Два слова о... благопристойности

Так вот оно, значит, как получается… Рокэ со смешанными чувствами, прячась за развесистым фикусом (и это в собственном-то доме!), наблюдал, как его недавнее приобретение без зазрения совести и малейшего намека на положенные Ызаргу Чести приличия, обхаживал молоденькую горничную. Хулия очаровательно краснела и заметно млела от общества новоявленного оруженосца, который только-только начал приходить в себя после экзекуции по сохранению загноившейся руки. Юноша же, совершенно неожиданно для своего монсеньора, довольно ловко описывал развесившей уши красотке то, как он вступил в схватку с сотней живущих в подземелье Лаик призраков, в которой был почти смертельно ранен, но жив пока лишь благодаря древней крови Абвениев, что текла в венах у представителей его рода со времен самого Лита… Алва аж крякнул от подобной наглости. Нет, вы только посмотрите на это! Только послушайте! А где же обещанная кардиналом набожная невинность? Где прущая из всех щелей Честь? И это сын почти святого Окделла? Рокэ вглядывался в лицо оруженосца, на котором во время этой мистерии весьма натурально изображались страдание и доблесть. Вот ведь шельма! Маршал отлично помнил, каким умирающим и несчастным тоном Окделл поведал ему о том, что скверную рану ему нанесла самая обычная крыса. А вот дурочка Хулия уже вовсю верила байкам про призраков, и ведь эта история очень скоро сделается достоянием общественности. Что и говорить, ловкий малый. Герцог Алва продолжал подсматривать, мимоходом думая, а не дал ли он маху, связавшись с герцогом Окделлом? А Ричард, тем временем, уже позволил доброй дурочке утешить свою боль, совершенно естественно и нагло целуя горничную в нежные губки. — Единственное средство от моей погибели, — оторвавшись от Хулии, прошептал Ричард, — это любовь столь непорочного и чистого создания, как ты, моя дорогая… Девушка, опьяненная столь наглым ухаживанием, похоже, готова была на все, Рокэ даже издали заметил ее плывущий взгляд и тронутую влюбленностью улыбку. — Ты спасешь меня? — шепчет Окделл, прижимая девушку к себе. — Да… — так же шепотом ответила Хулия, подставляя припухшие губы для спасительного поцелуя. Ну это уже слишком! Рокэ вышел из тени фикуса и, постукивая каблуками бодро зашагал в сторону обнимающейся парочки. — Как ваше самочувствие, юноша? — кинул он издали, позволяя Хулии вырваться из объятий своего героя и поспешно кинуться прочь. — Благодарю, монсеньор, — недовольно ответил Ричард, оправляя черно-синий колет, — рука почти не болит, — а потом, чуть помедлив добавил: — вашими стараниями… — Отлично, — Рокэ подошел к нему, все еще не решив, стоит ли обнародовать свои наблюдения? Впрочем, не появись он в коридоре так вовремя, судя по всему, дурехе Хулии было бы несдобровать. Интересно, госпожа Мирабелла обучила своего праведного отпрыска искусству не разбрызгивать свою герцогскую сперму куда попало и не плодить бастардов? Пред мысленным взором Рокэ появилось чопорное лицо поджавшей губы Мирабеллы и вопрос этот показался маршалу более чем идиотским. — В таком случае идемте со мной, Ричард. В кабинете мальчишка плюхнулся в кресло, на которое ему указал маршал и с неподдельным интересом, не замутненным теперь лихорадкой и болью, заозирался вокруг. Ни тебе смущения, ни тебе вполне заслуженной родовой ненависти, сидит, такой весь из себя довольный. Рокэ устроился в своем кресле и поинтересовался: — Могу я задать вам вопрос личного характера, Ричард? Тот удивленно вскинул густые брови и незамедлительно кивнул: — Пожалуйста… — Видите ли, юноша, — начал маршал, ловя себя на совершенно не свойственном для него смущении, чувствуя себя при этом едва ли не старым больным кансильером — определенно нравоучения и наставление молодежи не его конек, совсем нет, однако нужно что-то предпринять, дабы избежать проблем в будущем. Хулия молода и крайне неопытна, осложнений в случае ее благородной помощи северному наглому прохвосту не избежать. А это не нужно ни соберано, ни самому прохвосту, а стало быть разговора не избежать, и маршал, вздохнув, с максимальным спокойствием произнес, — я имел удовольствие заметить весьма любопытную сцену, там, в коридоре… Не стоит думать, что я опустился до слежки за вами, мне это без надобности, однако, хотелось бы убедиться в том, что вы понимаете — затащив девушку в постель, необходимо соблюдать некоторые правила, дабы не усложнять жизнь ни ей, ни себе… — Эм… — вместо ожидаемой неловкости, на лице сидящего напротив Ричарда мелькнуло нечто похожее на разочарование. Рокэ в очередной раз удивился, но терпеливо дождался продолжения этого многозначительного «эм…» — Разумеется я в курсе, каким образом не оставить юную прелестницу в неудобном положении, — фыркнул Окделл, — вы, что же, меня за совершенного идиота держите? — Никоим образом, — заверил его Рокэ, глядя в бесстыжие серые глаза, — просто хотел вам напомнить о том, что для подобных развлечений в городе имеется полно опытных женщин, которым такое внимание было бы крайне лестно, а вот морочить голову неопытной горничной, которой с вашей стороны ничего не светит, я бы не советовал. А также хотел убедиться, что вы будете благоразумны и порог этого дома не станут обивать толпы женщин, утверждающих, что они имеют приплод от герцога Окделла. — Вот уж не думал, что услышу от вас нечто подобное, эр Рокэ, — плохо скрывая раздражение заявил юноша, — мало мне дома нравоучений было! Понимаю еще бухтение эра Августа, он позиционирует себя как Порядочность, ему положено, но вы… — Прошу прощения? — Рокэ прищурился и слепо поискал по подлокотнику бокал с «кровью», которого, к сожалению, не было. — Если бы мне кто намекнул, что Порок и Бесчестие этого королевства едва ли не в первый же день будет развлекать меня нравоучениями, я бы серьезно подумал о том, стоит ли поступать к вам, герцог Алва, на службу. — Эм… — теперь слов не было у Рокэ, и чем больше он вглядывался в развалившегося в кресле надорского наглеца, тем неуютнее себя ощущал. Что же это выходило? Он, оказывается, умудрился обмануть ожидания юнца? И чем? Недостаточной безнравственностью?! Неслыханно, честное слово! — А позвольте поинтересоваться, — маршал все-таки поднялся и подошел к столику, на котором всегда уютно жили бутылки с кровью, большой пузатый кувшин и несколько кубков алатского хрусталя. Вести этот разговор далее по сухому у герцога Алвы желания не обнаружилось, — чего именно вы ожидали, соглашаясь поступить ко мне на службу? — Беспредельного порока и различного рода запрещенных простым смертным удовольствий, — спокойно выдал Окделл, — о вашей испорченности, монсеньор, ходят поистине потрясающие слухи! Бутылка звякнула, неловко стукнув о графин, в который уже лилась черная винная струя. Рокэ, услышав ответ своего молодого подчиненного, едва смог удержать ее в пальцах. — Серьезно? Могу я полюбопытствовать насчет подробностей? — выдержать насмешливый и спокойный тон оказалось довольно непросто. Еще никогда и никто не обвинял Первого маршала Талига в несоответствии ожиданиям и уж тем паче в похожести на Штанцлера и, упаси Создатель, Рокэ не сравнивали с Мирабеллой Окделл! Он повернулся к сидящему в кресле Ричарду: — Вина выпить изволите? — Ну наконец-то, мне уже начало казаться, что вы не предложите. Выпью и вина, но если у вас водится что позабористее, например, смесь касеры с молодым бочковым пивом, то буду признателен вам еще больше, монсеньор, — улыбнулся во весь рот Окделл. — Не водится! — сухо, на грани чопорной строгости отрезал Алва. — Вы еще недостаточно окрепли после своего, — Рокэ не смог отказать себе в язвительности, — «героического» ранения, чтобы распивать подобную дрянь без ущерба для здоровья. Вина с вас будет достаточно. Окделл принимал кубок издевательски возведя очи к потолку, демонстрируя свое несогласие и снова возрождая в душе маршала подозрения, что он как-то не дотягивает до того жуткого образа, который этот надорский праведник себе придумал. Подумать только - касера с пивом… Рокэ внутренне вздрогнул, вспоминая как щедро он заблевал ковер в доме Лионеля после такого вот коктейля. И осторожно, как бы между делом, уточнил: — Вы сами-то подобное пойло поди и не пробовали, юноша… — Да что вы, — усмехнулся юноша, осушая наполненный чудесным вином кубок едва не на половину, — пробовал, конечно, иначе не спросил бы. Это единственная крышесносная выпивка, которую нам удалось соорудить в загоне. Касера у капитана Свина была так себе, третий сорт, скажу я вам, наш капитан Рут мастерит самогон куда крепче, но вот пиво у него в закромах мы разыскали отменное. И название этой штуке Арно придумал подходящее — Рогатый ёрш. Создатель, храни короля! Рокэ едва не поперхнулся чудесным кэналлийским. В его подведомственном учреждении воспитанники хлещут арамоновские алкогольные запасы, а он, Первый маршал и начальник над всем этим, о тех безобразиях даже не помышляет. Интересно, Савиньяки в курсе? Перед лицом Алвы появилась зеленая рожа Лионеля, с которым маршал на спор пил этот самый рогатый. А молодняк-то ничего, выжил… вот только, похоже, чуток умом тронулся. — Ну, знаете, в моем доме вам придется пить только утонченное и дорогое вино, юноша, привыкайте жить как положено герцогу, — не удержался маршал. — Кто бы знал, что в доме Кэналлийского Ворона правила заведены как у олларианских монашек-девственниц, — насупился Окделл и протянул вконец офигевшему маршалу пустой кубок, — еще налейте, раз такое кислое дело… А то на трезвую голову мне как-то опасливо интересоваться на счет того, как же у Первого любовника Талига обстоят дела собственно с любовью. Вдруг выяснится, что и здесь все напоминает оллариан… — Заткнись, — рявкнул Рокэ, чувствуя, что начинает алеть щеками и поспешив принять злой вид, краснеть ведь можно и от злости, верно? Так, кажется, писали в трактатах по психологии и физиологии… Он снова поднялся и до краев налил юному негодяю вина, а потом, не меняя тона велел: — Пей свое вино, Окделл, и проваливай спать! Немедля… У меня есть все основания подозревать у тебя вернувшийся жар. — Рокэ покосился на притихшего Ричарда, во взгляде которого проклюнулось нечто отдаленно напоминающее удивленное уважение. И то хлеб. — Утром я жду тебя на тренировку на площадке для фехтования, со шпагой, вот там мы и продолжим обсуждать все интересующие тебя вопросы.