remember to love

      Сквозь сон я слышал, как в соседней комнате мой сосед Андри болтает с кем-то по телефону. Один я не мог потянуть оплату съёмной квартиры, поэтому мы скинулись и сняли двушку. Андри учился со мной в одной школе, и я неплохо с ним ладил.       Зазвенел будильник. Проклятье, пора на пары. Я разлепил глаза, зевнул и нехотя поднялся с кровати. Одевшись, я поплёлся на кухню.       — Чай на столе, — из дверного проёма высунулась голова Андри.       — Спасибо.       Заспанный, я врезался в косяк и, потирая ушибленный лоб, уселся за стол. Я в который раз подумал, что ненавижу понедельники и рано просыпаться. Помимо очень горячего (я убедился в этом, когда обжёг язык) чая, мой дорогой сосед достал и тосты с нутеллой. После завтрака я, всё ещё помятый после почти бессонной ночи (я слишком много думал о незнакомке), привёл себя в более-менее приемлемый вид, а через полчаса уже бодрячком шагал в университет.       С «бодрячком» это я, конечно, загнул. На самом деле, пришлось по пути заскочить в нашу кофейню к Виктору за латте, а заодно и забрать те самые конспекты. Первый день недели всегда давался мне тяжелее остальных, и я часто был замученный с самого утра.       Пары прошли, на удивление, быстро. Возможно, мне так показалось из-за того, что я не слушал преподавателей и новый материал. Мой мозг был занят предвкушением будущего вечера, так что я был максимально отвлечён от реальности.

***

      За час до назначенной встречи я уже был в кофейне и успел поменяться с Виктором. Посетителей почти не было, что играло мне на руку. Я был, по меньшей мере, взволнован. Ходил по небольшому помещению и постоянно бросал взгляды через окно на мокрую после дождя улицу. Я даже на секунду не хотел думать о том, что девушка Клеменса ничего не знает.       Полшестого. Характерный звук открывающейся двери заставил меня обернуться. Маттиас.       — А, это ты, — я вздохнул.       — Да, привет. — Харальдссон сел за первый попавшийся столик. — Кофе мне, — притворно недовольно сказал он, закидывая ногу на ногу и складывая руки на груди.       — Где Клеменс? — вместо того чтобы заниматься заказом, уточнил я.       — Там же, где и мой кофе. Не тут. — Мой дорогой друг ткнул указательным пальцем в столешницу.       Я закатил глаза.       — Прекрати, пожалуйста.       — А ты работай, пожалуйста. — Маттиас бросил хмурый взгляд на улицу, после чего вскинул брови и добавил: — вроде бы вон они идут, — показал на два силуэта метрах в двухстах.       Я спохватился и чуть не бегом кинулся за ненавистным в данный момент напитком. Когда я вернулся, Клеменс и его подружка как раз входили. Об этом сообщил ещё и звук оповещающего колокольчика, висевшего на двери. «Всё по старинке», — как часто с ностальгической улыбкой отмечал Андри, заглядывая «на чашечку кофе» в мою рабочую смену.       Девушка была немного ниже Клеменса, а в сравнении с Маттиасом или, тем более, со мной, наверно, и вовсе казалась бы Дюймовочкой.       Я быстро поставил перед Харальдссоном его заказ, чуть не выплеснув содержимое прямо «клиенту» (как он величал себя) на колени, и под его недовольное ворчание уселся рядом. Клеменс, как истинный джентльмен, помог ей снять куртку (на улице похолодало), и они заняли два оставшиеся стула.       Её лицо, когда я присмотрелся, показалось мне отдалённо знакомым. Потом, в процессе разговора, я вспомнил, что видел её в парке (это она была на аллее с моей незнакомкой). Я решил, что это успех.       — Ронья, — быстро представилась она, протягивая руку где-то между мной и Маттиасом так, что было совершенно непонятно, к кому конкретно она обращается.       Харальдссон моргнул и кивнул в мою сторону. Она уставилась на меня, приветливо улыбаясь и не убирая руку.       — Эйнар, — я ответил ей рукопожатием.       — А это Маттиас. Он немного... хм... своеобразный, — неопределённо объяснил Ханниган, указывая взглядом на кузена.       — Ну, раз мы все теперь знакомы, давайте ближе к делу, — резонно заметил Харальдссон, отпивая свой кофе.       Я начал свой рассказ. Клеменс, снова посмеиваясь, отошёл, закинул в кассу денег и, взяв из коробки на стойке пончик, подсел обратно. Маттиас, то вертя головой по сторонам, то скучающе помешивая ложечкой остатки своего заказа, всё-таки в пол-уха меня слушал. И, хотя на его лице ясно читалось уныние и даже презрение, я знал, что глубоко внутри он тоже переживает.       Ронья, наоборот, была очень заинтересована и восторженно, с блеском в глазах кивала на каждую мою фразу. Когда я закончил, она задумалась и несколько минут сидела с полным напряжения лицом. Я терпеливо ждал, а Маттиас и Клеменс тем временем завели беседу о каком-то походе на выходных. Меня, признаться честно, одинаково интересовали обе эти темы, но я решил уточнить детали у кузенов позже, а теперь сконцентрироваться на основной проблеме.       — Я пыталась вспомнить, — задумчиво начала Ронья, всё ещё блуждая где-то по закоулкам своей памяти, — но я знаю только её имя. Мы никогда не общались вне волонтёрства, так что это всё, чем я могу помочь. Извини.       Минуту назад окрылённый, я вдруг снова вернулся на землю. Я был почти уверен, что она знает буквально всё (что подразумевалось под всем, я потом долго не мог понять), а оказалось, что мир не так и тесен. Я уж было решил, что всё пропало, как Маттиас (всё-таки есть от него какая-то польза) подал голос:       — Слушай, так а как её зовут-то? Ты не сказала.             И я снова «воспарил». Я ума не мог приложить, как вообще так вышло, что я упустил самое важное.       — Сольбьорт, — ответила Ронья и немного смутилась. — Прошу прощения.       Мы ещё немного посидели, болтая о всяких бессмыслицах. Потом Клеменс и Ронья засобирались, ссылаясь на то, что уже поздно, и ушли. В окно мы с Маттиасом видели, как Ханниган закинул (скорее, положил) ей руку сначала на плечо, а после (видимо, она дала добро) на талию.       В восьмом часу Харальдссон вспомнил, что хотел заскочить к Кристлин (ну, к его девушке-журналистке, которая действительно знала всё обо всём). Уже в дверях он пообещал, что попробует узнать что-то через неё. Я решил понадеяться на Дис и плыть по течению.       — Сольбьорт, — шептал я сам себе, возвращаясь с работы. — Соль-бьорт...       Дома я застал в спешке собирающегося куда-то Андри. Он смерил меня вопросительным взглядом и, обуваясь, всё же уточнил:       — Что с тобой?       — В смысле?       — Ты какой-то странный и... — Андри надел пальто и пощёлкал пальцами, как бы ища подходящее слово, — воодушевлённый для понедельника.       — Нет, ничего, — помолчав, ответил я.       — Ну-ну, — он усмехнулся. — Ладно, как знаешь. Я пошёл.       — Подожди, а куда ты собрался-то? — Спохватился я, пропуская его за дверь и уже собираясь закрывать её.       — В бар, — быстро пробубнил Андри и начал спускаться по лестнице вниз.       — К Карен? — Крикнул я ему вдогонку, насмешливо улыбаясь.       — В бар, — отрезал мой сосед и исчез.       Я ещё немного постоял, а затем пошёл в свою комнату смотреть фильмы. В тот вечер я засиделся и, когда лёг спать в третьем часу ночи, то сомкнул глаза, снова тихо проговаривая её имя, раз за разом, словно пытаясь запомнить каждый звук, каждый оттенок.