводил его если не в ярость, то в очень недоброе настроение. Поэтому никто не решался курить в его присутствии и перед встречей с ним. Даже Геббельс. Однако он не мог отказать себе в сигарете, особенно когда нервничал, особенно когда готовился к выступлению перед германским народом. Поэтому он часто готовился в одиночестве у себя дома, не желая расстраивать фюрера. Но в тот день он нарушил свой же принцип, и судорожно затянулся одной сигаретой в своем кабинете. Вечер был поздний, и Геббельс был уверен, что в Министерстве народного просвещения и пропаганды он остался абсолютно один. «В конце концов, мне нужно успокоить нервы», — оправдывал он себя, выдыхая едкий дым. — «А то как я буду выглядеть перед своим народом — с дрожащим голосом, трясущимися от бессонной ночи руками? Такой тогда не то что повести за собой людей — даже убедить не сможет!» Вот почему Геббельс курил. Он был уверен, что никто не узнает, а фюрер в Министерство почти никогда и не приезжает. — Новая идея сильнее, чем ресурсы устаревшего мировоззрения, даже если они подкреплены инструментами государства*, — уверенно заговорил Геббельс в пустоту комнаты, представляя на её месте многотысячную толпу. — Люди, которые укажут нации путь к свободе, всегда найдутся. Характер — это самый важный фактор. Знания, чтение книг, опыт и практика приносят больше вреда, чем пользы, если они не основываются на сильном характере**, — с каждым новым словом его тон становился увереннее, его руки активно жестикулировали, словно он и впрямь стоял перед преданной толпой немецкого народа. — Превосходно, Геббельс, — ровный голос от дверей буквально обездвижил министра пропаганды Германии. Резко оборвав свою речь, он обернулся и увидел стоящего в дверях Адольфа Гитлера. На его лице блуждала легкая полуулыбка. Геббельс совершенно забыл о сигарете в руке, пока случайный взгляд фюрера всей Германии не упал на зажатый в пальцах окурок. — Мой фюрер, — сдавленно проронил Геббельс, словно очнувшись. — Виноват, я сейчас же изничтожу этот мерзкий источник смертельного яда на Ваших же глазах, просто увлекся, — с этими словами он быстро направился к распахнутому окну, но Гитлер остановил его жестом руки: — Оставьте, Геббельс. Можете курить, я потерплю. Эти слова, прозвучавшие из уст самого фюрера, порядком удивили Геббельса, однако он так и остановился, не дойдя до цели каких-то пары метров. Гитлер, заложив руки за спину, медленно прошел по комнате, задерживая взгляд на бумагах, лежащих на столе его верного помощника. — Готовитесь к речи, Геббельс? — задал вполне очевидный вопрос Гитлер, присаживаясь на стул. — Да, мой фюрер, — Йозеф Геббельс так и не сдвинулся с места. — Я проезжал мимо, увидел свет в Вашем кабинете. Решил зайти. Геббельс не ответил, однако внутренне его согрело это легкое замечание о том, что фюрер не поленился зайти к своему помощнику даже несмотря на поздний час. — Нам предстоят тяжелые времена. — Так точно, мой фюрер. — Вы уже осведомлены насчет предстоящего перелета в Винницу? — задал свой следующий вопрос фюрер. Его глаза внимательно посмотрели на министра пропаганды, отчего последнего немного пошатнуло. Слишком уж внимательно его буравил взгляд Гитлера. — Рейсхфюрер Генрих Гиммлер приходил, сказал, что Отто Скорцени доверено отрегулировать безопасность обоих перелетов, мой фюрер, — начал Йозеф. — Насчет моего участия Гиммлер умолчал. — Ну, неудивительно, Гиммлеру сейчас предстоит более важная миссия — я доверил ему проследить за строительством исправительных лагерей, коими он будет руководить, — в голосе фюрера слышалось едва уловимое осуждение. — Ну, а неужели Вас не проинформировал рейхсминистр? Я направлял его к Вам. — Вы говорите о Рудольфе Гессе? — Геббельс внутренне удивился. — Нет, мой фюрер, Гесс ничего мне не говорил. — В таком случае, это правильно, что я зашел к Вам, — вздохнул фюрер и поднялся со стула. — Вы, Геббельс, несомненно, полетите со мной — разумеется, на Ваши плечи ложится ответственность за проведение речевых выступлений, в остальном — Вашу безопасность я доверю лучшему из своих людей — Иоганну Раттенхуберу, — Гитлер протянул руку Йозефу. Тот сначала не понял, чего хотел от него фюрер, а когда мысль быстро дошла до него, он с радостью и всей горячностью пожал руку человеку, ради которого готов был работать днями и ночами без перерыва на обед, ужин, сон и прочие мелочи жизни. — Мой фюрер, это большая честь для меня, я выполню все на высшем уровне. Можете не сомневаться в моей компетентности. — Именно поэтому я доверяю тебе, Йозеф, — мягко улыбнувшись, ответил Гитлер. Геббельс сначала подумал, что он ослышался, но теплый взгляд фюрера показывал обратное. Неужели он добился расположения своего фюрера, да такого, что тот даже назвал его по имени, и это при всей его любви к сохранению субординации в политическом и государственном плане? Неужели он, доктор Йозеф Геббельс, министр пропаганды Германии, дожил до такого момента? Немыслимо! — Спокойной ночи, Геббельс, — ровный голос Гитлера вывел его из радостного оцепенения. Геббельс кивнул, и фюрер направился к дверям. Вскоре, за окном послышался звук мотора, и Йозеф увидел, как машина фюрера скрылась за поворотом. Геббельс уселся на свое место, перебирая в голове их разговор. Что ж, всё складывалось пока удачно. Как знать, вдруг от Гитлера он сможет добиться еще большего расположения? Всё было только в его руках. ---------------------------------- *,** — отрывки из реальной речи Геббельса.