Шесть пробежек в темном лесу

Пробежка №1

Тот, кто придумал соединить в одно устройство телефон и фотоаппарат, точно заключил сделку с дьяволом. И бедные доверчивые покупатели теперь страдали за его грехи. Дом никак не хотел правильно и красиво размещаться в кадре, сколько бы Намджун ни поворачивал телефон и ни искал нужную точку. Выходило криво, косо и больше всего напоминало фото, сделанное за секунду до падения: размытое и с неполным изображением. Со вздохом Намджун отступил назад, запнулся о торчащий из земли камень и едва не потерял равновесие. Только многолетний опыт помог ему вовремя выровняться и даже ничего не выпустить из рук. Когда такие ситуации преследуют тебя везде, лучшее, что можно сделать, - это научиться выходить из них с минимальными потерями. Зато с этой новой точки дом в видоискателе выглядел просто потрясающе. Лучи восходящего солнца золотили доски и выкрашенную красным крышу, окутывали мягким свечением резные наличники на окнах. Во многом эти наличники сыграли решающую роль в решении об аренде: конечно, Намджуну нравилась уединенность нового жилища, наличие всех нужных ему коммуникаций и неплохой сигнал интернета, но вырезанные из дерева птицы очаровали его. Он редко видел такие дома, и мысль о том, чтобы обладать настоящим произведением искусства, окончательно склонила чашу весов в сторону заключения договора. Телефон щелкнул, фиксируя этот момент где-то внутри своих цифровых внутренностей – Намджун еще раз придирчиво осмотрел получившуюся фотографию и отправил ее Юнги. Тот, наверное, опять сидел в студии с огромной чашкой кофе – ему не помешало бы отвлечься и посмотреть на что-то прекрасное. «Это что?» - спустя минуту отреагировал Юнги. Намджун даже представлял выражение его лица – нечто среднее между скепсисом и осуждением. «Тот самый дом. Вчера подписали последние документы, сегодня я уже въехал. Собираюсь на пробежку». «Тот самый? Ужасно, уезжай немедленно», - Юнги снабдил сообщение странными зелеными смайликами. Каждый раз Намджун обдумывал, что же они могут значить – даже сам начал использовать в разговорах, пытаясь найти нужный контекст. «Здесь хорошо и тихо», - Намджун фыркнул. «В общем, слушай умного человека: если начнут предметы летать или в подвале найдешь склад антикварных вещей, и особенно книг – беги! Ничего не читай и не открывай запертых дверей!» «Очень смешно», - Намджун сунул телефон в карман, но тот опять завибрировал, намекая, что Юнги не закончил. «Если тебя позовет ребенок – у тебя нет ребенка!» «Ахаха». Намджун нашел на телефоне плейлист для занятий спортом и сунул в уши новые наушники. Еще одним несомненным плюсом этого дома он считал проложенный владельцами маршрут для утренних и вечерних пробежек. Они же присматривали за дорожкой и клятвенно обещали в рекламном объявлении, что лучшего способа расслабиться Намджун больше нигде не найдет. Около дома дорожка действительно выглядела ухоженной и ровной – в приведении ее в божеский вид принимала участие даже риэлтор, которая и сдала ему этот коттедж на лето. Дорожку старательно выровняли, убрали мелкие камешки, а растущую рядом траву постригли. Возможно, риэлтор сделала это на днях – в воздухе еще чувствовался слабый, дурманящий аромат свежескошенного сена, хотя ни одной сухой травинки на идеальном газоне вроде бы не осталось. Намджун открыл тяжелые ворота из обтесанных бревен и вернулся на исходную точку рядом с крыльцом, чтобы размяться. Удивительно, что кому-то пришло в голову окружить небольшой коттедж таким мощным забором. Намджун мог понять прогрессирующую паранойю современных людей, опасающихся кражи данных и всемирной слежки, но забор высотой едва доходил ему до пояса. И что же эти бревна должны были сдержать? Атаку агрессивных полуросликов? Бунт в ближайшем детском саду? Риэлтор мимоходом упоминала про местных диких животных, но, сколько Намджун ни гуглил, к счастью, не смог найти в Сети ни одного упоминания о нападениях, ранениях или, не дай Бог, смерти от лап хищников в этой местности. Но, видимо, хозяева дополнительно обезопасили себя забором и намотанными на дерево веревками с амулетами, обломками раковин, частями каких-то старых механизмов и прочими звенящими штуками. Если в то, что какого-нибудь голодного или злого волка, пуму или медведя остановят непосредственно эти бревна, Намджун сомневался, то в силу громких, неприятных звуков ему верилось намного больше. Хорошенько разогрев все группы мышц – Намджун надеялся, что его тренер был бы доволен такой тщательностью, – он, наконец, приготовился двигаться вперед по намеченному маршруту. Намджун надеялся во время бега отвлечься от нерешенных проблем, накопившихся в течение года. Правда, в действенности такого бесплатного метода ему еще только предстояло убедиться: но все статьи очень его расхваливали, как и владельцы коттеджа. «Вышел на пробежку. Шесть утра. Трекер включен. Буду бегать около сорока минут», - набрал он сообщение менеджеру. Иногда тот напоминал ему ворчливого и очень тревожного члена семьи, который всегда представлял родственников только в самых чудовищных ситуациях. Он волновался из-за ненормальных фанатов на улицах, авиаперелетов, плохо закрепленного оборудования на сцене, козней коллег. Но с арендой этого дома его тревога совсем вышла из берегов: Намджуну было велено немедленно купить трекер и отчитываться о каждом выходе за пределы участка. «Понял. Созвон через сорок минут». Первое время Намджун пытался превратить его паранойю в шутку, потом представлял себя шпионом, постоянно держащим контакт со связным. Сейчас он начинал немного раздражаться – это тоже стало причиной аренды уединенного коттеджа для отдыха, – и уже не мог так легко смириться с постоянным контролем. Намджун сделал глубокий вдох, включил музыку, а потом, медленно наращивая темп, побежал вперед. От травы веяло прохладой, кое-где блестели капли росы. Пока вся окружающая его красота вызывала только легкое удивление и беспокойство – Намджун не сомневался, что от такого чистого воздуха уже к вечеру у него начнет болеть голова, а ночью будет трудно спать без привычных звуков ночного города. Ноги поймали нужный ритм и двигались легко, музыка погрузила в отрешенное состояние, и мысли сами собой потекли в нужном направлении. Намджун еще в городе пытался настроиться на такую пробежку, но навязчивые мысли никак не уходили. Тогда он начал усиленно думать, как ему решить проблемы, и, точно назло, размышления вильнули и пришли к необходимому покою. Дорожка свернула вправо и повела его через лес. Намджун уже успел погуглить маршрут и приблизительно представлял, как она идет – сначала почти параллельно шоссе, но достаточно далеко, чтобы не дышать выхлопными газами, потом вокруг небольшого озерца и назад к дому. В лесу, конечно, никто уже о дорожке так тщательно не заботился – Намджун старался следить за вырастающими из-под земли корнями, крупными камнями и сухими ветками. Через пару минут вытеснив наблюдение куда-то в фон, он сосредоточился на лесе вокруг. Лучи солнца скользили между стволами деревьев, терялись в листве, создавая на дорожке впереди кружевной узор из теней. Воздух вокруг выглядел таким чистым и прозрачным, что, казалось, ему даже не хватает места в легких. Звуков шоссе Намджун в перерывах между треками не слышал – только пересвист каких-то птиц, стук кроссовок о дорожку и собственное ровное дыхание. Сегодня все вроде бы шло по плану, вот только следующий трек едва не разрушил его спокойствие. Когда Намджун начал составлять плейлист, этот трек болтался где-то в середине чартов, но в последнюю неделю перед отдыхом так быстро рванул вверх, что даже вызывал жаркие споры о мошенничестве. Хотя Намджун видел, что все честно – сначала трек использовали в популярном шоу, затем он несколько раз прозвучал в дораме, вот народ и расслушал его, наконец. Ускорившись, Намджун попытался сбежать от ненужных мыслей. Но они так просто не отпускали. Все, что было ему нужно – после стольких бессонных часов в студии, – такой вот крохотный шанс. Небольшой толчок, нужная мелодия, нужный текст. Намджун в последнее время ощущал такое неизбывное отчаяние, что хотелось разгромить технику и уйти. Останавливало только одно – студию они делили с Юнги, а тот за такую выходку вполне мог убить его и выкинуть в синих пакетах за мусорные баки. Просто нужный трек никак не приходил – Намджун уже пробовал писать песни, которые понравились бы ему, потом которые понравились бы слушателям, потом пробовал экспериментировать с жанрами. И ничего не помогало. Юнги все время советовал ему забить и продолжать делать то, что нравится, но Намджун уже не мог успокоиться. Кто-то же занимал первые строчки, почему у него не получалось? Одержимость все росла и росла: мысли окончательно зациклились на чартах и не оставляли ни на секунду. Но даже ради победы Намджун отказывался петь баллады, он хотел победить совсем с другими вещами. С чем-то, важным для него. Нога зацепилась за какой-то корень, и Намджун, словно видевший перед собой вместо дорожки проклятые непобедимые строчки чартов, пролетел вперед и почти рухнул на колени, но рефлексы все-таки спасли его даже в незнакомом месте. Как-то чересчур незнакомом. Оглядываясь вокруг, Намджун пытался понять, где именно свернул не туда. Трекер показывал, что он сейчас стоит на берегу озера – возможно, из-за рассеянности по колено в воде - и наслаждается пейзажем. Глаза же видели чащу, куда даже свет пробивался с трудом. Лес казался заброшенным и пугающим – Намджун заметил поваленные стволы с вывороченными корнями и высокую, темную траву. Вот к чему приводили все размышления о чартах. Музыка грохотала в ушах, и Намджун выключил ее, надеясь услышать шоссе или плеск воды неподалеку. Но вокруг царила тишина, такая непроницаемая и всеобъемлющая, что Намджуну стало по-настоящему страшно. Вот так, наверное, люди и теряются в лесу. Испугавшись, он обернулся, прикидывая, не стоит ли вернуться обратно – к вероятной развилке или даже сразу к домику. Пока искали жильцов, с дорожкой многое могло случиться: по лесу, похоже, прошел ураган, а лесник пренебрегал своей работой. Почти сделав первый шаг назад, Намджун вдруг услышал звук – кто-то насвистывал простенькую, но очень привязчивую мелодию. И находился явно недалеко. «Если что – просто пойду обратно», - пообещал он себе, пытаясь найти источник свиста. Тот обнаружился шагов через двадцать – высокий приятный на вид парень в розовой толстовке и голубых джинсах комфортно устроился в сплетении ветвей огромного, уродливо искривленного дерева. К удивлению Намджуна парень этот на вид был его соотечественником. Если вдуматься, то почему бы Намджуну на другом конце мира не встретиться с кем-то из своего города? Его удача работала именно так. Но, скорее всего, парень просто был местным и нашел себе место для уединения. - Привет, - неуверенно сказал Намджун, надеясь, что незнакомец не окажется ко всему прочему психом – обстановка не располагала к более позитивному взгляду на мир. - Привет, - ответил парень на языке его дома, насмешливо фыркнул, а потом переключился на заокеанский. – Отличные наушнички, и цвет отпад. Вроде кидаться и драться тот не собирался, но Намджуна несколько насторожил разговор о цвете его наушников посреди окружающей их чащи. Не самое распространенное начало для приятной беседы посреди проклятого леса. - Куда идешь? – светским тоном продолжил парень. Называть свое имя или спрашивать имя Намджуна он явно не собирался. Он едва повернул к нему голову, вместо этого разглядывая сплетение ветвей наверху. Ноздри у него нервно раздувались, так что Намджун постарался быть кратким, поскорее попросить помощи и уйти. - Мне сказали, что дорожка идет к озеру и обратно к дому. Я арендовал коттедж, там… - Намджун махнул рукой. Правила приличия настойчиво требовали все-таки представиться. – Меня зовут Ким Намджун. - Дорожка? – дружелюбно уточнил парень. Намджун указал рукой себе под ноги и оцепенел. Под ногами виднелась примятая трава, проплешины земли, но ничего даже отдаленно напоминающего дорожку или хотя бы намек на нее. - Дорожка, по которой я бежал. Я задумался и, видимо, оказался здесь. Тут мрачновато, - с каждым словом Намджун чувствовал себя все глупее и глупее. – Лесник сюда боится заходить? В голову пришла совершенно идиотская мысль – а вдруг этот парень и был лесником. Но тот мотнул головой и оптимистичным тоном сообщил: - А здесь нет лесника. Уже давно. - О, ну тогда понятно, почему здесь так… - Намджун обвел окружающее пространство широким жестом, но закончил намного тактичнее, чем собирался. – Так осиротело. - Осиротело? – уточнил парень и на этот раз даже повернулся к нему. Кажется, слово его развеселило. Намджун, которого за ноги уже начал кусать местный гнус, немного раздраженно подумал, что хотя бы кому-то сегодня весело. - Без лесника, - пояснил он со вздохом, а потом ойкнул и хлопнул себя по голени, избавляясь от особенно навязчивого кровопийцы. – Может, ты знаешь, как мне вернуться на тропинку? - Знаю, - согласился парень и зажмурился, точно сам от себя пришел в восторг. Но Намджуну не потребовалось повторять вопрос или просить, тот смилостивился и продолжил: – Иди вон туда, мимо двух сросшихся деревьев. От них видно озеро, а там и тропинку найдешь. - Спасибо. Я вообще не собирался сходить с нее, но трекер мой работает не так уж и хорошо. Так что спасибо еще раз. На автомате Намджун чуть не закончил привычным «Приятно было познакомиться», но вовремя притормозил. С ним тут вообще-то никто знакомиться не собирался. - Пожалуйста, пожалуйста, - парень покивал и откинулся на шершавый ствол дерева, видимо, намекая, что разговор закончен. Намджун медленно пошел в нужную сторону, стараясь по пути запомнить ориентиры, которые помогли бы вернуться обратно. Кто знает – может, никакого озера он бы не увидел? Может, этот местный решил над ним подшутить? Обычно Намджун хорошо думал об окружающих, но эта ситуация вызывала у него мурашки по всему телу. Больше он в такую чащу ни ногой. Вроде бы местный снова занялся своими делами, но Намджун ощущал у себя на затылке его пристальный взгляд. Нехороший такой, изучающий. Миновав указанные деревья, Намджун действительно увидел впереди озеро. В этот момент кто-то доверчивый и любящий людей внутри него почувствовал стыд – как же легко он позволил страху и раздражению из-за насекомых сделать из обычного местного парня какого-то монстра. Минут через пять тропинка вильнула под ноги – все такая же явная и удобная для бега. И вот как Намджун умудрился ее потерять? Он обернулся, прикидывая, увидит ли своего нового знакомого, но за спиной лес смыкался, темнел и напоминал декорацию к драматическому фильму про выживание в экстремальных условиях. Намджун поежился и снова включил музыку. Теперь ему оставалось только обогнуть озеро и вернуться в коттедж. С трудом, но он вернулся к потерянному ритму бега, однако мысли крутились вокруг этого местного и всех других местных. Что вообще только что произошло? Может, он говорил недостаточно дружелюбно? Или местные просто с подозрением относились к новоприбывшим? Завидев коттедж вдалеке, Намджун ускорился, стараясь выложиться полностью на последних метрах. Может, просто стоило доказать, что он хороший сосед на лето? С этой мыслью пришло долгожданное успокоение – ну, конечно, вот и все, что требовалось. Поблагодарить нормально, спросить имя, раз тот не понимал намеков. Намджун закрыл за собой ворота, и ему показалось, что амулеты одобрительно зазвенели на налетевшем ветру. Уж с тем, чтобы быть хорошим соседом, Намджун точно справился бы. Это же не чарты покорять. *** Белье Намджун привез с собой, хотя владельцы клялись, что у них есть гостевое – чистое и нетронутое. Но он как-то лучше спал на своем, пахнущем так, как было привычно. Из трех гостевых спален Намджун выбрал ту, что находилась на чердаке. Она располагалась под самой крышей, обшитая золотистыми досками, и к ней вела не раз виденная им в фильмах раскладная лестница. На картинках с пинтреста кровати в таких спальнях обычно располагались по центру пространства, а не у скошенной части потолка. Но местные втиснули ее с краю, а напротив поставили этажерку с безделушками: подсвечниками с ни разу незажженными свечами, фигурками волков, баночками с какими-то травами. Намджун провел по фигуркам пальцем, но риэлтор, видимо, не каждый день вытирала с них пыль. Что тут говорить – композиции, которые красиво смотрелись на фото, обычно требовали много ухода. Рядом с этажеркой притулилась перемотанная скотчем бейсбольная бита. Если бы Намджун не боялся потом иска о защите авторских прав, то сфотографировал бы этот контраст и поставил на обложку альбома. И пусть кому-то бы показалось, что такое соседство означало «спорт и неумение вернуть вещи на свое место», для Намджуна оно, скорее, говорило – «красота и сила». Или что-то похожее. Вроде предупреждения: не заходите в мой дом. Плеер с наушниками Намджун кинул на полку рядом с кроватью. И чего тот местный прицепился именно к цвету его наушников, он до сих пор не понимал – ладно бы они были какого-то кислотного цвета, розовые, желтые, или, может, в ядовитый горошек. Но он просто купил первые попавшиеся наушники перед вылетом, вполне распространенного синего цвета. Может, разве что электрик, а не классического синего, но не грязно-коричневого же. Переодевшись в пижаму и устроившись на кровати, Намджун ожидал, что ощутит легкий приступ клаустрофобии: нависающий потолок еще никого не успокаивал. Но не так уж все оказалось и плохо – пару минут спустя глаза сами закрылись, прохладный поток воздуха из приоткрытого окна мазнул по щеке, а звон амулетов на заборе показался таким умиротворяющим и убаюкивающим, что Намджун и сам не заметил, как отключился. И никакой клаустрофобии не случилось.

Пробежка №2

Дом выглядел все таким же красивым, птицы над окнами – такими же воздушными, почти живыми, и только Намджун этим утром ощущал себя полумертвым. Глаза сами закрывались, голову точно надули каким-то дымом, и сквозь него одна мысль не видела другую. Больше всего на свете ему сейчас хотелось залезть обратно на чердак и поспать еще пару недель, но Намджун надеялся, что пробежка немного приведет его в чувство и даст необходимый толчок для работы. «Как ты там? Слышал подозрительные скрипы?» - спросил Юнги. Каждый раз он умудрялся найти все более и более пугающие эмодзи для своих вопросов. «Дом чудесный, а вот местным я не очень понравился. Еще и в какую-то чащу вчера забежал, еле дорогу назад нашел». Конечно, Намджун немного преувеличил, но шутки Юнги уже начинали действовать ему на нервы. Если задуматься, то сейчас ему вообще все действовало на нервы. «Если что – сразу звони в полицию, ладно? Не играй в героя. Кто знает, что у них там в головах творится». «Ладно, спасибо». Юнги явно забеспокоился – на секунду Намджун почувствовал укол совести, но после следующего же сообщения раздраженно вздохнул. «Если увидишь чувака в хоккейной маске и с мачете – беги! Я в тебя верю!» - Мы еще посмотрим, кто тебе после такого отношения будет ночью за кофе ходить, - мстительно сообщил он экрану смартфона. Юнги точно услышал его угрозу и затаился. Теперь нужно было написать менеджеру. «Вышел на пробежку. Шесть утра. Трекер включен. Буду бегать около сорока минут. На мне белая худи с надписью «Obey», черные шорты и найки. Выслал тебе фото». Менеджер не отвечал, так что Намджун начал разминаться, стараясь не делать очень резких и быстрых движений, чтобы не расплескать мозги вместе с туманом из головы на газон. После вчерашнего знакомства с местной фауной нога чесалась, несмотря на то, что Намджун помазал место укуса мазью. Окружающая среда явно пыталась его выжить, но он никогда так просто не сдавался. Иначе уже давно бы бросил писать музыку и нашел работу продавца в маленьком музыкальном магазине. Телефон завибрировал. «Наконец-то ты услышал все мои рекомендации», - растроганно написал ему менеджер и послал около десятка разных смайлов: от цветочка до пляшущих человечков. – «Жду сообщения через сорок минут». Ну, хотя бы менеджера своего он порадовал. Намджун раньше не замечал за собой повышенной тревожности, но после вчерашнего неожиданного визита в неухоженную и нехоженую часть леса перспектива заблудиться стала не такой уж и отдаленной. И Намджун хотел, чтобы его спасатели получили максимальную информацию о его внешнем виде. «Кажется, я схожу с ума», - написал он в окошке сообщения, но так и не отправил. Да и не хотелось никого пугать настолько сильно. Попрыгав на месте в качестве завершения разминки, Намджун включил музыку и, наконец, побежал – в этот раз каждый шаг отдавался в позвоночнике, но он старался не сдаваться и получить это проклятое удовольствие от расслабляющих пробежек. Таких расслабляющих, что ему уже требовалось успокоительное. Но стоило снова зайти под своды деревьев, на такую ровную и ничуть не напоминающую о чаще тропинку, как тревога исчезла. У Намджуна не все и не всегда гладко шло с первого раза, так почему он решил, что в этот раз все сразу же сложится. Ему нужно было время привыкнуть к дому, к лесу и к местным. Пока никто не приходил к нему с вилами и не требовал немедленно бежать обратно в свою страну. Значит, дела шли не так уж плохо. Намджун постарался не ускоряться, помня, чем все закончилось в прошлый раз, а вместо этого оглядеться по сторонам и понять, где в прошлый раз он слетел с дорожки. Окружающий его лес навевал мысли, на которых Намджун никогда себя не ловил. Ему внезапно захотелось научиться рисовать. Пейзаж вокруг напоминал картины импрессионистов: стоило на секунду расфокусировать взгляд, как лес распадался на калейдоскоп песочных и нежно-зеленых пятен. Намджун окончательно перешел на шаг и постарался дышать глубже. От кого-то он слышал про волшебные свойства сосен, которые здесь росли в избытке. Правда, воздух этот только усиливал тяжесть в голове и заставлял лес немного плыть вокруг Намджуна. Поняв, что так можно надышаться и до обморока, Намджун уже собирался бежать дальше – для разнообразия в сторону шоссе, чтобы уравновесить свежий воздух привычными выхлопными газами, как вдруг в воздухе появился еще один аромат. С детства знакомая, вызывающая ощущение опасности кислинка. Намджун сошел с дорожки и, принюхиваясь, наугад пошел вперед. Конечно, делать этого не стоило, но ему захотелось проверить собственную память. Такой кислый запах мог издавать только… – под ногой хрустнула сухая ветка, Намджун не стал на этом сосредотачиваться и, наконец, обошел нужное дерево – только огромный разворошенный муравейник. Его поверхность мелко-мелко дрожала – сотни, тысячи муравьев сновали по нему, пытаясь спасти то, что еще можно и нужно было спасать. Намджун зачем-то сделал еще один шаг, чувствуя, как от этой кислоты начинают слезиться глаза. В этот самый момент волна муравьев схлынула, и Намджун увидел причину разрушения муравейника. Кто-то кинул на него полусгнившую овечью голову, и она привлекла местных любителей падали. Вскрикнув от неожиданности, Намджун бегом бросился к дорожке. Только там он заметил, что несколько муравьев переползло ему на найки и панически металось. Пришлось стряхивать их на землю – наверное, если кто-то наблюдал за ним со стороны, решил бы, что Намджун решил сотворить ритуальный танец. Музыка в наушниках только раззадоривала. С трудом остановившись, когда муравьи оставили его в покое, Намджун вырвал из ушей наушники, согнулся и попытался восстановить дыхание. Кто-то оставил ему предупреждение? Или просто так совпало? Что за бред тут творился? Где-то совсем рядом беспечно насвистывала неизвестная Намджуну птица – ее пение неожиданно приободрило. Для предупреждения голову оставили слишком далеко от его дома. Намджун вообще мог никогда не спуститься к этому муравейнику. Просто какой-то местный идиот – Намджун специально мысленно выделил это слово – решил очистить череп, и не учел, что гнилое мясо могло привлечь к муравейнику лишнее внимание. В какой-то книжке описывали похожий случай, но Намджун не мог вспомнить ни название, ни автора. Когда дыхание почти полностью восстановилось, Намджун снова двинулся по маршруту. Статьи в журналах в таких ситуациях советовали найти положительные моменты, но Намджун не смог – и вообще именно из-за статей он сюда и попал. Пора было снова возвращаться к книгам, которые он сильно забросил из-за забитого графика. Те точно не убедили бы его арендовать дом так далеко от родной страны. Почему-то перед мысленным взором опять возникли строчки чартов. Вот от чего он бежал – от постоянного сомнения и поиска ошибок в том, в чем нормальные люди их не искали. В какой-то момент места в чартах стали для него главными, а музыка лишь средством для достижения цели. И Намджун хотел бы сказать «а, так вот в чем дело» и снова обрести прошлую уверенность в том, что делает все правильно, но не мог. Имел ли он право оценивать себя? Или чарты были единственным объективным инструментом для оценки его творчества? Потуг на творчество? Прежде чем мысли опять пошли по замкнутому кругу, Намджун попытался вынырнуть в реальность, но нога опять, как в фильме про день сурка, зацепилась за корень. Правда, в прошлый раз Намджун успел вовремя вернуть себе утраченное равновесие, а в этот раз пролетел вперед, тормозя выставленными вперед ладонями. Вокруг опять со всех сторон наступала чаща – уродливое дерево тоже осталось на своем месте, а вот парень исчез. И неудивительно. Вряд ли он был намертво прикручен к веткам. Намджун со вздохом выпрямился и оглядел сначала колени – только испачканные травой, но, к счастью, не поцарапанные – а потом ладони. Левая пострадала больше правой, и из крохотных царапин уже капала кровь. Но не успел Намджун вытащить платок из кармана и замотать руку, как где-то неподалеку зашелестели ветки. - Эй? – крикнул он, надеясь, что это его старый знакомый. Звук не повторялся, но стоило Намджуну опять отвлечься на руку, как что-то невидимое вдруг – судя по шуму – рвануло к нему из самой глубины чащи. Это явно было какое-то животное, довольно крупное и не слишком испуганное, скорее, даже наоборот чересчур бесстрашное. Инстинктивно шарахнувшись назад, Намджун принялся оглядываться в поисках палки или камня. В самом крайнем случае он залез бы на ветки какого-нибудь ближайшего дерева, но тогда действительно стоило бы вызвать спасателей. - Эй, это я, - зачем-то сказал он потенциальному дикому зверю, и тот внезапно остановился. Намджун и сам не ожидал, что это сработает. Через какое-то время шум начал удаляться, пока совсем не стих. В эту самую секунду Намджун понял, что взмок с ног до головы. Внутренние органы решили устроить веселую вечеринку и тряслись, как желе. Кого он только что напугал? Волка? Пуму? Хорошо хоть точно не медведя – тот был намного крупнее. - С ума сойти, - клацая зубами, сам себе сказал Намджун и тут же испуганно замолчал. Не его ли голос привлек зверя? Но тишина вокруг стала только еще более непроницаемой. Капля пота скользнула по виску и попала прямо в глаз – забыв про руку, Намджун попытался ее стереть тыльной стороной целой ладони, но под веком уже ужасно щипало. - Твою ж мать… Его старый знакомый застал его стоящим посреди чащи, ругающимся сквозь зубы и отчаянно трущим глаз углом платка. Выражение лица местного не поддавалось описанию – в нем сочеталась и жалость к неполноценным приезжим, и сдерживаемый смех, и даже ощущение собственного превосходства. - Привет, - сказал Намджун. – Кажется, я снова заблудился. Паззл в его голове только что сам собой возник и тут же сложился. Животное, которое двигалось к нему через лес, определенно было собакой местного. Тот, видимо, услышал его голос и ультразвуковым свистком отозвал ее назад. И хорошо, иначе Намджун тут богу душу бы отдал от ужаса. - Ты бессмертный, что ли? – вдруг раздраженно спросил у него местный, подходя совсем близко. Намджуну почему-то показалось, что тот сейчас его ударит, и он напрягся, собираясь отражать нападение. - А что? – вырвалось у него. - Ведешь себя, словно он и есть, - мрачно сообщил местный, забирая у него платок. – Жди меня тут. Добегаешься ты по этому лесу. - А что не так-то? - растерянно спросил Намджун у его удаляющейся спины. Он снова остался один на один с чащей и удивился, насколько же лес мог отличаться сам от себя. На тропинке все выглядело таким безопасным и мирным, настраивало на мечтательный лад, а из этой части хотелось немедленно уйти. Казалось, сами деревья могут поглотить без остатка. - Давай руку, - велел местный, вынырнув откуда-то из-за спины Намджуна. Только нечеловеческое усилие не позволило ему заорать во весь голос – но уж больно не хотелось, чтобы местный посчитал его совсем слабым на голову. Протерев ему ранки где-то смоченной тканью, местный принялся приматывать к его ладони какой-то лист уже своим платком нежно-розового цвета. - Вообще, конечно, нужно лист пожевать, но я не в настроении, - сообщил тот, проводя все эти странные медицинские процедуры. Лицо его оказалось слишком близко к Намджуну, и, хоть тот был музыкантом, а не художником, но смог оценить мягкие, красивые черты. – Но на первое время и это поможет. И ты вернешься в дом сразу же… Хотя… Хотя тебе вокруг озера будет быстрее и безопаснее. - Не нужно ничего жевать, - вставил Намджун. Он так сфокусировался на разглядывании и прикосновениях, что пальцы местного показались вдруг невероятно горячими, даже раскаленными. Все происходящее напоминало какой-то морок или галлюцинацию. – Я дома антисептиком побрызгаю. - Ага, побрызгай, - согласился местный. – Слушай, ты сколько еще тут будешь… бегать? - До конца лета, наверное, - зачем-то ответил Намджун, только потом сообразив, что вообще не обязан ему отчитываться. – Слушай, а я сделал тебе что-нибудь? Ты так странно себя ведешь с самого начала, словно я лично тебя обидел когда-то. Вряд ли это так, а даже если и так, то я пришел с миром. Местный оторвался от лечения – или добивания – его руки и посмотрел прямо в глаза. Взгляд был тяжелым, немигающим. Посверлив его так несколько секунд, он по-звериному наклонил голову и фыркнул. - Тебе стоит уехать отсюда, - резюмировал он. – То, что ты сюда постоянно заходишь… Это плохо же закончится. Рано или поздно меня тут не окажется, и вылавливай потом твое тело из озера. А ты хороший ведь человек… - С чего это ты взял? – Намджуну хотелось забрать свою многострадальную кисть, но он не понимал, стоит ли. - По ладони читаю, - местный ухмыльнулся. – Последуй моему совету, а? - Я обдумаю, если ты представишься. Я тебе имя назвал… - Не стал запоминать, - закатив глаза, тот все-таки представился: - Ким Сокджин, доволен? Но все называют меня просто Джин. - А я Ким Намджун, - напомнил Намджун с каким-то облегчением. Все-таки люди, которые называют свое имя, вряд ли собираются убить тебя в ближайшее время. - Тебе туда, - Джин опять махнул рукой в сторону сросшихся деревьев, но Намджун их запомнил еще с прошлого раза. – И больше тут не появляйся. - Я постараюсь, - Намджун отчаялся доказать ему, что уже второй раз его заносят сюда исключительно размышления о проклятущих чартах, а не собственная воля. – Твоя собака, кстати, меня ужасно напугала. Джин, уже собиравшийся опять скрыться в сумраке, повернулся и оскорблено вздернул брови: - Собака? - Ну там… - уже в тысячный раз Намджун почувствовал, что перестает понимать происходящее. – Что-то шло сюда… - Я ненавижу собак, - сообщил ему Джин и удалился с видом человека, которому только что нанесли глубочайшее оскорбление. Намджун постоял еще секунду, а потом почти бегом двинулся к деревьям и тропинке. Выяснять, что же он встретил в этом месте, ему совсем не хотелось. *** На вторую ночь чердак уже не казался таким уютным. Голова под вечер окончательно наполнилась туманом и начала болеть – то в висках, то в затылке, то где-то за глазницами. Намджун попытался начать читать научно-популярную книгу обо всем на свете, как обещала аннотация, но только усилил неприятные ощущения. Тогда он выключил свет и, наверное, впервые в жизни лег спать до десяти вечера, утешая себя мыслью о том, что скоро голова привыкнет к чистому воздуху и перестанет над ним издеваться. Сон не шел. Вчерашнего сквозняка не было – наоборот становилось все жарче и невыносимее. Сначала Намджун вытащил одеяло из пододеяльника и скинул на пол, потом туда же отправил и сам пододеяльник. Хотелось, как в детстве во время чего-то невыносимо неприятного, упасть на пол, бить ногами и руками во все стороны, крича, что ему жарко. Жаль, как и в детстве, это бы не помогло. Скомкав подступающее возмущение жизнью, Намджун закрыл глаза. Но через пару минут сквозняк вдруг снова начался, и Намджун замерз. Пришлось возвращать на место хотя бы пододеяльник – и все это под аккомпанемент маленьких грозовых вспышек боли в голове. Кажется, Намджуну потом понадобился бы не только отдых от этого отдыха, а настоящая реабилитация. Юнги же советовал ему какой-то уютный отель с большой развлекательной и отдыхательной программой: с бассейном, массажем и отличным поваром. Вот почему он никогда и никого не слушал? Родители всегда отчитывали его за упрямство, и сейчас Намджун с ними согласился бы. Жизнь это ничуть не улучшало. Наконец, найдя баланс между духотой и холодными щупальцами воздуха из приоткрытого окна, Намджун начал постепенно погружаться в сон. И тут в дело вступили амулеты. Сначала они мелодично звенели – и это даже походило на своеобразную колыбельную. Потом звук вдруг поменялся, стал все более и более раздражающим. Однообразным до тошноты и отдающимся болью через всю голову прямо в позвоночник. Звяк, дзынь, бряк… Минутная пауза. Звяк, бряк, дзянь. Намджун понял, что еще пару минут такого сна, и он рехнется окончательно. Никогда еще в нем не возникало такого ничем не замутненного желания убивать. Но стоило подумать о том, как немедленно срезать все амулеты и вывернуть забор к чертовой матери, и сон вдруг навалился на него с новой силой. Глаза закрылись сами собой, а в непроницаемой темноте незаметно растворилась боль.

Пробежка №3

Ранний отход ко сну обеспечил Намджуну еще и раннее пробуждение. Он открыл глаза в четыре утра и ощутил себя свежим, выспавшимся и словно заново родившимся. Мир опять предстал перед ним прекрасным и полным приятных мелочей. Не все же здесь вызывало раздражение и тревогу. Например, Намджуну нравились чашки – явно ручной работы, керамические, с толстыми стенками и простыми рисунками. Из таких чай, кофе, апельсиновый сок – все казалось намного вкуснее. Еще, сразу после приезда он присмотрел себе идеальное место для работы над новой музыкой – около окна за старым, тяжелым на вид письменным столом. Оставалось только избавиться от неприятных факторов, и все обязательно наладилось бы. Намджун хотел поделиться своей радостью с Юнги, но решил не рисковать жизнью и послать сообщение в более подходящее время. Высчитывать разницу и выяснять, не спит ли тот, сегодня не хотелось. Риэлтор во время заключения договора аренды уверила Намджуна, что если какие-то вещи ему не понравятся или просто он привезет свои, то все ненужное без проблем можно будет убрать в специальные коробки, которые ему оставят где-то в доме. После вчерашнего ночного издевательства Намджун именно это решил и сделать – просто снять все амулеты и убрать до возвращения хозяев или новых гостей. Спустившись в подвал и немного почувствовав себя героем фильма ужасов, Намджун все-таки нашел несколько пустых, новых коробок и, не удержавшись, устроил себе небольшую экскурсию. Сложно было удержаться от любопытства, когда в кино в таких подвалах постоянно от кого-то прятались или кого-то прятали. К счастью, все оказалось не так, как в фильмах. Помещение выглядело достаточно светлым, большим и только что отремонтированным. Владельцы дома хранили на стеллажах вещи, аккуратно уложенные в подписанные контейнеры и коробки. Намджун, судя по записям, нашел набор инструментов для резьбы по дереву, старые детские книги и игрушки, коллекцию фигурок с бегемотами, а также кучу сломанной и разобранной техники, часть деталей которой явно пошло на ограду. Вернулся на первый этаж он с ощущением, будто заглянул в чужую жизнь и остался непойманным. Но в конце концов, он же не трогал ничего руками, просто посмотрел издалека. Ему никто этого не запрещал. Погода на улице не располагала к прогулкам: небо посерело, нависло ниже, у самой земли свирепствовал холодный, порывистый ветер. Намджун поежился и принялся воплощать свои планы в жизнь. Он никогда не прятался дома от непогоды. Намджун начал от правой стойки ворот – амулеты на таком ветру звенели даже мелодичнее, чем первой ночью, но он больше на этот трюк не попался бы. Конечно, человек ко всему привыкает, но куда проще было снять источник шума. Снять и, может быть, использовать в деле. Пока руки разматывали веревку и боролись с непослушными узлами, Намджун прикидывал, как именно натянуть ее в доме, чтобы записать перезвон. Такой необычный звук мог пригодиться для создания нового трека. Намджун слушал много разных стоковых колокольчиков и прочих звуков во время поисков той самой гениальной идеи для трека, но эти амулеты, ракушки и детали механизмов звучали как-то по-особенному. Удивительно, что Намджуну понадобилось всего пятнадцать минут, чтобы собрать все амулеты. Кто-то завязал веревку только на двух столбах около ворот, а дальше просто обмотал ей остальные бревна. Намджун смотал огромный клубок и осторожно положил его в коробку, крайне довольный собой. У него даже осталась куча времени для воплощения еще одной идеи – стать хорошим соседом и внимательным бегуном. Перед этим он залез на чердак и оставил там коробку с амулетами. Еще в первый день он заметил крюки для веревок – владельцы и гости, наверное, давно не пользовались этой спальней, а вместо этого сушили тут белье. Невыносимая жара, видимо, прекрасно в этом помогала. Любому своему другу, рассказавшему про такой потрясающий отдых, Намджун посоветовал бы вернуть хотя бы часть денег и немедленно поехать домой. А что он делал сам? Сам он планировал делать сэндвичи. В фильмах всегда показывали, как люди носят друг другу еду в качестве подарка на новоселье. Правда, по всем правилам выходило, что еду должны были принести ему, но Намджун решил довольствоваться малым. Овечья голова находилась далеко от дома, вот и хорошо. Зажженные факелы к его дому еще не двигались – значит, все вообще отлично. Местный в лесу определенно по национальности был соотечественником Намджуна, но вот насколько для него была привычна еда их страны, Намджун точно сказать не мог. Так что начать он решил с простейшего сэндвича с ветчиной и сыром. Вышло очень даже симпатично: Намджун только надеялся, что соус и овощи не размочат поджаренные ломтики хлеба, пока он идет в чащу. Следующими он выбрал сэндвичи с арахисовым маслом и джемом, хотя они не вызывали у него доверия. Но владельцы заботливо оставили ему две банки – с этим самым маслом и с виноградным джемом – не мог же Намджун обмануть их ожидание. Сумки-холодильника у хозяев не оказалось, так что пришлось использовать корзину для пикника – в рюкзаке они могли превратиться в настоящее месиво. Сунув к сэндвичам две бутылки с колой и кимпаб на случай, если местный захочет попробовать что-нибудь новое, Намджун начал собираться на пробежку. Точнее будет сказать – на прогулку. Ветер так бушевал, что Намджун надел на лицо черную маску, боясь, что замерзнет. Остальная одежда осталась прежней – если в лесу и водилось какое-то животное, Намджун надеялся, что оно его узнает и уйдет. «Вышел на пробежку. Шесть утра. Трекер включен. Буду бегать около сорока минут. На мне белая худи с надписью «Obey», черные шорты и найки. Выслал тебе фото». Сообщение Намджун отправил старое, а фото сделал новое, чтобы менеджер не решил, что над ним издеваются. «Созвон через сорок минут. Не слишком ли холодно для бега?» «Очень бодрит». Если бы менеджер узнал, что он идет в лес с корзинкой полной еды, чтобы в жуткой чаще найти то ли местного, то ли соотечественника и попытаться наладить отношения, он прилетел бы сюда на сверхскоростном самолете и забрал бы его домой. Хорошо, что Намджун не собирался ему говорить. На этот раз он вовсе не планировал опять бежать, как полоумный, тем более, что в маске ни один экстремал не стал бы заниматься спортом. Он думал внимательно осмотреть тропинку и найти то место, где всегда сворачивал не туда, чтобы в следующий раз совершать эту ошибку уже сознательно. Проходя мимо той части леса, где в прошлый раз он нашел разворошенный муравейник, Намджун все-таки ускорил шаг. Мысль о том, что кто-то носит в лес отрубленные овечьи головы, как-то тревожила. Но лес снова творил свою магию: даже в такую хмурую погоду, Намджун совсем скоро забыл обо всем и ощутил накатывающее спокойствие. Ночью успел пройти короткий дождь, так что от влажных листьев и ветвей пахло еще сильнее и приятнее. Он не помнил, как давно выбирался на природу в своей стране – и ему почему-то ужасно захотелось совершить такую же прогулку дома. Возможно, даже по туристическим тропам куда-то в горы. Может, люди подсказали бы ему, какую музыку… - Ну нет, только не в этот раз, - сам себе сказал Намджун, остановившись. Наконец, он нашел нужное место, видимо, уже инстинктивно почти переключившись на мысли о чартах. Место выглядело как идеальная ловушка для мечтателей. Тропинка ненадолго пропадала, а потом, вильнув, шла вверх по склону небольшого холма и дальше по маршруту вокруг озера. А вперед уходил едва протоптанный путь в чащу. Конечно, задумавшись, человек пробежал бы вперед – Намджун мог об этом с уверенностью говорить, ведь он попался на эту удочку уже дважды. Вытащив телефон, Намджун сделал фото, стараясь, чтобы в кадр попали обе дороги. Вряд ли кто-то предъявил бы ему иск за нарушение авторских прав в этом случае – а выходило очень символично. Правда, вопреки всему Намджун выбирал темную и пугающую дорогу вместо «цветочной». Ну, тоже символично, и даже чересчур. Намджун прихлопнул на ноге очередную мошку и углубился в чащу. Оказалось, что если не пробегать ее на полной скорости, то можно было попытаться привыкнуть к этой части леса. Деревья здесь хоть и стояли плотнее, а трава росла выше, чем вдоль тропинки для бега, но зато в воздухе разливалась прохлада. На этом, правда, плюсы заканчивались. Деревья выглядели так, словно могли в любой момент выдернуть корни и сожрать его. А в такой высокой траве наверняка водились змеи… Ну, или крокодилы, судя по уровню влажности. В какой-то момент Намджуну даже показалось, что он все-таки заблудился, но стоило всерьез испугаться, как он услышал знакомую уже привязчивую мелодию. - Эй? Привет? – позвал Намджун. Теперь он видел кривое дерево и покачивающуюся в воздухе ногу Джина. - О, Синие Наушнички. Куда же вы идете? – отозвался тот. – Почему опять здесь? Неужели вы не умеете следовать советам? - Я хочу быть хорошим соседом. И принес сэндвичи, - Намджун помахал корзиной в воздухе. – Пришел с миром, помнишь? Джин несколько минут опять все так же жутко и немигающе разглядывал его, а потом протянул руку, чтобы помочь взобраться к нему в сплетение ветвей. Намджун предполагал, что и сам справится, поэтому передал ему корзину и схватился за ствол и ветку поудобнее, чтобы подтянуться. И ему почти удалось, но местный, поставив корзинку рядом с собой, с тяжелым вздохом схватил его за плечо и практически втащил наверх. Рывок был таким сильным, что Намджун вскрикнул от неожиданности. - Да не ори ты. Чего сразу руку не взял? – ворчливо спросил Джин. - Ты железо тягаешь, что ли? – Намджун потер плечо и постарался устроиться поустойчивее. - Вроде того. И что же Синие Наушнички принесли в своей корзинке? – Джин передал ему корзинку и сложил руки на коленях, показывая, что готов к дарам. - Слушай, я же называл тебе свое имя, - напомнил Намджун, доставая сэндвичи. - Называл, - послушно согласился Джин, разворачивая сэндвич с ветчиной. – О, выглядит неплохо. И почему же ты тут оказался? И нам от тебя никак не избавиться? - Я… - Намджун задумался. Теперь, когда они находились достаточно близко друг к другу, он боролся между желанием рассмотреть Джина и правилами приличия. Не хватало еще испортить отношения в самом начале. – Я арендовал дом, чтобы… ну… отдохнуть? Забыться? Найти себя? - А ты себя потерял? – Джин откусил кусок и тут же сморщился. – С одной стороны размок, с другой – суховат. Ну что еще от тебя ожидать? - Я… Есть какие-то претензии к моей готовке? – с нервным смешком уточнил Намджун. Он уже и не знал злиться ему, считать все шуткой или просто смириться с тем, что другой компании ему не найти. - Конечно, есть, - дружелюбно согласился Джин. – Завтра покажу тебе, как нужно готовить сэндвичи. Чувствую, что просто так мне от тебя не отделаться. - Спасибо и на этом, - Намджун фыркнул и откусил от своего сэндвича. Джин дал точное описание его шедевра, а ведь выглядело все так хорошо. – То есть ты и завтра меня приглашаешь сюда? - Я смирился с неизбежным, - Джин закатил глаза. – Что там про поиски себя? Вообще такой стиль общения не слишком-то располагал к откровениям, но взгляд Джина в противовес его словам говорил о том, что тот внимательно слушает. Вслушивается. - Я пишу музыку, - признание вышло легко, и ободренный интересом, промелькнувшим на лице Джина, Намджун постарался рассказать обо всем кратко, но так, чтобы тот понял. – И пишу уже давно. Но что касается каких-то реальных успехов… знаешь тех, которые оцениваются другими людьми, то их особенно нет. Позиции в чартах, награды, хотя бы постоянное внимание критиков из индустрии – этого нет. И мне показалось хорошей идеей немного отдохнуть и вдохновиться на что-то, что… Даст результат? Джин хмыкнул и чуть ли не с головой залез в корзину. - Арахис и джем? Ты что, извращенец? – спросил он, обнаружив вторую партию сэндвичей. – Разве тому, кто что-то творит, нужны награды? А как насчет того, что не каждый оценит хорошую музыку? И что творец иногда получает признание не тогда, когда его ждет? - Хозяева оставили мне банки. Я решил попробовать. А что так ужасно? – Намджун воспользовался тем, что Джин рассматривает сэндвичи с непередаваемым выражением лица и внимательнее изучил его самого. За такую хорошую кожу многие модели убили бы, что уж говорить об остальных чертах лица. Словно кто-то решил создать простого, хорошего, красивого парня – идеального положительного героя, прекрасного принца для всех золушек – и вот так, на свой вкус вылепил его. Азиатские глаза, с четко вырезанным точно инструментом скульптора краем века, в меру широкий нос, пухлые, но не чересчур губы. Все выглядело до какой-то искусственности пропорциональным. Если бы не мимика, то Джин казался бы манекеном, роботом, ожившей статуей, определенно созданной человеческими руками. Но подвижность его лица оживляла идеальные черты – то, с каким интересом, а потом с ужасом он разглядывал пресловутые сэндвичи – Намджун никогда не считал себя малоэмоциональным, но такую гамму отразить на лице с такой скоростью вряд ли смог бы. - Я это в рот не положу, - открестился Джин, возвращая сэндвичи в корзину. – О, кимпаб! Напополам? - Давай, - Намджун кивнул, чувствуя внутри озорную радость от того, что его пристальное внимание не заметили, и он остался непойманным. – Понимаешь, творец и творчество – это та тема, которая так хорошо изучена, что так и тянет делать однозначные выводы. Вот я пишу трек… Джин разрезал кимпаб складным ножом и протянул ему половину, сопроводив свое действие кивком – мол, слушаю внимательно. - И мне он кажется классным. И друзья мои в восторге. Но потом он живет своей жизнью, и жизнь эта – недолгая и проходная. Мелькнув где-то внизу чартов, он исчезает. - И у него не появляется ни одного фаната? Кто-то же его слушает? - Слушает, - вот кимпаб на вкус очень радовал. – Но кто-то слушает и звук дрели, и звук спускаемой воды в туалете. - Что, серьезно? – развеселился Джин. На его нижней губе осталась крошечная рисинка, и Намджун с трудом удержался от того, чтобы снять ее. Не хватало еще в лицо получить после того, как у них вроде бы на почве еды наладились отношения. - Да, я проверял. А все книги, которые мы читаем – умные книги – говорят нам, что только время дает оценку творчеству, что мы ничтожны и ничего не можем оценить сами. - А как же все эти книги, стимулирующие творчество? Там… Рисовать легко? Писать, как профессионал? Не думай и танцуй? Намджун начал подозревать, что Джин придумал большую часть этих названий, но все-таки ответил: - Иногда кажется, что они созданы для таких, как я. Читая их – чувствуешь себя дошкольником, слепившим первую кривую поделку. И книга эта, как хороший, добрый преподаватель, гладит тебя по голове и говорит, что это потрясающе. - О, да у тебя мания величия. И прогрессирующая, - Джин немного сменил позу, прижавшись к его плечу своим. – Тебе нужно мировое признание? Толпы фанатов? Имя, выбитое на золотой табличке? - Тогда я начну чувствовать себя самозванцем, - признался Намджун, чувствуя, как от чужого тепла ему становится спокойнее. – Не знаю, чего хочу. Я не знаю, каково это быть популярным – узнаю, скажу, что еще мне нужно. - Знаешь, мы не только в творчестве, а вообще во всем ищем всеобщего одобрения? А правильно ли я работаю? А правильно ли одеваюсь? А правильно ли живу? – Джин вздохнул. Похоже, он вкладывал в это какой-то и свой смысл. – И чего мы добиваемся? Становимся счастливыми? - Все только и говорят, что стоит делать так, как тебе хочется, как придет успех, но этого не происходит. И мы снова поворачиваемся к обществу в надежде на оценку. - А общество хочет только сожрать нас, - Джин потер лоб. – О, кола! Замечательно. - А что ты тут делаешь? Ты же все-таки не местный? Или я ошибаюсь? – Намджун так до конца и не определился, поэтому решил спросить. – Приехал в отпуск? - Ищу себя, - Джин как-то загадочно улыбнулся углом рта, а потом добавил. – Точнее ищу половинку от себя. - О, - Намджун закинул ногу на ногу и немного побалансировал, стараясь не слететь с ветки и не толкнуть коленом Джина. – Думаешь, что заокеанские девушки симпатичнее? Он на секунду отвлекся и заметил быстрый взгляд, который Джин бросил на его ноги, куда-то в область края шортов. Намджуна словно обдало горячей волной с ног до головы – он отвел взгляд и постарался все-таки устроиться так, чтобы не рухнуть. В голову пришла совершенно ошалелая мысль о том, что, кажется, они оба могут найти приключение на свою голову. - Это не совсем мое решение, - сразу же замкнувшись ответил Джин. – Моя семья так захотела, а я устал с ней спорить. Вот и сдался. Все равно ничего не получилось бы. - Понимаю, - Намджун и сам начал ощущать это неумолимое давление всех близких во всем, что касалось семьи. Когда он кого-то приведет? Когда он будет думать о внуках? Хотел бы Намджун тоже знать ответы на эти вопросы, причем со стопроцентной точностью. – А ты… Джин напрягся, прислушиваясь к чему-то, а потом спрыгнул с ветки и немного нервно велел: - И тебе, и мне нужно идти домой. Не забудь – по дорожке, до озера. Не сходи нигде, ладно? И не успел Намджун что-то ответить, как он скрылся в окружающем их лесу. Выглядело это так, будто родители отправили его за невестой в какую-то опасную, таящуюся от людей секту. Оставалось надеяться, что завтрашнее приглашение все-таки оставалось в силе. *** Очередная ночь началась с блаженной тишины. Никакого звяканья, никакого бряканья – только шум леса, далекие голоса птиц и едва слышное гудение от проезжающих где-то далеко по шоссе машин. Намджун вытянулся под пододеяльником, чувствуя, как слабый сквозняк из приоткрытого окна разбавляет накопившуюся за день жару. За сегодня он не только успел все-таки наладить отношения с Джином, но и получить втык от менеджера, который принялся писать ему в тот момент, когда Намджун только-только огибал озеро. Зато потом, взбодрившись, Намджун набросал мелодию нового трека. Тот еще до конца не оформился в голове, но этот момент всегда нравился ему больше всего – ведь именно в этой точке он мог внести что-то новое. Штора около окна мерно колыхалась от ветра. Намджун перевернулся на бок, чувствуя, как от тепла и усталости его начинает клонить в сон. Глаза сами собой закрывались, сверху точно лежало огромное, тяжелое одеяло, накатывала истома. Дом плыл куда-то в тишине и темноте, как большой корабль. Деревом пахло по-домашнему уютно. Все-таки ни один спа-отель не сравнился бы с таким собственноручно организованным самому себе одиночеством. Намджуну впервые показалось, что он слышит собственные мысли и может их трезво сформулировать – во время разговора с Джином они как-то выкристаллизовались. Все верно – он завис между тем, как должен вести себя любой человек искусства по мнению умных людей из прошлого и по мнению не менее умных людей из настоящего. И где-то там плавало и его собственное мнение, да? На улице захлопали крылья – какая-то местная птица испуганно сорвалась с крыши и улетела. Намджун уже сквозь сон подумал, что ему повезло с ними тоже – они не издавали особенно жутких звуков, не орали всю ночь и не дрались. На стене напротив кровати начали сплетаться и расплетаться тени. Похоже, Намджун уж спал и видел сон. Театр теней возник в Китае много сотен лет назад, и Намджун всегда мечтал посмотреть настоящее представление. В пляске теней наметился какой-никакой сюжет – вот кто-то отправился в путешествие, через темный лес, вот встретил кого-то еще, а потом… Тени напоминали ему морские волны – лижущие светлый песок, а потом откатывающиеся назад. От наблюдения за гипнотизирующими картинами на стене Намджуна отвлек звук. Точнее, звуки – какой-то стук по стене внизу, потом несколько ударов чуть выше, следом за ними скрежет. «И что же мне приснится? Штурм моего дома местными?» - лениво подумал Намджун, начиная даже наслаждаться этим странным сном. Тени вдруг распались на части, превратившись в кружащиеся по стене шары. «Теперь у меня стена в горошек». Намджун услышал собственный смешок, и он показался чем-то, не имеющим к нему отношения, чем-то совершенно самостоятельным. Звук без источника и конца. Штора снова колыхнулась в сторону, открывая оконную створку и тень, медленно проскальзывающую в комнату. Но сон казался таким безопасным, что Намджун не сильно испугался. Сейчас с ним не могло произойти ничего страшного – спокойствие внутри растекалось по всему телу, и Намджун решил просто наблюдать. Тень коснулась пола – Намджун увидел до боли знакомые кроссовки с толстой подошвой – потом вдруг стала полноцветной, как новый герой в видеоигре. «А вот и Джин», - заключил Намджун. Его совсем не удивляло такое вот появление Джина прямо в его странном, напоминающем галлюцинацию сне. Многие ученые считали, что все увиденное за день просто перерабатывается в ночные видения и не несет никакого дополнительного смысла. Тот выглядел точно так же, как и днем, вот только вместо обычных человеческих ушей у него почему-то отросли большие, мягкие на вид собачьи. Хотя нет – Джин же ненавидел собак, так что уши точно были волчьи. Намджун улыбнулся и перевернулся на спину. Джин изучал его своим немигающим, подозрительным взглядом, а потом пожал плечами и принялся исследовать помещение. Он напоминал не волка и даже не собаку, а, скорее, кошку, принесенную в незнакомый дом. Почти на цыпочках он обошел помещение, внимательно изучая каждый угол: без интереса дотронулся до этажерки и биты, по большой дуге обошел потенциально гремящую коробку с амулетами, а потом с интересом наклонился к сумке с вещами. Намджуну даже показалось, что тот принюхивается. По телу побежали мурашки: то ли от того, как Джин двигался по комнате, то появляясь, то исчезая, как в кино, то ли от сквозняка. Конечно, Намджун склонялся ко второму варианту, но с удовольствием наблюдал и за первым. Он хотел окликнуть Джина, но голос не слушался. Вроде бы во сне нельзя было разговаривать, но Намджун за свои знания не поручился бы. Стало ужасно обидно, что он только наблюдатель в этом фильме, запущенном его собственным мозгом. - Синие наушнички, - фыркнул Джин, беря в руки его плеер. Его голос тоже звучал нереально, словно издалека. – Куда же вы идете? Почему-то Намджуну показалось, что тот загрустил, но, похоже, его вещи быстро подняли ему настроение. В голову лезли совсем дурацкие предположения, что сейчас Джин зачем-то начнет нюхать его вещи, как та самая выпущенная в комнату кошка. Но тот пролистал журналы, пофыркивая над особенно развеселившими его статьями, потом с интересом изучил книги. - Ты ведь совсем хороший человек, - побормотал он. Что-то привлекло его внимание на самом дне сумки, и Намджун с трудом вспомнил, что вообще там может быть, кроме носков футболок. По всему выходило – кроме порно-журнала, торжественно подаренного ему Юнги перед отлетом, ничего не лежало. Намджун даже в состоянии ничем не замутненной неги ощутил приступ раздражения. Такие шутки редко его веселили, больше смущали, но журнал он все равно взял. Не пропадать же добру. Джин хмыкнул и отстал от его сумки - ну хоть подсознание сжалилось, и его образ не стал вытаскивать журнал и устраивать вместе с ним дикие танцы. Он снова посмотрел на Намджуна, но на этот раз на его лице читалось откровенное сожаление и печаль. - И почему ты выбрал именно этот дом? – спросил он. – Не лучшее же место. Мошкары много, еще и на отшибе. Ты что, никогда не смотрел фильмов ужасов? Намджун хотел бы ответить ему, но губы не слушались – зато от одного голоса Джина мурашки, по ощущениям, стали больше, а потом сменились внутренней дрожью. Не встать бы после таких сквозняков с больным горлом. Этого ему совсем не хотелось бы, ведь Джин обещал принести свои сэндвичи. Устроившись в окне, Джин замурлыкал свою мелодию – у нее даже оказались слова, но Намджун не смог их разобрать. Казалось, что Джин урчит, навевая ему хорошие сны. Глаза опять закрывались, и Намджун в последний раз увидел силуэт в прямоугольнике окна, а потом вокруг стемнело окончательно.

Пробежка №4

«Вышел на пробежку. Шесть утра. Трекер включен. Буду бегать около часа. На мне черная худи, белые шорты и найки. Выслал тебе фото». Этим утром Намджун чувствовал себя прекрасно – этот странный сон забрал с собой усталость, головную боль, и даже проблемы с чартами уже не казались такими уж нерешаемыми. «Почему так долго?» - подозрительно спросил менеджер. «Дышу свежим воздухом. Сосны. Фитонциды». Намджун не чувствовал уверенности в собственных знаниях относительно фитонцидов, но звучало очень звучно и весомо. Менеджер тоже впечатлился и не стал доставать его дальше. Знал бы он, какие сны ему навевает этот прекрасный сосновый лес. Пообещав себе, что обязательно отправит сюда менеджера успокоиться, Намджун уже собирался начать разминку, но телефон издал целую серию возмущенных сигналов. Оказалось, Юнги вспомнил про него и решил уточнить, как идут дела. «Ну что? Все хорошо? Предметы не летают? Как местные?» «Налаживаю связи» - Намджун мстительно закончил реплику толпой зеленых монстриков. – «Здесь отличное место. Мне уже начали сниться шизофренические сны». Иногда Юнги мечтательно говорил, что в старости уедет на необитаемый остров, будет весь день есть фрукты, курить кальян и смотреть шизофренические сны. «Там что, химическое производство рядом? Или военная база?» - Юнги буквально завалил экран смеющимися смайликами. Видимо, ему понравилась история со снами. «Здесь очень чистый воздух. Приезжай». «Да ни в коем случае», - сразу же открестился Юнги. – «Ладно, держи там оборону». Даже странно, как менялось настроение. Намджун помнил, как он позавчера ощущал себя столетним, больным стариком, а сейчас ноги почти отрывались от земли. Разминку он провел с невероятным воодушевлением – такими темпами, если ему продолжат сниться настолько странные вещи, Намджун не просто улучшит физическую форму, но и напишет десять новых альбомов. Ноги сами понесли его вперед. Пробегая мимо заранее распахнутых ворот, Намджун вдруг заметил на одном из столбов отчетливые метки. Словно какой-то зверь решил обозначить свою территорию, поточив когти. Похоже, стоило последить за состоянием забора несколько дней и, если появятся еще метки или сами животные, вернуть амулеты на место. Странно только, что хозяева не предупредили заранее о назначении этих украшений. Хотя, может, риэлтор сделала это намеренно, решив не распространяться про местную фауну и не спугнуть почти завершенную сделку. В лесу Намджун снова ощутил кратковременную вспышку хорошего настроения, но как только он подумал о Джине, который должен был ждать, настроение сразу же ушло в минус. Конечно, Джин из сна выглядел в целом нормально, пусть и немного грустно, но реальному вполне могла грозить опасность. То, как он говорил про причину своего появления здесь, то, как нервно отреагировал на какой-то сигнал или может окрик, которого Намджун не расслышал, выдавало огромные проблемы. И Намджун надеялся, что это только обычные семейные недомолвки и ссоры, а не какая-нибудь тоталитарная секта. Кстати, о сектах в данном районе он ничего не знал – может, следовало и погуглить, прежде чем приезжать сюда. На дорожке впереди что-то лежало – что-то слишком крупное для камня и мелкое для какого-то специального знака. Намджун перешел на шаг, не сразу поняв, что именно видит. Наконец, он остановился, резко, будто ударившись о невидимую стену. Кто-то положил на дорожку, в самый центр, в сплетение солнечных лучей и тени от веток, очищенную до кости овечью голову. Возможно, ту самую, но Намджун не поручился бы – его способности в опознании отрезанных частей тела всегда были невысокими. Проклятый череп скалился в его сторону. Намджун сделал несколько шагов вперед и тронул его носком кроссовка. Его потряхивало – немного от страха, больше от ярости. И кому же пришло в голову так прекрасно пошутить? Или решить так угрожать ему? Намджун почти что крикнул: «Выходи, если такой смелый», но решил все-таки действовать более разумно. Радовало пока одно – голова все-таки принадлежала домашнему скоту, а не человеку. Может, его просто брали на слабо? Так не на того напали – Намджун после строчек чартов воспринимал овечью голову уже как комплимент. Но руки все равно тряслись. Если бы неизвестный любитель черепов вышел сейчас на дорогу, Намджун не смог бы точно сказать, он бы бросился в драку или бежать. Пока он откинул череп в сторону и продолжил движение вперед. На что они рассчитывали? Что он уедет? Даже если бы Намджун всерьез решил бы уехать, он столкнулся бы с необходимостью вернуть деньги. Или они надеялись на стремительный побег? Развилка выглядела все так же контрастно, но на этот раз Намджун не стал медлить. Самое большое беспокойство у него вызывала мысль о том, что Джина на привычном месте не окажется. Они ведь не договорились о времени. Совсем рядом громко и истошно, словно умирая, закричала какая-то птица. Намджун шарахнулся в сторону, слетел с протоптанного пути и почти по щиколотку оказался в воде одной ногой. Возможно, он несколько переоценил и уровень своей храбрости, и безопасность этой части леса. Выбираясь обратно, он заметил на одном из пней целую семейку грибов. Выглядели они симпатично: светло-коричневые, с пупырчатыми шляпками, - и сидели так тесно друг к другу, что напоминали букет. Тряся ногой, как попавший в лужу кот, Намджун немного нервно рассмеялся. Он вообще не разбирался в грибах и вполне мог восхищаться каким-то очень ядовитым видом, но сегодняшний утренний настрой заставлял его искать хорошее в мелочах. В левом кроссовке теперь жутко хлюпало, и хорошее в мелочах быстро закончилось. Нормальный человек сходил бы домой, чтобы переодеться, но, во-первых, Намджун уже не чувствовал себя нормальным, а во-вторых, пугала перспектива во второй раз увидеть тот же череп, или целую гору черепов, что еще хуже. Та часть Намджуна, которая вроде как отвечала за разумные действия, возжелала написать жалобу. Правда, куда именно писать он пока еще не знал, но готов был использовать все возможности: электронные формы, обсуждения, злобные твиты и даже аренду рекламного пространства на автобусах. Просто в голове не укладывалось, как рядом с прекрасным, сухим лесом могла существовать такая чаща. У Намджуна даже мелькнула идея посмотреть, куда уходит Джин, но пока он с большей вероятностью нашел бы какое-нибудь болото или скотомогильник. Кладбище домашних животных, мать его. Нужное дерево появилось, как обычно, в тот самый момент, когда Намджун решил, что в этот раз все-таки заблудился и больше не увидит ни дома, ни Джина, ни овечьих голов. Джин весело насвистывал знакомую уже до боли мелодию – его день тоже, видимо, начался хорошо и не был испорчен угрозами и найденными глубокими лужами. - Привет, - устало сказал Намджун. По ощущениям, он пару дней добирался до этого места. - Привет, - весело отозвался Джин. Потом оценил его внешний вид и с сочувствием спросил: - С тропы свалился? - Ага, вроде того, - в этот раз Намджун просто протянул ему руку и позволил втащить на ветку. Если этот парень занимался в спортзале, значит, стоило этим пользоваться. – У меня сегодня хороший день, перетекающий в плохой. - Сейчас снова сделаем его хорошим, - пообещал Джин. – Или хочешь сходить и переодеться? - Воздержусь, - Намджун не раз в своей жизни оказывался в мокрых насквозь кроссовках и еще пока ни разу не умер. Правда, к ним не прилагался овечий череп, как символ грядущего убийства… Мысль почему-то показалась Намджуну очень громкой, так что он прочистил горло и спросил: - Может, расскажешь про твой смотр невест? Мне трудно представить, как это все бывает. - Ну… - Джин вытащил из рюкзака завернутые в бумагу сэндвичи. – Выбирай сначала – ветчина и сыр, тунец и, наконец, вяленые томаты и хамон. - О, экзотика, - фыркнул Намджун, забирая себе более классический вариант. «Ветчина и сыр» звучало отлично. – Рисковать пока не буду. Уже вон рискнул по дороге. - Смотр невест, - Джин взял себе такой же сэндвич. – Ну, знаешь, все еще дома началось. Те странные дни, когда у родителей дома обязательно к твоему приходу сидит какая-то девушка. Случайно зашла, пригласили в гости, удачно совпало. И в первый раз ты еще веришь, а во второй, третий и сто третий начинаешь подозревать, что случайности не случайны. Намджун представил, как такой же фокус проворачивают его родители и внутренне содрогнулся. К счастью, они были в курсе его личных дел, так что хотя бы от вереницы девушек это его избавило. - Потом девушки закончились, и я надеялся, что на этом иссякнет и их энтузиазм, - Джин махнул рукой. – Но куда там. Оказалось, что у нас куча иностранных родственников в разных странах. И мне стали настойчиво предлагать поехать хоть куда-нибудь. В какой-то момент… Намджун вдруг ощутил, что они с Джином вроде бы говорят про разные ситуации, но в них одна и та же суть. Они оба запутались и не знали, слушать ли себя или окружающих. - В какой-то момент, - задумчиво повторил Джин. – Я решил – а может, я неправ? Может, они знают лучше. Это же мои родители, они никогда не желали мне зла. - И как же по эту сторону океана выбирают себе невесту? – спросил Намджун. - Устраивают большой праздник, а потом говорят – выбирай, - издав нервный смешок, Джин признался: – В этот момент я понял, что так не могу. Пусть идут со своими девушками куда подальше, что за отношение вообще! - Да уж. А я думал, что тут современные нравы, - Намджун ощутил, как в голове от нехороших подозрений начинает зреть боль. – Слушай, а овечьи головы на тропинке – это тоже часть каких-то брачных ритуалов? - Ты видел овечий череп или голову? – неожиданно серьезно спросил Джин. - Череп. Он там лежал, - Намджун махнул рукой, надеясь, что угадал с направлением. – На дорожке, по которой я должен бегать. - Слушай, - Джин зачем-то взял его за руку. – Я тебе серьезно говорю – лучше бы уехать отсюда. И тогда никаких голов и никаких стрессов. - Иначе что? Меня выпотрошат и повесят на дереве? – мрачно уточнил Намджун. – Джин, если тебе нужна помощь, то пойдем к дому. Сядем в машину, доедем до полиции. Судя по сериалам, тут хорошая полиция, а? - Мне? – переспросил Джин, отпуская его. – Никакая помощь мне не нужна, ты что? Просто, серьезно, эти головы – дурной знак. - А люди, которые их раскладывают? - Идиоты какие-то, - тот так беспечно пожал плечами, что Намджун почти поверил. Почти. - А если ты не найдешь себе невесту? – делая вид, что вернулся к предыдущей теме, спросил Намджун. – Еще куда-нибудь поедешь? К другим родственникам? - Нет, уже не поеду. Смысла нет, - Джин задумчиво посмотрел на него, а потом сказал, раскрывая причину своей задумчивости: - Замри. На тебе жук, сейчас сниму. Намджун послушно перестал шевелиться, пока Джин, наклонившись вперед, что-то снимал у него со спины. Его запах, смешанный с каким-то дезодорантом, оказался на удивление приятным – обычно Намджун старался держать дистанцию с людьми именно из-за запахов. - Вот, - Джин продемонстрировал ему достаточно крупного жука, угрожающего вида. – Спас его от тебя. - Эй, может, это меня от него нужно было спасать, - возмутился Намджун, передергиваясь. – Вон какой огромный! Прогрыз бы мне дырку в голове. - Это всего лишь безобидный жучок, - Джин фыркнул и отпустил его куда-то по ветке за себя. – Кстати, знаешь факт о майских жуках? Джин сморщил нос и стал вдруг выглядеть таким хитрым, будто задумал какую-нибудь гадость. - Думаю, что нет, - послушно ответил Намджун, ожидая развития мысли. - Большинство из них Тельцы, - все с тем же выражением лица сообщил Джин и расхохотался. У него был настолько странный, но при этом заразительный смех, что Намджун не смог сдержать улыбки. Возможно, мокрые ноги все-таки повлияли на трезвость мыслей, потому что Намджун и сам не понял, как вдруг потянулся к Джину, оказавшись совсем близко. В голове пульсировало и билось желание немедленно поцеловать его, пока это идеальное лицо выглядело таким живым, пока не сошел с кожи легкий румянец, а в глазах появился блеск. - Уезжай, а? – еще раз попросил Джин каким-то новым, горьким голосом. Намджун медленно вернулся на исходную, пытаясь сделать вид, что все в порядке и ничего такого у него в мыслях не было. - Я пытаюсь понять, это угроза или твоя личная просьба, - Намджун чувствовал, как внутри что-то тонким голосом требует вернуться к незавершенному действию. – И что происходит-то вообще? - Я бы хотел тебе объяснить, честно, но не могу, - Джин вздохнул. – Как тебе сэндвич? - Сэндвич отличный. Намного лучше, чем мои. Но к следующему разу я постараюсь усовершенствовать свои навыки, - пообещал ему Намджун. И какая магия помогала Джину делать так, чтобы тост не размокал, но при этом все оставалось сочным? - В следующий раз? – Джин прикусил губу. – Ты не уедешь? - Я арендовал дом на месяц, - Намджун пожал плечами. – И за приличную сумму. А я – напоминаю – не очень популярный музыкант. И не могу просто так позволить себе отказаться от денег. - Значит, не уедешь? – еще раз, совсем обреченно, сказал Джин, явно не для того, что получить ответ. - Нет, - Намджун хотел как-то смягчить ответ, превратить все в шутку или наоборот пообещать, что он во всем разберется и вытащит Джина из этой нехорошей истории. - Тогда доешь сэндвичи дома. Мне нужно срочно идти, - опять прислушавшись, велел Джин. – И не сходи с дорожки. В этот раз он исчез так быстро, как будто его никогда тут не было. Или он Намджуну в очередной раз приснился. *** Пусть даже разговор закончился как-то странно и тревожно и почти весь день Намджун провел в поисках информации о сектах, результатом которых стала целая гора сохраненных на телефоне статей и две ожидающие его документалки, но он все равно ложился спать со смутным предвкушением чего-то хорошего. Конечно, хороший человек так бы не сделал – не стал ждать того, ушастого Джина из сна, когда реальный вполне мог нуждаться в помощи, но Намджун ничего с собой поделать не мог. Он совсем не хотел влипнуть в такую историю. Небольшой, отпускной роман с местным парнем или своим соотечественником, оказавшимся тут волей случая, это пожалуйста. А вот вся эта жутковатая, таинственная ситуация с овечьими черепами и прочими странными знаками – ну, уж нет. Это место сейчас совсем не походило на эпицентр сектантских заговоров. Лес опять окутывала приятная тишина, сам дом вел себя тихо и не издавал никаких звуков, которые можно было счесть отличным саундтреком к кассовому фильму ужасов. Может, Намджун просто зря накручивал себя? И у Джина просто оказались немного странные, но заботливые родственники? И они мечтали, что их дочери вернутся на родину вместе с красивым мужем? С другой стороны все эти родственные браки, пусть даже связь со временем стала больше формальной, чем кровной, еще сильнее напоминали о каких-то сектах и спрятанных в глубине лесов закрытых обществах. Хотя если в чем Намджун их понимал, так это в подобных мечтах. Джин выглядел потрясающе, так что любой другой человек рядом ощущал себя… Намджун перевернулся на бок и вздохнул. Уж точно не глянцевой картинкой он себя ощущал. Сегодня в лесу он и потянулся-то к Джину только тогда, когда его внешность стала из-за мимики не такой совершенной. А до этого к тому дотронуться было страшно – под пальцами ведь мог оказаться холодный камень. Или из чего там сейчас делали статуи? В какой-то момент бесконечного прокручивания сегодняшнего неловкого и несостоявшегося поцелуя Намджун все-таки заснул. С разочарованием он погрузился в темноту, понимая, что тот сон, похоже, дали посмотреть только один раз. Но стоило опять услышать негромкий голос Джина, как глаза сами собой открылись. Сегодня тени на стене выглядели бледнее и не такими гипнотизирующими, так что Намджун смог различить слова в песне. Что-то о луне и солнце, и о том, что кто-то не может быть рядом с другим. Джин заметил его взгляд и все так же осторожно скользнул в комнату. Хотел бы Намджун дотронуться до мягких ушей, но все та же приятная истома сковывала его по рукам и ногам. В этот раз, правда, не так уж и сильно – рука через пару попыток все-таки шевельнулась, и к тому же казалось, что получится и сказать что-нибудь, если захочется. - Синие наушнички, куда же вы идете, - задумчиво промурлыкал себе под нос Джин. – И почему же вы не хотите уезжать? - Мне и тут хорошо, - зачем-то ответил Намджун. Джин шарахнулся в сторону от удивления, а потом еще и уши к голове прижал. - Я думал, что ты спишь, - сказал он, так подозрительно его рассматривая, будто это Намджун влез к нему в дом через чердачное окно. - Я и сплю, - Намджун перевернулся на спину. – И ты мне снишься. - С чего ты взял? – кажется, Джин успокаивался – уши возвращались в обычное состояние. - Тени там на стене. - Тени? Вдвоем они уставились на стену, на которой отблесками плясали черные тени. Намджун смог бы до крошечного движения описать их траекторию. А вот Джин их не видел – и это не удивляло, потому что он абсолютно точно был частью этого сна. - Так, ладно, тени, так тени, - согласился Джин. – Как насчет отъезда? - Я тебе уже ответил, - Намджун потянулся, и от движения по всем мышцам прошла приятная волна. – Как насчет поцеловать меня? На секунду у Джина стало очень смешное, шокированное лицо – он даже рот приоткрыл. Потом в одно слитное движение преодолел разделяющее их расстояние и присел рядом с кроватью на пол, чтобы их лица оказались на одном уровне. - С ума сошел? – спросил он, устроившись. – Это ведь не сон, Намджун. - Ага, - согласился Намджун, наблюдая, как тени на стене опять превращаются в весело скачущие горошки. - И как мне тебя убедить? – Джин вздохнул и подпер щеку кулаком. Воспользовавшись моментом, Намджун попытался дотронуться до вожделенного уха, но Джин быстро прижал их к голове. - Нет. Уши не трогай. Не хочешь уезжать - не трогай уши, - строго велел Джин, перехватывая его кисть. Пальцы у него и во сне на ощупь казались раскаленными. - Почему я должен уехать? – для проформы поборовшись немного за собственную руку и быстро сдавшись, Намджун успокоился и замер, выжидая. Хоть во сне он мог получить то, что хочет? А хотел он сейчас не уши в первую очередь. - Я бы хотел напугать тебя и сказать, что тебя убьют, но проблема в том, что я не знаю. Может, и не убьют. Может, напугают. Может, укусят. Может, ногу или руку сломают для наглядности. Намджун перехватил его руку и мягко потянул на себя. - Что вот ты делаешь? Когда мне рассказывали, как работает вся эта штука, ничего подобного я не услышал! Намджун! - Что? – в голове немного плыло, как от пары бокалов хорошего вина, и вместе с комнатой куда-то уплыли и остатки совести. - Ты что делаешь, а? – возмущенно прошептал Джин, наклоняясь к его лицу. Намджун ощутил его дыхание, а потом мягкое, почти невесомое прикосновение к губам. Кажется, именно этим тот собирался ограничиться, дергая ухом от осуждения, но Намджун подался вперед, углубляя поцелуй и, наконец, пробуя эти идеальные губы на вкус. От Джина пахло кофе – немного неожиданно и реально для такого шизофреничного сна – и от прикосновения к его рту медленно срывало крышу. Рукой Намджун зарылся в его волосы: мягкие и приятные на ощупь, стараясь все-таки не трогать столь оберегаемые уши. Джин прервал поцелуй на какую-то долю секунды, чтобы почти невинно коснуться губами угла его рта. - Мечтал с самого первого дня, - признался он, снова возвращаясь к поцелую. Намджун даже не поклялся бы, что правильно расслышал. Он плыл куда-то вместе со своей многострадальной, словно наполненной веселящим газом головой, впитывал каждое касание, ощущение тяжести чужого тела поверх его, ладони, сплетающейся с его рукой, запаха леса, все того же кофе и еще почему-то жареной ветчины. - Что же ты делаешь? – спросил его Джин, наконец, отстраняясь. Губы выглядели зацелованными – и это порождало в Намджуне невероятное удовлетворение. Почему-то еще казалось, что клыки во рту у Джина стали немного больше, но во сне и не такое происходило. - То, что никогда не смогу сделать в реальности, - честно признался Намджун. Комната качнулась особенно сильно, и Намджун вместе со своими мечтами и сотнями несказанных слов высыпался куда-то в бескрайнюю темноту.

Пробежка №5

«Вышел на пробежку. Шесть утра. Трекер включен. Буду бегать около часа. На мне черная худи, белые шорты и найки с красной линией. Выслал тебе фото». Намджун едва не добавил в сообщение фразу «Если не выйду на связь, вызывай полицию, мне угрожают». Возможно, и зря. Но он представлял, в каком состоянии его менеджер через какое-то время свалится ему на голову и вознамерится жить в домике до конца аренды. Просто безопасности ради. «Слушай, ты там не спишь?» - на всякий случай написал он Юнги, опять с трудом вспоминая, какая у них разница во времени. То ли тринадцать часов, то ли пятнадцать часов в какую-то сторону. «Семь часов вечера – пока нет», - Юнги ответил почти сразу, видимо, не творил исступленно в студии, как обычно. – «Что-то случилось?» Даже Юнги уже предполагал, что раз он написал, значит, что-то случилось. Намджуну не очень хотелось разводить панику, но после вчерашнего сна, в котором его подсознание навязчиво расписывало ему последствия беспечности, хотелось перестраховаться. «Я познакомился тут с парнем. Мне кажется, что ему нужна помощь. Возможно, я драматизирую, но его родственники выглядят как какая-то секта». Юнги замолчал. Нервно постукивая пальцами по забору, Намджун оглядывал бревна. Новых отметин не появилось, значит, ту могло оставить какое-то случайное животное. Может, кто-то собаку выпустил погулять без людей. «Ты серьезно?» - спросил Юнги, а потом наверху замигал значок, что он что-то пишет дальше. – «Если серьезно, то не стоит в это влезать. Съезди в ближайший участок, поделись подозрениями, покажи доказательства, если они есть. Но я тебя прошу, Намджун, не лезь в это сам. Я предполагаю, что ты и так залез, раз узнал, но оставайся в той точке, где ты сейчас, ладно?» Намджун вздохнул. Если бы он мог последовать этому со всех сторон замечательному совету, то не собирался бы сейчас на очередную пробежку. «Не заставляй такого старого и больного человека, как я, срываться на другой конец планеты». Стоны Юнги относительно возраста всегда заставляли Намджуна улыбаться. Юнги даже не мешал тот факт, что их разделял какой-то год – нет, он всегда был старым, больным человеком, а Намджун – молодым и полным сил потенциальным кофеносцем. Как это укладывалось у него в голове, Намджун никак понять не мог. «Я постараюсь». «Ты все-таки влезаешь, да?» - тут же отреагировал Юнги. – «Пойду погуглю телефоны местных властей. Если что – пиши. И билеты погуглю». «Не надо никаких билетов. Может, я неправильно все понял. И потом мы все вместе над этим посмеемся». Юнги замолчал – Намджун предполагал, что тот сейчас бьет себя по рукам, чтобы не написать «посмеемся над твоей могилой, ага». Намджун с утра старался настроить себя, что это так и останется шуткой. Во сне Джин убеждал его уехать, но иногда у Намджуна ломался задний ход, особенно если происходило что-то странное и опасное для других. Убедись он, что Джин в безопасности и никакой секты тут нет, Намджун и сам бы уехал. Он уже подустал от такого отдыха. Но вчерашнее и сегодняшнее чтение статей всерьез его обеспокоило. Во-первых, оказалось, что по эту сторону океана сект было больше, чем Намджун мог всерьез представить. Во-вторых, секты эти не раз забирали жизни всех своих последователей. Не дождавшись ответа от Юнги, Намджун побежал, надеясь застать Джина на месте. Самым плохим вариантом развития событий для него стала бы ситуация, в которой Джин и сам оказался бы ревностным членом секты и все это время просто пудрил бы ему мозги. Он сказал же тогда, что ему не нужна помощь. Хотя, наверное, все сектанты – и ревностные и не очень – так говорили. Кроссовки привычно стучали по дорожке, но Намджун старался совсем уж не уходить в свои мысли – риск влететь в очередной череп, скелет или целый оссуарий из овец его совершенно не радовал. Судя по сайтам, сейчас на территории страны действовало около тысячи различных сект, в которых происходили совершенно чудовищные вещи. Но больше всего Намджуна, конечно, испугала история, давно произошедшая в Гайане, в общине, которая называла себя «Храм людей». Ее лидер обладал такой властью над людьми, что сумел заставить их совершить массовое самоубийство. Члены общины поили отравленным кулэйдом своих детей, даже посмотрев, как корчатся на земле предыдущие выпившие. Что заставило их так верить? Какими словами можно было убедить людей умирать? Намджун не знал. Вся эта история напоминала городскую легенду или сюжет фильма ужасов – то есть, что-то никогда не происходившее, плод человеческой фантазии, которая может заглянуть и в будущее, и в параллельные реальности при желании. Но это произошло на самом деле, и со вчерашнего дня это беспокоило Намджуна, точно больной зуб. Если так легко обмануть человека, кому же ему самому верить? Обществу? Семье? Чартам? Джину? Когда обычный творческий отпуск превращался в иллюстрацию к газетной статье о сектах, собственные проблемы переставали казаться такими беспросветными. Если особенно талантливый психопат мог заставить людей совершить самоубийство и детоубийство, так, может, стоило перестать слушать чужие голоса. Чего хотел сам Джин? Может, это убедило бы его пойти с Намджуном хотя бы до его дома? А дальше что-то само бы придумалось? Пока Намджун бежал, погода умудрилась испортиться – небо потяжелело и налилось серостью, а ветер с такой яростью раскачивал деревья, что Намджун опять вспомнил о леснике. И почему в таком приличном месте не нанимали лесника? Если насчет секты он придумал себе план действий на случай нападения, то падающее дерево полностью смешало бы ему все карты. Кто-то, посмотрев на погоду, сказал бы, что некие высшие силы мешали Намджуну воплотить план в жизнь. И правильно делали – стоило отступиться и уехать, а не корчить из себя супергероя, тем более что суперсил ему совсем не отсыпали. Но никак Намджун не мог сейчас остановиться – внутри все буквально кричало о том, что Джин в опасности. Пусть он его совсем не знал, но иногда ведь это не имело значения. Страшнее сект собственная больная совесть, и адские муки ждут того, кто отвернулся от чужой беды. Намджун не умел с ней договариваться и отворачиваться в сторону, вот не заложили ему такого несомненно полезного в нынешнем мире умения. Он обещал себе, что просто предложит помощь, просто расспросит Джина подробнее, а потом действительно обратится к тем, кто обязан служить и защищать. Сделает все, что угодно, чтобы задавить тихий голос тревоги внутри, голос, который его ни разу не обманывал. Ноги двигались немного механически – Намджун даже задался вопросом, а зачем он вообще бежит, если с таким же успехом мог дойти медленно, но отбросил его в сторону. Бег сейчас помогал ему отвлечься от сомнений и пойти до конца в задуманном. На развилке Намджун поежился – в хмурую погоду заброшенная часть леса выглядела совсем жуткой. Темнота сгущалась под ветками, скрывая от глаз что-то или кого-то, возможно, опасного и безжалостного. От земли веяло могильным холодом. Все будто кричало ему немедленно убираться прочь, но Намджун выдохнул и пошел вперед. Ему всего-то нужно было дойти до знакомого дерева и дождаться Джина. В этот раз хотя бы обошлось без внезапных птичьих криков, хотя по здравому размышлению полнейшая тишина, царящая в такой чаще, нервировала еще сильнее. Намджун старался просто идти и не думать ни о чем лишнем, чтобы заранее не напугаться чего-то малореального. Шаг за шагом по тропинке, пусть и едва заметной, по которой он ходил не один раз. Хотел бы Намджун расслабиться после того, как увидел знакомое дерево, но давящая тишина вокруг и собственные глаза подсказывали ему, что Джина на месте нет. Но он все равно дошел до искривленного ствола, обошел его кругом, словно Джин решил бы разыграть его и потом выскочить с громким воплем. Иногда кроме версии с сектой – или иной реальной опасностью – и версии с излишней драматизацией происходящего, в голову Намджуну приходил третий вариант. Тоже похожий на правду. Тот самый розыгрыш. Возможно, местному или не местному, но давно живущему тут парню пришло в голову, что нужно проучить доверчивого приезжего, и он решил убедить Намджуна, что в лесу происходит что-то странное. Такое тоже не стоило отметать сразу, хотя Намджун верил своей интуиции, своей способности распознавать хотя бы самую очевидную ложь. Джин, может, не говорил ему всего, но так откровенно и не врал. Покружив вокруг дерева, Намджун открыл на телефоне карту местности. Если населенный пункт, где жили родственники Джина, находился совсем недалеко, то он вполне мог по спутнику пройти даже через незнакомый лес. Но карта показывала только еще более непролазную чащу, которая кончалась слишком далеко, да и то из-за того, что упиралась в очередное шоссе. Джин же мог оставлять на шоссе машину и приходить сюда побыть в одиночестве, а не оказываться тут, едва переступив порог дома. Намджун стукнул кулаком по стволу, пытаясь сообразить, что же делать. Он не мог найти Джина сам, не мог узнать, что с ним – не факт, что тот вообще вернулся бы на это место. Может, его заперли… «Стоп». Вот такие мысли ни к чему хорошему не вели. Заперли, связали, избили, убили. Намджуну требовалось сохранять спокойствие и исходить из более очевидных причин. Например, погоды. Джин мог просто остаться дома – кому понравилось бы сидеть в лесу с риском попасть под ливень. И Намджуну следовало идти домой. Он всегда мог прийти сюда попозже или вообще завтра. «Можно посидеть до дождя и вернуться по той же дороге, по которой пришел, не теряя время на огибание озера». Первая за этот день длинная мысль выглядела очень здраво. Намджун еще раз оглядел дерево, прикидывая, как забраться на него без потерь. Слева от него, где-то в темноте, пока еще далеко, отчетливо хрустнула ветка. - Джин? – только позвав, Намджун сообразил, что может привлечь зверя или незнакомого человека. Тишина стала такой непроницаемой, что Намджун почувствовал боль от того, насколько старательно вслушивался. Ни звука, ни шагов, никаких звуков природы. И это в самой чаще леса. «Беги». Намджун поморщился, отметая эту паническую мысль. Он вглядывался в сплетение веток, плохо понимая, чего именно ждет. Джина? Или хотя бы кого-то? Кого-то… живого? Не опасного? Не имеющего никакого отношения к мистике? Где-то совсем рядом затрещали ветки, а потом раздалось рычание. Намджун почувствовал, как от ужаса, у него на шее встают дыбом волоски. Он кинул быстрый взгляд на дерево, но паника уже мешала соображать, и Намджун просто мог промахнуться мимо нужной ветки, упасть и уже не подняться. «Беги». А вот эта мысль дала нужный толчок – Намджун развернулся и побежал в сторону обычной дорожки. В его голове Джин снова и снова напоминал «не сходить» с нее. Хотя волк или еще какая-то зубастая тварь сожрала бы его и там. Позади рычало все ближе, ломались ветки, шелестели листья. Намджун только молился всем известным ему богам о том, чтобы не рухнуть, зацепившись за какой-нибудь корень. Но страх, видимо, действительно придавал сил и способностей, не доступных в обычной жизни. Когда впереди замаячило очередное поваленное дерево, Намджун перемахнул его в таком газельем прыжке, в котором и сам бы себя не заподозрил. Ноги приземлились на уже почти сгнившие от времени и наполовину вросшие в землю стволы, вроде привычно поехали, но и тут тело выровнялось – глухо заныла какая-то мышца в боку, – и бег продолжился. Животное позади явно было одно, но Намджун не собирался оборачиваться, чтобы проверить прав он или нет. Тщеславие он подрастерял еще на старте и вполне мог сейчас признать себя глупым, недальновидным самоубийцей, в плохое время выбравшимся в темный лес. Трава хлестала по голеням – Намджун мысленно молился, чтобы не до крови. Только кровавого следа ему не хватало для полного счастья. Кроссовки пару раз запутались в уже отмерших стеблях какого-то растения, но он рывком высвободился. Зверь догонял. Намджун чувствовал это затылком. Он почему-то отчетливо понимал, что и прыжок себе на спину ощутит заранее, возможно, даже оцепенеет от ужаса, пока зверь будет рвать его на куски. Увидев возвышение, за которым открывалась та самая, безопасная и сейчас, возможно, бесполезная дорожка, Намджун кинулся вперед, штурмуя склон так, будто умел ходить по вертикальным поверхностям. Подошвы только один раз соскользнули вниз, лишив его очередной порции сил, но Намджун все-таки выбрался из чащи к цивилизации. У самой дорожки нога все-таки зацепилась за что-то, и он рухнул на утоптанную землю, мысленно прощаясь с жизнью. Секунда капала за секундой, по вискам тек пот, а дыхание напоминало предсмертные хрипы. Ничего не происходило. Намджун с трудом заставил себя открыть крепко зажмуренные глаза, подобрал ноги, сгруппировавшись, чтобы отразить возможную атаку, но на дорожке никого не было. Рычание раздалось снова, заставив его испуганно дернуться и отползти еще дальше. Зверь – огромный волк с розовой оскаленной пастью и седой шкурой – стоял на границе между темнотой леса и светлой частью рядом с дорожкой. Где-то в воздухе мелодично брякнул амулет, и Намджун вдруг увидел их – почти незаметные в ветвях, они были примотаны к стволам деревьев и пускали солнечные зайчики во все стороны. Зверь сделал шаг назад, а потом что-то произошло. Страх стал сильнее, сковал так, будто Намджуну заморозили нижнюю часть тела. Волк, едва видимый в тенях, поднялся на задние лапы, став еще огромнее и жутче, а потом резко упал на все четыре и прыжком исчез в своей части леса. Намджун поймал себя на том, что, похоже, только что выругался. Он не понял, как именно, но чувствовал, что так, как ругалась бабушка, заподозрив в окружающих квищинов. *** Боль скапливалась в затылке и стекала на шею – даже если бы Намджун хотел, он бы не смог оторвать голову от подушки. Любой вменяемый и разумный человек после пережитого им собрал бы вещи и уехал, перед аэропортом заскочив к любому представителю власти – шерифу, офицеру, рейнджеру – и кратко описав ситуацию. Секты и дикие звери взволновали бы любого вменяемого человека. В конце концов, в следующий раз тут просто кого-то насмерть загрызут, и это привлечет сюда не туристов, а журналистов. Что сделал Намджун, вернувшись домой на подгибающихся ногах? На час залез в душ, словно зомби растираясь мочалкой, а потом рухнул на кровать и отключился. Даже горячие струи не смогли до конца избавить его от ощущения могильного холода глубоко внутри. Первые пятнадцать минут Намджун пытался справиться с клацающими друг о друга зубами и с дрожью, которая колотила его так, что все тело содрогалось. Нападение дикого животного, конечно, напугало его, но обычно Намджун быстрее справлялся с любыми стрессами. Кто-то называл это жизнестойкостью, а лично Намджун – упоротым оптимизмом. Но сейчас и он не помогал. Перед глазами все стояла картинка волка, поднимающегося на задние лапы. На лапы ли? Зверь стоял в тени и пропорции его тела могли исказиться, вот и ответ на все незаданные вопросы. Картинка не хотела уходить, буквально высасывала из Намджуна последние силы – вот волк поднимается, но это не просто движение. Это дрожь изменения: передние лапы вытягиваются, меняют форму, все больше напоминая… руки? Задние лапы тоже увеличиваются, суставы с хрустом меняют свою форму. В этот момент Намджун начинал думать о чем угодно, но только не о лесе. О чартах, о их проклятых, выученных до последнего, критериях, которые совсем не спасали от картинки волка, превращающегося… Во что? Во что он, мать его, мог превратиться? После душа Намджун растирался полотенцем так яростно, что кожу начало жечь. Голова жила отдельной жизнью, точно сломанный проектор все транслируя и транслируя жуткий фрагмент. Тело же все еще застряло в погоне – сердце гулко бухало в ушах, дыхание то и дело приходилось восстанавливать, а мышцы ныли от перенапряжения. В аптечке, которую Намджун собирал сам, нашлась мазь от растяжения – сильнее всего болело в боку, после того кульбита на мокрых остатках дерева. Мазь пахла очень сильно, но даже она не смогла полностью вытеснить запах леса. Намджун надеялся спрятаться от запахов на чердаке, но и белье тоже пахло влажными листьями, деревом и застойным болотом. Он со стоном вытянулся на кровати, пытаясь одолеть сразу все неприятные ощущения, но не преуспел. Так хреново он не чувствовал себя давно. На пару минут Намджун действительно отключился - так быстро, что это больше напоминало потерю сознания. Вспоминались слова Джина из сна, его предположения, что же может случиться. Получается, что тот знал? Или подсознание само знало? Знало о чем? Сознание то тонуло в небытии, то выныривало, начиная генерировать безумные галлюцинации. Намджун опять бежал сквозь лес, но стволы деревьев становились все плотнее и плотнее, и ему приходилось биться в них в животной панике, пытаясь спастись. Пару раз Намджун сам себя разбудил криком, но стоило немного успокоиться, как сознание снова плыло. Он видел пасти волков – голодные твари окружали его со всех сторон, пытаясь разорвать на куски. Но это пугало не так, как кто-то, стоящий позади них, управляющий ими, кто-то, только издалека похожий на волка, а на самом деле… - Намджун! Голос Джина разрушил его беспамятство, и Намджун все-таки смог открыть глаза. Его, как и всегда, наполнило теплом, но оно не могло полностью вытеснить боль и страх. - Ты с ума сошел? Я кому вообще говорил про дорожку? Куда же ты пошел? Ладони Джина сейчас дарили желанную прохладу, хотя в прошлый раз Намджун помнил, какие они были горячие. - Я посажу тебя в машину, довезу до аэропорта и заставлю вернуться домой. Даже если мне придется посадить тебя в слинг, примотать к себе и сделать вид, что ты мой великовозрастный младенец. Ведешь себя именно так! Когда Джин сердился, то выглядел еще красивее, чем обычно. Ему шел гневный румянец, а сам он выглядел немного мультяшным. Намджун даже хотел улыбнуться и попытаться выразить свои чувства словами, но его вдруг опять накрыло холодом. Разум в панике заметался, ища объяснение, но Намджун и так знал, что происходит. Тот, кто преследовал его в лесу, пришел и сюда. Джин нахмурился, подошел к люку и, повернувшись, мягко сказал: - Не пытайся встать. У тебя не получится. Я заставлю его уйти. Единственное, что вышло у Намджуна – издать тревожное мычание, потому что губы не хотели размыкаться. Судя по звуку шагов, Джин пошел на первый этаж – Намджуну оставалось только прислушиваться и вспоминать всех бабушкиных заступников в коротких молитвах. Что-то ударило в стену, проскрежетало, а затем неожиданно зазвенело разбившееся окно. Намджун попытался сесть на кровати, но тело больше напоминало мешок. Он не знал, что вообще собирается сделать, если снова получит над ним контроль, но что-то внутри требовало бороться. Что вообще с ним произошло? Почему Джин так уверенно говорил, что у него не получится? Может, дело вообще было в каких-то наркотиках? Они объяснили бы совершенно все происходящее. А ведь Юнги велел ему никогда не есть и не пить в компании незнакомых людей. Внизу что-то гремело, двигалась мебель, слышались торопливые шаги. Потом все в один миг стихло, сменившись таким остервенелым, жутким рычанием, что Намджун снова предпринял попытку шевельнуть хотя бы пальцем. Руки и ноги совсем не подчинялись, но Намджуну показалось, что он сможет и без их помощи просто скатиться с кровати на пол. Ему казалось, что так этот морок спадет, он встанет, возьмет биту и вообще всех выгонит из своего арендованного дома. На первом этаже зверь бесновался пуще прежнего. Нечеловеческим усилием Намджун перекатился к краю, а потом просто упал на пол. От удара и боли из него вышибло весь воздух. «Идиот, какой же ты идиот». Внизу раздался вскрик, почти человеческий, а потом скулящий звук. Намджун ощутил, как ему в плечо точно вонзился нож, и теперь его медленно проворачивали. С криком он попытался подняться на ноги, но снова упал, врезавшись лбом в пол до искр. Боль никак не прекращалась, мешая собраться и одержать верх над телом. Намджун устал гадать, что же случилось. Перелом? Психическое расстройство? Психосоматическая вспышка? Внизу больше не раздавалось ни звука. Боль прокатилась до самого позвоночника вглубь, а потом неожиданно пропала, будто ее и не было. Окончательно обессилев, Намджун закрыл глаза. Мир последний раз вспыхнул под веками и погас.

Пробежка №6

Солнечный луч мягко касался щеки, словно обещая, что больше не произойдет ничего кошмарного. Намджун открыл глаза и в очередной раз ощутил себя обманутым – он так и лежал на полу чердака. Руки и ноги за ночь замерзли, и Намджун со стоном принялся растирать их, чтобы согреться. На предплечье расплывался достаточно большой синяк. Если принимать все случившееся вчера за реальность, то Намджуну просто повезло, что во время гениального плана скатиться с кровати он не сломал себе руку. Иногда для этого требовалось совсем немного усилий – и вес всего тела, рухнувшего на предплечье сверху, вполне мог заставить кость треснуть. Лоб тоже болел – Намджун еще помнил, как вчера пересчитал минимум половину всех звезд на небе, когда встретился им с полом. Разогнав кровь и для дополнительного тепла натянув джинсы и красную толстовку, Намджун сел на кровать, сунул телефон в карман и попытался хотя бы для себя предположить, что вчера здесь случилось. На него напало в лесу какое-то животное, он лег спать и вырубился – такое с ним от стресса иногда происходило. А потом – как в предыдущих снах – сюда пришел Джин. «В снах, да?» Намджуна накрыло паникой – сердце опять застучало, как безумное, а дыхание участилось. Пришлось вспомнить занятия по йоге и немного подышать. Вдох-выдох, вдох-выдох. Все размеренно и неторопливо, чтобы все мысли, на разные голоса орущие у него в голове, стали тише. Пришел Джин и сказал… Намджун закрыл глаза, отсекая все лишнее. Сказал, что заставит кого-то уйти. Кого-то, разбившего внизу окно и проникнувшего в дом. Люк действительно оставался открытым, как будто кто-то ушел на первый этаж. - Если все правда, то внизу будет разбито окно, - неуверенно произнес Намджун, немного успокаиваясь от звука собственного голоса. По крайней мере, он-то точно был реален – со всем происходящим вокруг Намджун уже и в собственной вменяемости начал сомневаться. Натянув кроссовки, он медленно подошел к краю люка. В доме не раздавалось ни звука, но спускаться вниз отчаянно не хотелось. Взгляд зацепился за биту у этажерки, и Намджун прихватил ее с собой. Теперь у него появилось четкое понимание, что биту оставили тут специально. Правда, забыли предупредить его, что, возможно, придется ей воспользоваться. - Эй. Есть кто? Это совершенно законно арендованный дом. Покиньте его немедленно или я полицию вызову. Голос звучал достаточно уверенно, а вот сам Намджун ничего подобного не чувствовал. Скорее, у него тряслись руки и подгибались ноги от одной мысли о том, что внизу его будет кто-то или что-то ждать. Пока ночной гость не отзывался. На втором этаже все осталось таким же, как и вчера. Никаких следов на полу, разбитых окон или снесенных с петель дверей Намджун не обнаружил. Но от этого почему-то спокойнее не становилось. «Если и на первом ничего, то я сажусь в машину, еду в аэропорт и возвращаюсь домой. Пусть менеджер мне психиатра хорошего подбирает». Звучало, как отличный план. Вот только Намджун уже с лестницы видел следы борьбы. Диван и кофейный столик, раньше стоявшие в центре импровизированной гостиной, разметало по углам. Столик лежал на боку, как мертвое животное, задрав короткие ножки. Из разбитого окна слева дул ледяной ветер – штора металась вверх-вниз, с оглушительным для Намджуна шуршанием проезжаясь по торчащим в раме осколкам стекла. Намджун продолжал спускаться по лестнице в каком-то трансе – как будто у него полностью отключились мозги, как будто его лично пригласили на заклание, где отвели главную роль. Ступени поскрипывали под подошвами его заляпанных вчерашней землей и травой «найков». «Беги. Спрячься». - Джин? – позвал он, чувствуя себя окончательным идиотом. Тот вчера спустился на первый этаж, чтобы защитить его, и потом… Что случилось потом? Остановившись у самого низа лестницы, Намджун с трудом разжал пальцы, судорожно цепляющиеся за перила, и постарался все-таки включить мозги. На полу виднелись следы и комья земли. И если четкий отпечаток кроссовка определенно принадлежал Джину, то звериная лапа – незваному гостю. - Нет, нет, нет, нет, - простонал Намджун, заметив, что в какой-то момент следы стали смазанными, а на полу подсыхали капли крови. Представлялся Джин, вступивший в схватку, нет, не с волком, а с той тварью из теней. Неужели тот думал, что сможет противостоять монстру? И где теперь Намджун должен его искать? «Позвони в полицию». Намджун потер лоб. Сам себе он бы точно не поверил. Какая-то тварь проникла к нему в дом – допустим, животное. Это походило на правду. Малознакомый ему парень решил вступить с ней схватку: уже хуже звучало. Но куда он делся? Проиграл, и волк утащил его в свое логово? Или только оттащил? На негнущихся ногах Намджун дошел до входной двери, резко распахнул ее, почему-то ожидая увидеть растерзанное тело Джина прямо на крыльце или рядом. Но Джин исчез – не бесследно, примятый след в траве вел к забору, а оттуда, конечно, в сторону проклятого леса. «Позвони Юнги или менеджеру. Позвони кому-нибудь. Хоть кому-нибудь». Намджун представил себе, что находится там далеко, за океаном. И на телефон приходит сообщение – от Юнги, например. Сообщение о том, что ему нужна помощь. Что бы он делал? Немедленно рванул сюда и опоздал? Приехал бы как раз к кровавой бане? Сошел с ума от невозможности что-то сделать? Задумчиво постучав битой о голень, Намджун вытащил из кармана телефон и набрал: «Вышел на пробежку. Шесть утра. Трекер включен. Буду бегать около часа. На мне красная худи, голубые джинсы и найки с красной линией». Он вел себя, как идиот, но вмешивать в происходящее близких людей не собирался. Пусть лучше они считают, что Намджун сгинул в лесу или наткнулся на дикое животное, чем приедут сюда и будут искать секту, волков, а в итоге найдут только собственную смерть. Тем более что так просто умирать Намджун не собирался. Перехватив биту поудобнее, он потянулся и побежал. После вчерашнего он не думал, что снова когда-нибудь пойдет в лес, но голос интуиции подсказывал ему, где именно находится Джин, который вчера пытался его спасти. Сегодня Намджун должен был вернуть ему долг. Метр за метром преодолевая уже привычную, безопасную тропинку, Намджун удивлялся, как раньше не замечал амулетов в ветках. Они находились везде, полностью отгораживая эту часть от любых монстров. «Ты снял амулеты, идиот». Едва не запнувшись, Намджун сдавленно выругался сквозь зубы. Ему отдали дом с защитой, а он сам, своими руками, избавился от нее. Хорошо хоть не выкинул, а оставил на чердаке. В голове мелькнула какая-то догадка, совсем смутная. Еще не полностью зажегшаяся над головой лампочка, а только короткая вспышка. Но у Намджуна сейчас не было времени ловить ее за хвост и додумывать – он, не снижая скорости, влетел в ту часть леса, из которой вчера так быстро убегал. От запаха его едва не накрыло паникой, но Намджун только покрепче стиснул в руке биту и пообещал себе не задерживаться тут дольше, чем нужно. Тем более, что до дерева в таком темпе было рукой подать. - Джин? – позвал он, останавливаясь около дерева. Парад идиотского поведения продолжался: а ведь раньше Намджуну всегда казалось, что в критической ситуации он поведет себя крайне рационально. И что вышло? Если вчера эта тварь до него не добралась, то сейчас явно получила вторую попытку. – Джин? Где-то в лесу резко и раздраженно засвистела птица, а следом раздался звук. Тихий и едва различимый, похожий на призыв о помощи, на стон боли. - Джин? – Намджун медленно пошел в глубину чащи, кляня себя последними словами. Без проводника он быстро потерял бы дерево из виду и заблудился. – Джин? Стон раздался еще раз, и Намджун бросился на звук, выкинув из головы все сомнения. Спустя пару минут он вылетел на небольшое открытое пространство. Там около корней очередного вывороченного дерева, привалившись к ним спиной, сидел Джин. На нем была та же одежда, что и вчера – клетчатая рубашка и джинсы. Только верх был разодран когтями в районе плеча и уже успел пропитаться кровью. Кто-то не просто оттащил его сюда, но еще и связал руки грубой веревкой, намертво примотав к огромному стволу. - Джин, посмотри на меня, - пока какая-то часть Намджуна паниковала, разум вдруг очистился, став холодным и прозрачным. – Нужно выбираться. Где нож? Где твой нож? Перед глазами стояла картинка – вот Джин берет кимпаб и легко режет его напополам складным ножом. - Уходи. Не сходи с дорожки. Закрой все двери и ставни, - простонал Джин, не открывая глаз. Намджун легко встряхнул его и повторил: - У тебя был складной нож. Где он? Голыми руками он попытался развязать или ослабить узлы, но пальцы соскальзывали, к тому же Намджун едва не сорвал себе ноготь. - В кармане джинсов, - все-таки ответил Джин. - Отлично, - Намджун со второй попытки нашел нужный карман. – Тебе нужно встать, понял? Я буду твоей подпоркой, но мы побежим, ясно? Сможешь? - Беги без меня, - Джин звучал так отчаянно, что Намджун на секунду вылетел из своего холодного дзена. – Пожалуйста. - Встаем, - велел ему Намджун, освобождая руки. Кровь на рубашке все время сбивала его с мысли, заставляла терять сосредоточенность. Как будто что-то непрерывно кричало внутри: «кровь, кровь, все в крови, он умрет, ты сейчас потащишь труп». Джин стиснул зубы, но на ноги поднялся, тяжело навалившись на Намджуна. - Идем. И быстрее, - Намджун опять не слышал вокруг ни одного звука, как будто обитатели этого леса предупреждали об опасности. – Выйдем на дорожку и запремся в доме. - Не надо на дорожку, - выдохнул Джин. – Иди вперед, видишь муравейник. В ту сторону. Так быстрее. - Хорошо, хорошо, - Намджун двинулся вперед, понимая, что ни от кого он таким черепашьим шагом не убежит. Но не мог же он подгонять Джина с такой раной и с такой потерей крови. Тишина била по ушам сильнее, чем самый громкий звук. Под ноги попадались то гнилые шишки, то какие-то отломанные сучья, с каждой секундой Намджун только яснее осознавал и их положение, и дальнейшие перспективы. - Нужно быстрее, - Джин так отчаянно старался помочь ему, что только усложнял все дело. Позади, еще довольно далеко раздался одинокий, точно взрезавший окружающее пространство, волчий вой. Джин содрогнулся всем телом и даже принялся еще быстрее перебирать ногами – если бы это хотя бы немного облегчало Намджуну ношу, было бы совсем хорошо. - Держись за меня крепче, - велел Намджун, пытаясь так перераспределить чужой вес, чтобы тот ложился на спину. Ноги сами собой перешли с медленного шага на быструю ходьбу, и Джин глухо охнул, видимо, не ожидая такой смены темпа. - Они все равно догонят, - в последней попытке достучаться до Намджуна сказал он. - Когда догонят, тогда поговорим. В любом спорте или запредельном мышечном усилии всегда наступал момент, когда голова благословенно отключалась, а настроение менялось на звериную обреченность. Тело будто бы смирялось, что владелец издевался над ним, как хотел, и не верило, что эта пытка когда-нибудь прекратится. Намджун не знал, сколько он прошел в таком состоянии, только иногда взмахивая головой, чтобы не дать крупным каплям пота затечь в глаза. Позади уже рычали – не один волк, как в прошлый раз, а целая стая. Они с Джином вылетели из леса и уперлись в тот самый низкий забор, с которого Намджун своими руками снял защиту. - Перелезешь? – спросил он у полубессознательного Джина, спуская его со спины. Тот с ужасом мотнул головой, и Намджун отмел эту идею. До ворот его опять пришлось тащить на себе – Намджун заметил, что толстовка испачкалась. Хорошо хоть на красном кровь не так выделялась и не провоцировала новый приступ паники. Ворота он даже закрывать не стал. Они вдвоем сделали последний рывок до дома, и уже там Намджун с облегчением свалил Джина на диван. - Двери. Ставни. Закрой все ставни. Если с засовом на двери никаких проблем Намджун не видел, то ставни все-таки вызывали вопросы. Он физически не успел бы закрыть все, тем более, что рычание неминуемо приближалось. - Не успеем. Наверх, давай. Пожалуйста, наверх. Джин издал сдавленный всхлип – или от отчаяния, что Намджун его не слушает, или от боли, но позволил поднять себя и увести вверх по лестнице. Почему-то у Намджуна оставались какие-то иллюзии относительно безопасности чердака. Во всяком случае, у люка был засов, не дающий открыть его снаружи, а на окне тоже присутствовали ставни. - Все, пришли. Теперь можешь отдохнуть, - Намджун положил его на кровать, не вовремя, мимоходом, думая, что зря он привез этот комплект. После таких пятен его оставалось только выкинуть, причем тайком от полиции. Внизу что-то грохотало и билось. Судя по звукам, дом захлестывала целая волна животных. Раньше Намджун считал, что так только крысы атакуют, а никак не волки. - Тебе нужно бежать. Улетать, - судя по выражению лица и испарине на лбу, Джин уже плохо соображал, что говорит. - Нет, - коротко ответил Намджун, обнаружив, что все еще каким-то удивительным способом не потерял биту. – Объясни мне лучше, что происходит. - Я думал, что ты догадался, - с отчаянием сказал Джин. Где-то ровно под люком тварь издала утробный полувоющий, полурычащий звук, и в этот самый момент Джин повторил это рычание. Намджун обернулся, не зная, что делать. Глаза Джина стали ярко-желтыми, звериными, а руки слепо скребли по стене и краю кровати. Когти на них оставляли глубокие борозды. «Я думал, что ты догадался». Совсем не думая, что делает, Намджун инстинктивно схватил коробку с амулетами и высыпал прямо на люк, сотрясающийся от ударов снизу. Рычание оборвалось так же быстро, как и началось, заскребли когти и все стихло. Джин тоже вернулся к своему обычному виду – он тяжело дышал и так умоляюще смотрел на Намджуна, словно просил прощения. - Полицию я могу вызвать? – спросил Намджун, уже зная ответ. - Полиция там. Среди стаи, - тихо ответил Джин. – Тебе нужно уезжать. Они хотят, чтобы я нашел себе пару и поставил метку. Глаза у него стали совсем расфокусированными. - Хочешь, я поставлю тебе метку, и тогда они отстанут. - Воздержусь пока, - Намджун почувствовал, как от происходящего немного сходит с ума. Голова опять стала ясной и рациональной. Если там внизу находился представитель власти, то не ели же они каждого туриста. С такими показателями в районе тот недолго продержался бы на своем месте? Намджун не мог сказать точно, но, выбрав момент, он постучал в люк ручкой биты, откашлялся и начал: - Не могли бы вы меня послушать, прежде чем рвать на части? Внизу по-прежнему никто не отзывался, но Намджун ощущал их присутствие в доме, как ощущают на себе пристальный взгляд. - Я совершенно законно арендовал этот дом. Я не сделал вам ничего плохого. Ваш родственник нуждается в медицинской помощи. И мне нужно спуститься за аптечкой. Я буду благодарен, если вы уйдете. «На переговорщика тебя бы не взяли». Намджун в этом не сомневался. Но внизу тишина сначала разразилась многоголосым хмыканьем, а потом вдруг ощущение присутствия сошло на нет. Самым сложным оставалась необходимость отпереть люк и спуститься за аптечкой, которую Намджун оставил в ванной после предыдущего забега. Даже мысль о том, что, если он не спустится, его будут презирать все волки в этом районе, не помогала изгнать страх. Но Намджун все равно смел в сторону амулеты, отпер люк и медленно спустился на второй этаж. На чересчур прямых ногах он дошел до ванной, взял аптечку и так же механически вернулся обратно. Мозг с упорством заевшей пластинки транслировал разные варианты развития событий: волк, вцепившийся ему в ногу, волк, вцепившийся ему в руку, волк, вцепившийся ему в шею. Джин наверху тихо подвывал в подушку. И Намджун еще понял бы, если бы от беспокойства, но этот раненый засранец, из-за которого его жизнь стала напоминать сумасшедший дом, просто смеялся над ним и над его способностями к дипломатии. Это больше напоминало настоящую истерику, но все равно Намджун ощущал обиду. - Скажешь хотя бы слово, и я тебя убью, – велел ему Намджун, осторожно помогая снять рубашку. Она даже не прилипла к ране, хотя выглядела со стороны именно так. Джин попытался сделать серьезное лицо, но тут же сдался и хрюкнул в сложенные ладони. Мстительно пшикнув на почти уже закрывшиеся следы от когтей антисептиком и дождавшись возмущенного шипения, Намджун и сам рассмеялся. Немного нервно, конечно, но ситуация никак не располагала к другому. Повязка на медицинских курсах выходила у него ровнее, но и нынешняя сгодилась. Главным оставалось закрыть рану от инфекции и воздействий. На этом бешеный завод, который поддерживал его все это время, иссяк. Намджун почувствовал, как у него, точно у куклы, сложились ноги, а потом положил голову на край кровати и заснул. Последнее, что он ощутил, как Джин кладет руку поверх его руки. *** Под щекой оказался вовсе не край кровати, а мягкая подушка, еще пахнущая его любимым кондиционером. Никакого леса. Ткань нежно касалась щеки и будто уговаривала полежать еще немного. Из приоткрытого окна тянуло скошенной травой и еще почему-то оладьями. Открывать глаза совсем не хотелось – Намджун до мельчайших деталей помнил вчерашний день и предполагал, что приятные ощущения от утра довольно быстро сойдут на нет, стоит только увидеть следы от когтей на кровати и беспорядок внизу. Вчера, выключаясь, он думал, что все эти волки и превращающийся в такого же монстра Джин будут сниться ему всю ночь. Но Песочный человек полностью проигнорировал его пустые страхи, не наполнив сон вообще ничем. В качестве компромисса Намджун приоткрыл один глаз и оглядел чердак. Следов Джина он не обнаружил, если, конечно, не считать свидетельствами его присутствия полностью смененное белье на кровати, взятое из сумки, открытые ставни, вымытый пол и осторожно отодвинутые в самый дальний угол амулеты, наполовину спрятанные в коробку. Сам Намджун оказался переодет в пижаму. Эмоции внутри казались выжженными вчерашними ужасами, поэтому Намджун не смог бы сказать, что чувствует по этому поводу. Благодарность? Ужас? Ничего? Спустив ноги с кровати, он ткнулся пяткой во что-то пугающе мягкое. Почему-то представлялась окровавленная тушка кролика, в качестве благодарности принесенная ему в дом. Но это оказались пушистые тапочки в виде зайцев – конечно, розового цвета. Видимо, Джин уходил из дома, чтобы купить их, и никакая опасность ему не угрожала. Кто же покупает тапочки, когда тебя грозят убить? Намджун ненавидел чувствовать себя идиотом. Телефон на тумбочке издал задушенную трель – Намджун быстро схватил его, понимая, что вчера не отписался менеджеру. Но звонил не он, а Юнги. - Ты что совсем рехнулся, а? – завопил тот, услышав его голос. – Мы тут с твоим менеджером уже билеты покупаем! Где-то на фоне слышался шум аэропорта. - Не нужно, - Намджун представил их торжественное появление и внутренне содрогнулся. – Я в порядке. Подцепил какой-то вирус – вчера пришел и вырубился. - Вирус? – Юнги шипел, как гремучая змея, и явно собирался так же плеваться ядом. – Ты понимаешь, что я уже похоронил тебя десять раз? Придурок! - Мне действительно жаль… - Засунь себе свою жалость… - начал Юнги, а потом в сторону сказал. – Да, это он – жив, здоров. Подцепил настоящий заокеанский вирус. Идиот. - Юнги, я действительно не хотел так вас пугать. Просто забыл про телефон, было не до этого. Я тут чуть… - Чуть? Намджун вздохнул. - Скажи менеджеру, что все хорошо. И не злись – я все тебе объясню, когда вернусь. Мне действительно-действительно очень жаль, что я так потрепал вам нервы. Юнги явно удалялся от менеджера. - Ты все-таки влез в эту историю с сектой? – шепотом спросил он. - Вроде бы даже вылез, - Намджун вздохнул. На первом этаже слышались чьи-то шаги и тихое пение. – Я скоро прилечу. - Ладно. И выздоравливай. А мы пока отменим билеты, - фальшиво позитивным голосом сказал Юнги, прежде чем отключиться. Намджун только надеялся, что они не станут бить его особенно сильно. Меньше всего он хотел именно такой реакции. Спуск по лестнице на второй этаж вызвал в памяти вчерашние страхи. Может, Джин ушел и не вернулся? Может, Намджун переоценил себя? И сейчас внизу его ждала расправа от стаи, которая переборола вчерашний шок от его неумелой речи? - Джин? – позвал он, слыша, как голос подводит. У него просто не осталось неповрежденных нервных клеток после всего происходящего. - Я тут, - отозвался тот откуда-то с кухни. – Спускайся. Намджун всегда считал себя крайне спокойным и разумным человеком – никогда не впадал в истерики, не шел слепо за эмоциями, а предпочитал все взвесить и обдумать. Но пока он шел вниз, его по очереди захлестывало то страхом, то гневом, то анестезирующим отупением. Он бы предпочел отупение, но надолго оно не оставалось. Вчера он спасал Джину жизнь, потому что чувствовал правильность такого поведения, а сегодня правильным казалось взять палку потяжелее и огреть Джина вдоль спины. - Я сделал оладьи, - Джин успел переодеться в фиолетовый свитер, большой даже для него, и обычные джинсы. – Кофе, чай? «Яду». - Чай, - Намджун вздохнул и подошел к нему вплотную. – Покажи раны. Эту теорию он собирался проверить первой. Не сказав ни слова, Джин оттянул горловину свитера в сторону, открывая совершенно гладкую неповрежденную кожу. - Ты не умер бы. - Не умер бы, - покорно согласился Джин. – Садись. Как-то мимоходом сознание зафиксировало, что никакого беспорядка, следов крови и земли на первом этаже больше нет. И разбитое стекло в окне успели заменить. - Решил прибраться? – Намджун оглядел оладьи со всех сторон, но ничего подозрительного не заметил. Даже сироп выглядел безобидным. - Мне помогли, - признался Джин. С каждым вопросом он становился все тише и тише, все мрачнее и мрачнее. – В конце концов, это все не я один устроил. - Джин… Тот дернулся и так резко повернулся, будто собирался защищаться лопаткой, которую держал в руке. - Давай ты попробуешь мне все объяснить. Я пока не могу собраться с мыслями и прийти в себя. Может, это мне поможет, - Намджун наколол отрезанный от оладьи кусок на вилку и положил в рот. Разум вроде бы фиксировал, что еда вышла отличной, но вот рту все равно ощущалась горечь. - Ну…. – Джин снял последнюю порцию со сковороды и выключил плиту. – Думаю, что тебе не нужно объяснять, кто такие оборотни. Современная культура сделает это быстрее, чем я. Нас не так уж и мало – мы похожи на небольшую народность, рассеянную по всему миру. Никаких насильственных превращений во время полнолуния, каннибализма и прочих ужасов. Есть большие стаи, есть маленькие – многие стаи ведут свой род от одних прародителей. Для нас важно часть времени проводить среди таких же, как мы. Стаи с общими прародителями стараются помогать друг другу. - Поэтому это твои родственники, и они хотели помочь твоим родителям? – спросил Намджун, стараясь заставить мозг обрабатывать информацию. В голове навязчиво крутилась мелодия песни Джина. - Да, поэтому они родственники стаи моих родителей в Корее. Но у меня есть своя маленькая стая, и я бы сто лет этих родственников не видел, но… Но родители мне очень важны. - Ладно, это я усвоил. Теперь пропустим какую-то часть информации. Объясни мне, что же лично я сделал стае твоих родственников? - Они… Я же просил тебя уехать и не ходить в лес, - Джин сел напротив и поежился. - То есть я теперь виноват в происходящем? - Нет, я просто хочу сказать перед всем объяснением, что не хотел… - Джин обвел рукой пространство, а потом совсем неслышно закончил. – Всего вот этого. - Дальше давай, - велел Намджун. – Что не так со мной? Почему меня можно доводить до паники погонями в лесу? - Прости, я пытался их остановить. А ты… Понимаешь, когда мы находим пару, то это всегда видно. Это влияет на обе стороны. И стае не понравилось, что я… что мы… то, что произошло, когда мы встретились. Это все усложняло. Они решили напугать тебя и заставить уехать. Я думал, что смогу сначала заставить тебя уехать, а потом заставить их оставить тебя в покое, но вожак сильно потрепал меня. И наказал за непослушание. - Наказал? – кажется, гнев все-таки брал верх. Намджун так ударил вилкой по тарелке, что чуть сам не оглох от звона. – Бросил связанным и окровавленным в лесу – это наказал? Джин криво улыбнулся и пожал плечами. - У нас такие традиции. Нельзя обычному члену стаи выступать против вожака. Раны бы зажили, а привязали меня, чтобы я не мог помешать им окончательно тебя выгнать. Звучало разумно и безумно одновременно, но Намджуну показалось, что его не просто выгнали бы, а раскидали куски по всем окрестностям. - Прекрасные традиции, - в висках стрельнуло болью. Это действительно напоминало секту, но Намджун понимал, что из этой секты Джину было просто некуда идти. И то спокойствие, с которым он воспринимал все случившееся, заставляло внутренности смерзаться в один большой ком. - Местные знают про стаю, поэтому огородили себе отдельную территорию, повесили защитные амулеты, которые много лет… В этот момент Намджун понял, что едва не упустил часть информации из-за захлестнувшего его ужаса и сочувствия. - Подожди-ка. Что за пара? Что мы с тобой? Что произошло, когда мы встретились? Джин отвел глаза, побарабанил пальцами по столешнице, а потом быстро пояснил: - Иногда люди просто начинают встречаться, а мы – в идеале - выбираем себе пару. Ту, что предназначена судьбой. Это… Сложно объяснить обычными словами. Например, ты думаешь, что просто так попадал в лес? Нет, тебя вела формирующаяся связь, понимаешь? И ты нашел меня, а я в первый же день почувствовал твой запах и пропал. И амулеты – ты же снял их, чтобы я мог войти. Связь заставила тебя это сделать. Но, скорее всего, они внезапно вызвали у тебя необъяснимое раздражение, да? Красные нити, предназначение, теперь вот какие-то связи – все это вызывало у Намджуна инстинктивное отторжение. Мир, в котором он не мог выбрать, с кем оставаться, казался ему достаточно несправедливым. - И это были не сны? То, что происходило ночью? Ты влез в мой дом, а потом… Намджун издал сдавленный стон. - Не сны, я же пытался сказать, - помотал головой Джин. – Мы можем немного влиять на людей, и я хотел просто тебя успокоить, но в этот раз мое влияние обрело какую-то новую форму. - То есть я твоя пара? И умерли в один день? Или что я должен делать? – прозвучало достаточно обвиняющее. Намджун до конца поверить не мог, что не во сне вел себя так по-идиотски. - Это пройдет со временем, - смотря в сторону, пояснил Джин. – Как только уедешь. - А что же эта стая не могла подобрать тебе кого-то… с такой связью? - Они пытались, - Джин совсем перестал смотреть в его сторону и теперь изучал дальний угол. – Но все из-за меня. Из-за того, какой я. Мои родители никак не могут смириться, они думали, что в такой большой стае найдется маленькая связь для меня. Связь с девушкой, а не с юношей. Они пытались говорить со мной, наказывать, лечить, но ничего не помогало. Я смирился с тем, что никогда не стану нормальным. Нашел себе стаю, которая принимает меня любым. В уши словно ввинтился высокий, звенящий звук, и от него Намджуна затошнило. Воздух показался спертым и душным, а запах жареных оладий – жирным и пригорелым. Он словно снова оказался дома, лет пять назад, скованный по рукам и ногам теми же мыслями. - Прости, мне нужно… - Намджун бросился к двери, пытаясь сделать хотя бы глоток свежего воздуха. Стоило открыть ее, как с крыльца со звонким стуком посыпались овечьи черепа. - Блядь, какого… Квищины, а…. Он шарахнулся назад, чувствуя, что теряет контроль над собой, и тут же попал в крепкие и теплые объятия Джина. - Тихо, тихо. Все хорошо, - тот осторожно прижал его, а потом прислонил к стене. – Они помогли привести тут все в порядок, но ты им все равно не нравишься. Такие вот люди. Но тебе точно больше ничего не грозит. Намджун прислонился лбом к его лбу и постарался дышать ровно. - Я отвезу тебя в аэропорт, - обещал Джин, прижимаясь к нему сильнее. Голос у него откровенно дрожал. – Может быть потом, когда-нибудь ты захочешь найти меня там, дома? Я оставлю адрес. - Почему ты не уедешь? – спросил Намджун. Работала ли неведомая связь или все-таки он сделал свой сознательный выбор, но ему нравилось находиться так близко к Джину, чувствовать его запах и тепло. - Я не знаю. Я подвел родителей. Я неблагодарный сын. Стая предлагает мне хотя бы случку, чтобы приезд был не пустым… - Что? Какую… – голос не слушался. Намджун дернулся, сам не зная куда, но Джин легко его удержал и мягко потерся щекой о щеку. – Это бред. Это какой-то бред! Ты же не племенное животное, ты же человек, у тебя есть чувства… Как они могут тебе такое даже предлагать?! - И куда эти чувства завели? – отчаянно спросил у него Джин. – Я понимаю, что ты испугался ужасно, что ты увидел то, к чему был не готов, к чему никто не был бы готов, и если бы сейчас я мог обернуть время вспять… Он выглядел одновременно разозленным и таким уязвимым, что Намджун не смог удержаться - обхватил его лицо ладонями и осторожно поцеловал. Он думал об этом моменте в реальности – все равно не получалось включить в историю те ночи – как о начале ни к чему не обязывающего романа на отдыхе, как о любопытном эксперименте. И вот теперь он впервые подумал о них, таких малознакомых, как о начале какой-то серьезной истории. Пусть и не до «умерли в один день» - так надолго Намджун старался не загадывать. А то жизнь умела вносить коррективы в такие долгосрочные, самоуверенные планы. Пусть будет связь, пусть будут красные нити, белые ленты, синий шпагат, все, что угодно, только по-человечески. Джин вздохнул и почти сразу же отстранился, с недоверием глядя на него. - Ты вчера сказал про метку. Что за метка? – спросил Намджун, запуская пальцы ему в волосы. - Сказал? – переспросил Джин и на его скулах вспыхнул яркий румянец. - Хотел вчера поставить мне метку, чтобы они оставили меня в покое. Джин открыл рот, точно пытаясь начать какое-то объяснение, а потом закрыл и помотал головой. - Говори давай, - Намджун погладил его по затылку. – А то попрошу уши показать. - Напугал, - Джин, не удержавшись, фыркнул и ответил ему слабой улыбкой. – Метка ставится, чтобы окончательно утвердить пару. Показать всем, что ты мой, что трогать тебя никому нельзя. Я бы сказал, что это такая форма регистрации отношений. Обычно она двухсторонняя, но ты не оборотень… Джин неуверенно спустил руки Намджуну на поясницу. - Я бы хотел поставить ее тебе, но… Это как секс. - То есть ты вчера предлагал мне заняться сексом прямо рядом с твоими родственниками? – уточнил Намджун, пытаясь задавить в себе истерический смешок. – Как предусмотрительно я отказался. - Вчера я был не в себе, - ладони Джина опять казались раскаленными. Это тепло будило внутри желание и одновременно заставляло расслабиться. - Я понял, - больше всего Намджуна во всех этих метках интересовал другой вопрос. – А если мы расстанемся? Или мы не сможем – придется убить другого, чтобы освободиться? - Если мы расстанемся, то через пару месяцев метка поблекнет и пропадет. Даже шрама не останется. Ничего необратимого. - Это обнадеживает, - Намджун потерся лбом о лоб Джина и сказал на выдохе. – Тогда придется тебе поставить мне метку, чтобы меня тут не сожрали. Больше я по лесам бегать не намерен. - Что? – переспросил Джин. В его глазах мелькнул желтый отблеск. – Ты серьезно? - Ну, сначала я люблю много времени проводить с человеком – гулять с ним в парках и по городу, но для тебя я готов сделать исключение… Намджун попытался обратить все в шутку и скрыть за ней то, насколько его испугали все эти традиции и дальнейшая судьба Джина. Что если вернувшись он не найдет никого по оставленному им адресу? - Не шути так со мной, - Джин со стоном опустился на колени, по пути потеревшись щекой о бедро Намджуна. Его глаза полностью светились гипнотизирующим желтым светом, а клыки во рту удлинились. – Метка – это серьезно. - Я понял, - Намджун попытался его поднять, но не преуспел. Джин опять потерся о пояс его пижамных штанов, не сдерживая тихое урчание. Намджун, как и тогда в лесу, ощутил волну жара, растекающуюся по телу от паха. – Только предложи нормально. - Будешь встречаться со мной? – спросил Джин, смотря на него снизу-вверх. От одной этой картины у Намджуна пересохло во рту. – Позволишь мне поставить метку? - Да и да, - хрипло ответил он. - Уверен? – на лице Джина снова промелькнула неуверенность. – Никаких сомнений? - Слушай, мой стояк слишком близко к тебе, чтобы ты сомневался, - простонал Намджун, сползая по стене. – Не издевайся. Тебе расписку написать? - Тогда мне нужно все подготовить, - промурлыкал Джин, целуя его в угол рта. - Замечательно. Как раз хотел сходить в душ, - Намджуну совершенно не хотелось подниматься и куда-то идти, но действительно нужно было хотя бы на десять минут отрезвить себя. Обычно после таких больших решений Намджун все-таки чувствовал легкое беспокойство – ведь даже самое обдуманное решение могло быть неправильным. Но сейчас впервые он ни о чем не беспокоился. Возможно, правильно завязанная красная нить все-таки меняла что-то внутри. *** Голова закружилась совсем неожиданно, но, к счастью, Намджун успел схватиться за дверь душевой кабины и удержаться на ногах. Стены медленно качнулись влево, потом вправо, а потом приступ дурноты прошел точно его никогда не случалось. Дверца на ощупь оказалась приятно прохладной, правда, Намджун с радостью совершил бы это открытие в другой раз. Иногда от сильных стрессов с ним случались такие короткие эпизоды головокружения, и сегодняшний ничуть не удивлял. Больше удивляло, что минуту спустя Джин спросил из-за двери: - Намджун? Все хорошо? Голова закружилась? - Да, но все нормально. Это просто от стресса, уже прошло. Вряд ли повторится, - ответил Намджун, чувствуя приближающееся озарение. Ничего нового – просто еще одно доказательство, что Джин не врал, когда говорил о связи, как о чем-то вполне реальном. Вроде законов физики, только в отношении людей. Когда Джин сцепился с вожаком на первом этаже, Намджун ведь почувствовал его рану – как свою. - Точно? – Джин не уходил. - Точно. Или ты пытаешься найти повод зайти ко мне в душ? – Намджун стянул футболку и пижамные штаны и включил воду. - Ужасно хотел бы, но это не лучшее место, - или он убедил Джина, или тот, не ощутив нового приступа, успокоился и без его сомнительных шуток. Намджун сделал себе мысленную пометку узнать про эту особенность связи поподробнее. Конечно, все это выглядело с одной стороны романтичным, а с другой – практичным, но никакого восторга от того, чтобы болеть даже насморком всегда вдвоем, со всеми сопутствующими ощущениями, Намджун не испытывал. От мыслей обо всех вопросах, которые стоило сформулировать и задать, он ощущал давно позабытый детский восторг. Восторг первооткрывателя новых земель. Он словно стоял на самой опушке огромного, темного леса, сотканного из мифов, сказок, книг, современного телевидения, и получил возможность отправиться дальше с опытным гидом. Следующий вопрос не заставил себя ждать – пока Намджун намыливался, он заметил не только отсутствие синяка на предплечье, но и царапин на ладони. И если царапины и так почти зажили, то рукой он приложился до огромного, иссиня-черного, потом медленно выцветающего в желтый синяка. Почему синяк исчез, а его привычные головокружения остались? Намджун набрал в ладони воды и плеснул в лицо, пытаясь сфокусироваться на нынешнем моменте и не углубляться так далеко в особенности этой волшебной связи. Он не собирался защищать диссертацию – только узнать все нужное для обычной жизни. Самым главным из всего незаданного оставался более простой и скучный вопрос: а каких традиций придерживался сам Джин? И его стая? Намджун словно начинал отношения с человеком совсем другой культуры и странной религии – и не знал ни о первой, ни о второй ни единого факта. Может, он переоценивал трезвость своей головы, может, собственное умение разбираться в людях, но даже это не пугало. С Джином можно было говорить даже на эмоциях, как утром, и не скатиться до бессвязных воплей и обвинений, за которые потом большинству стало бы стыдно. Это Намджун ценил в людях – даже удивительно, что некая незримая сила подобрала ему кого-то, кто отвечал такому странному критерию. Думать об этом пусть и в шутку все равно оказалось неприятно, так что Намджун постарался придумать еще вопросы, но больше так ничего и не сообразил. Выключив воду, Намджун вытерся полотенцем и надел белый махровый халат. Он купил его именно потому, что тот так напоминал гостиничный, а те в свою очередь всегда ассоциировались с приятным отдыхом. Бросив быстрый взгляд в зеркало, Намджун убедился, что выглядит нормально – если головокружение преследовало его только изредка, то неуверенность всегда жила с ним бок о бок. И Намджун надеялся – она по связи не передавалась. - Я на чердаке, - крикнул Джин, то ли услышав, то ли все-таки почувствовав замешательство Намджуна. - Хорошо, - Намджун сунул ноги в тапки и не смог сдержать улыбку. Конечно, выглядел он в них не слишком серьезным, но зато те отлично сочетались с его халатом. В голове закружилась новая порция вопросов, на этот раз связанных с меткой. Намджун понадеялся, что Джин все расскажет, прежде чем ставить ее, и все пройдет хорошо. Тот явно старался подготовиться ко всему – закрыл ставни и погрузил дом в приятный для глаз полумрак. - Думаешь, твои родственники решат штурмовать нас, чтобы прервать? – Намджун поднялся по лестнице и удивленно присвистнул. На чердаке ставни тоже оказались плотно прикрытыми, а пол застелен матрасами из гостевых спален и кучей покрывал. - На всякий случай, - Джин пожал плечами и сделал приглашающий жест рукой. – Кровать слишком маленькая, а если мы вскроем хозяйскую спальню, то боюсь, нас и на той стороне океана найдут и нашпигуют амулетами. - Мне они не так опасны, как тебе, - Намджун коленом проверил устойчивость конструкции, но к его удивлению в стороны матрасы не разъехались даже с его везением. Джин с интересом смотрел за его действиями, и Намджун пообещал себе, что спросит про технологию соединения матрасов позже, а сейчас все-таки задаст более насущные вопросы. Пока он выстраивал их в голове в более-менее важной последовательности, Джин за пояс халата подтянул его ближе к себе и ткнулся носом в шею. - Не люблю гели для душа, - пожаловался он, водя носом где-то под ухом у Намджуна – от каждого движения по коже бежали мурашки. – Хочу твой запах, а не этот… что это? - Не помню, - Намджун прикрыл глаза, чувствуя, что в данный момент весь состоит из мурашек. – Морская соль, еще что-то… Я хочу еще спросить, можно? - Морская соль, - возмущенно фыркнул Джин, но тут же послушно отстранился и даже сложил руки на коленях. – Спрашивай, конечно. - Эта связь, - поборов последнюю волну приятной дрожи, начал Намджун. – Я чувствовал, как тебя ранили. А ты почувствовал мое головокружение. И так будет всегда? Любое недомогание? Это как-то слишком пугающе на мой вкус. - Это пройдет после того, как я поставлю метку. И ты, и я – мы все равно будем знать, когда другому плохо, но не чувствовать этого так остро. Эволюционно, - Джин прерывисто вздохнул, видимо, пытаясь сосредоточиться на формулировании, но его глаза то и дело становились желтыми, а взгляд сползал на колено Намджуна. – Эволюционно это позволяет тебе не потерять пару до того, как все будет… официально. С меткой. - Знаешь, что паре плохо, и бежишь спасать? – уточнил Намджун. – Звучит логично. А мои синяки? Их тоже лечит связь? - Их я залечил, - признался Джин. – Не хотел, чтобы ты с утра чувствовал себя плохо. - Ты можешь любого лечить? - Нет, - на этот раз Джин ограничился коротким ответом, но Намджун и без этого понял, что дело опять-таки в связи. Его самого уже потряхивало от предвкушения, так что он перешел к последнему, наверное, самому важному вопросу. - Эти ваши традиции… Насколько ты и твоя стая им следуете? И о чем мне нужно знать заранее? - Я… - Джин замялся, желтый блик в его глазах погас. – Век бы не видел этих традиций. Мы стараемся жить современно… нормально… Я не обо всем вообще знал. Он вроде бы говорил очень спокойно, но Намджун увидел на его лице отпечаток пережитого ужаса. Сколько бы он ни храбрился и не пытался сделать вид, что происходящее просто рутинная часть жизни оборотня – это оставалось всего лишь способом смириться, что его родственники напали на него, ранили и оставили в лесу одного. Намджун мягко обнял его, испытывая невероятное желание поджечь какой-нибудь факел и дойти до его стаи. Просто разговора ради – еще можно было бы обернуть биту амулетами для усиления аргументов. - Спасибо, что пришел за мной, правда, - шепотом признался Джин. – Я не думал… - Я не дам никому причинить тебе вред, - пообещал Намджун. – У меня есть бита и куча неизрасходованной злости. - Я буду тебя защищать тоже, - Джин снова потерся о него, приходя в себя. – А теперь можно я тебя поцелую? - Можно, - Намджун откинулся назад, ложась на спину, и потянул Джина на себя. – Все можно… Все остальные вопросы могли и подождать. Конкретно в эту секунду Намджун мог думать только о совершенных губах Джина, об их мягкости, об острой кромке увеличившихся клыков в его рту. Иногда поцелуи напоминали Намджуну соревнование, попытку все-таки одержать верх над другим, подчинить его своему ритму и вкусам. Джин же неторопливо, нежно изучал его, стараясь, чтобы его оборотническая сторона не навредила Намджуну. Прежде чем разорвать поцелуй он все-таки прихватил его за нижнюю губу, и от едва ощутимого укола Намджун застонал. - Ставь давай уже, - попросил он, пытаясь отдышаться. – А то сейчас оба забудем про эти метки. - Точно уверен? – еще раз спросил Джин, развязывая пояс его халата. - Уверен. Расскажешь мне, как это будет? – Намджун на всякий случай раскинул руки в стороны, чтобы ничего не испортить в такой важный момент. Ему казалось, что внутри надувались и лопались огромные мыльные пузыри. - Расскажу и предупрежу, - пообещал Джин, нависая над ним. – Метка – это как укус, след, который останется на тебе, но не каким-то жутким шрамом, а, скорее, едва видимым напоминанием. И, Намджун… Я ставлю метку в первый раз, и если вдруг схвачу слишком сильно или поцарапаю когтями… Если тебе станет страшно или плохо, ты скажи мне сразу, ладно? - Ага. Скажу. А ты не разденешься? Не то чтобы Намджун стеснялся своей наготы, но как-то это ощущалось несправедливым. - Если разденусь, то совсем концентрацию потеряю, - признался Джин. – Так что – потом, наверное. Он опять выглядел таким потрясающе неидеальным – встрепанный, с порозовевшими скулами и влажными губами, в этом своем огромном свитере, что Намджун потерял способность рационально мыслить. Джин ткнулся носом ему в шею, шумно втянул воздух, а потом издал фыркающий звериный звук, от которого в животе у Намджуна все перевернулось. Походило на поездку на американских горках, смесь ужаса и восторга в самом низу живота. - Намджун? – Джин тут же прекратил и встревоженно всмотрелся в его лицо. – Ты боишься? - Нет. Не останавливайся. Это как на аттракционах, - выдохнул Намджун. – Если что, я скажу. - Хорошо, - Джин улыбнулся ему. – Просто нервничаю. Намджуна еще никогда так пристально не изучали – Джин оставлял быстрые поцелуи на его плечах и ключицах, то и дело терся о него щекой, издавая довольное урчание, и пофыркивал. Его язык прочертил влажную линию сначала вокруг одного соска, потом вокруг другого. Губы, казалось, были везде, касались горячей кожи, легко прихватывали, отпускали, вызывая внутри непрекращающуюся дрожь. Хотел бы Намджун проявить хотя бы какую-то инициативу, но его буквально распластало этими ощущениями по матрасу и лишило последних сил. Все, что он мог – это стонать и подаваться навстречу, комкая в пальцах одно из покрывал. - Я придумал место для метки почти сразу, - хрипло признался Джин, сползая ниже и разводя его ноги в стороны. – У тебя такие красивые бедра, но я не хочу, чтобы кто-то еще видел ее. Его пальцы осторожно погладили нежную кожу на внутренней стороне бедра, достаточно высоко, чтобы метка действительно осталась для большинства невидимой. Намджун глухо охнул – после всех касаний и признания у него стояло так, что даже прикосновение к бедру вызывало слишком сильные ощущения. - Хочу, чтобы ты еще расслабился, - Джин провел кончиками пальцев по напряженному члену, а потом вдруг провел по всей длине влажным, горячим языком. Подавившись воздухом, Намджун попытался подбросить бедра вверх, но Джин легко удержал его. Точно чувствуя, что еще одно крохотное прикосновение и Намджун кончит, он отстранился и предупредил: - Сейчас я поставлю метку. Это будет больно – мне нужно прокусить кожу. Но эта боль не продлится долго. Потерпишь? Намджун коротко, согласно хмыкнул, растеряв все слова. Дыхание Джина так близко к коже вызывало щекотку – Намджун откинул голову назад, стараясь не смотреть. Ему почему-то всегда становилось больнее, когда он видел процедуру – взятие крови или постановку капельницы. Так и не убранная веревка с амулетами свисала с края коробки. В воздухе точно плясала крошечная, металлическая фигурка девочки в плаще с капюшоном. Как там Джин говорил – Синие наушнички? Намджун вдруг поразился собственной недогадливости: ему почти напрямую намекали на волков, а он умудрился все пропустить. Боль действительно оказалась внезапной, резкой и очень сильной – воздух застрял в груди и никак не хотел выходить. Сквозь зубы вырвался только короткий, скулящий звук. - Сейчас будет полегче, сейчас метка активируется, - далеко, словно откуда-то из параллельной вселенной пообещал Джин. Намджун так стиснул покрывало в руках, что у него заболели пальцы. Язык Джина прошелся по ранкам - неприятно защипало, а потом метка вдруг вспыхнула. Тепло прокатилось по телу, свернулось водоворотом в груди, плеснуло оттуда в низ живота. Стоило пальцам Джина снова коснуться члена, как Намджун выгнулся – так как от себя совсем не ожидал, в какой-то момент касаясь матраса только лопатками – и кончил. Огонь от метки внутри превратился в ненормальный водоворот приятных спазмов по всему телу. Сперма плеснула на живот, и перед глазами вдруг вспыхнули яркие желтые пятна. Сердце стучало в висках, как целый оркестр из барабанщиков. - Все хорошо? – спросил Джин, ложась рядом. На его губах не было крови, как почему-то думал Намджун. – Может, ты хочешь воды? - Ты принес сюда воду? – хрипло спросил Намджун, окончательно лишаясь власти над собственным разморенным телом. - И чай, и кусок кекса с изюмом, и даже ростбиф, - отчитался Джин. – Не знал, чего тебе захочется. Метка отнимает силы. - Думал, что спину себе сломаю. С ума сойти, - заплетающимся языком ответил Намджун. – Воды, пожалуйста. Джин выудил откуда-то из-под кровати бутылку, керамическую кружку с кухни и, повозившись, налил ему воды. Руки у него немного подрагивали. - Все в порядке? – Намджун давно уже не чувствовал такой жажды. Пока он пил, Джин жестом фокусника откуда-то еще выудил салфетки и протер ему живот, на котором, неприятно стягивая, уже начала подсыхать сперма. - Переволновался, кажется, - признался Джин, следом из-под той же кровати вытаскивая тост с красиво уложенным ростбифом и слайсом из огурца. – Поешь? - Теперь да, - вода вдруг разбудила такое зверское чувство голода, будто Намджун не ел дня три. – Тебе не о чем волноваться. До Джина Намджун обычно выбирал себе парней совсем другого типажа. В первый раз кто-то решил о нем позаботиться, да еще и лучше, чем сам Намджун бы это сделал. Ему просто стало бы лень делать тосты и чай. Он ограничился бы обычной водой. - Там в лесу, когда ваш вожак напугал меня, - снова обретя способность думать, вспомнил еще один вопрос Намджун. – Я видел, как он…. Меняется? Превращается в монстра? Не в человека из волка, а… во что-то другое? Ты можешь так? Джин кивнул. - Это переходная форма. Иногда мы используем ее, чтобы атаковать, но для удержания требуется много сил, поэтому только вожаки могут находиться в ней дольше пятнадцати минут. Тебя это очень сильно напугало? - Да, - до сих пор это плавящееся, вытягивающееся тело вызывало внутри вспышку ужаса. – Но, может, если посмотрю как-нибудь на твое превращение, начну привыкать. Ему показалось, что Джин немного успокоился – каждый раз при слове «монстр», которое само собой от воспоминаний вырывалось наружу, он немного сникал. Постепенно Намджун приходил в себя и даже чувствовал новый прилив сил – еда и вода иногда творили чудеса. - Если ты поможешь мне сесть, я посмотрю на метку, - Намджун вроде бы и сам мог, но предпочел дополнительно опереться на Джина. – Удивительно, что ее действительно почти не видно. Нога не болела, а сам след выглядел, как чуть более светлая полоска на коже. - Так и должно быть. Но у нее много интересных свойств, - голос Джина стал дразнящим. Он скользнул пальцами по его бедру, мельком задел край метки, и Намджун снова ощутил вспышку тепла. Такими темпами они гораздо быстрее перешли бы ко второму раунду. - Собираешься издеваться надо мной на людях, - уточнил Намджун, откидывая голову ему на плечо. - Не подавай мне идей, - издав тихое урчание, Джин поцеловал его. – Хочешь еще полежать? - Хочу, чтобы ты разделся, и мы продолжили, - улыбнувшись, Намджун перешел на едва слышный шепот. – Мне прямо покоя не дает, сколько на тебе еще одежды. Джин тихо рассмеялся, наконец, стянул свитер и кинул в дальний угол. Намджун снова потянул его на себя, заваливая на матрасы. Кожа под пальцами ощущалась такой гладкой и теплой – разве в нем могло быть что-то не идеальное? - Ты знаешь, какой ты красивый? – неожиданно проурчал Джин, прикусывая мочку его уха. – Самый красивый на свете. - Только не это, - Намджун уперся рукой ему в плечо. – Только не начинай. Не нужно – раздражает очень. - Ты что, мне не веришь? – удивленно переспросил Джин, перебарывая сопротивление и наклоняясь к его лицу так близко, что они почти соприкасались носами. – Не веришь, что красивый? - Зеркалу верю больше, - признался Намджун, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Просто не надо этого… Не люблю… - Я буду повторять это столько, сколько нужно, чтобы ты поверил, - Джин потерся носом о нос. – Потому что это правда. Намджун ненавидел это состояние, когда от неловкости уши начинали буквально пылать. - Снимай джинсы давай, - прорычал он, дергая его за шлевки. – Меньше слов, больше дела. - А ты… - Джин послушно выскользнул из джинсов и белья, тоже отправив их в полет за свитером. – Как ты хочешь? - Я хочу лежать и наслаждаться, - Намджун фыркнул. – Побуду сегодня медузой, если ты не против. - Красивой медузой, - Джин лизнул его в шею и перехватил за уже занесенную руку. – Не надо драться, это правда! А презервативы есть? - В сумке, в кармане, там же и тюбик, - Намджун потянулся всем телом, чувствуя, как от прошлого раза в мышцах еще осталась приятная истома. – Найдешь? - Найду. Намджун повернул голову, чтобы наблюдать за Джином – ему определенно нравилось то, что он видел. Широкие плечи, бесконечные ноги. То, с каким сосредоточенным лицом тот надевал презерватив. Кажется, в его жизни наступил тот самый момент, над которым многие подсмеивались, когда хотелось смотреть за любым, даже самым странным или наоборот обычным действием другого человека. Если у кого-то это были розовые очки, то у Намджуна, скорее, розовый шлем. - Я вернулся, - отчитался Джин, нависая над ним – глаза снова светились, но теперь к заострившимся клыкам добавились еще и удлинившиеся, черные когти. Кажется, теперь Намджун начинал понимать смысл его предупреждений. Но страх так и не появился – если уж доверял Джину запустить зубы себе в ногу, то что уже говорить про секс. Секс, по крайней мере, не мог закончиться чем-то настолько пугающим. В этот момент Джин снова заурчал – звук снова вернул Намждуну все ощущения с американских горок, а метка отреагировала быстрой вспышкой. - Кажется, секс в моей жизни становится намного интереснее, чем раньше, - простонал Намджун. Разошедшийся Джин умудрялся теперь не только целовать, но и облизывать и покусывать его, окончательно превращая из разумного существа в счастливое и дрожащее желе. Намджун и сам не знал, что у него на теле расположено столько чувствительных точек – Джин же умудрился отыскать их все. Доведя его до безостановочных, хриплых стонов, он выдавил на пальцы немного смазки и начал растягивать. Ощущение холода заставило Намджуна поморщиться, но Джин, мгновенно считав выражение лица, провел пальцами по метке, заменяя одно ощущение другим. - Давай уже, - Намджун облизал губы. От стонов у него даже заныло горло. – Только помни, что я не гимнаст, ладно? Джин кивнул и осторожно устроил его ногу у себя на плече, стараясь не сильно тянуть. У него стало совсем серьезное лицо, словно он собирался защищать диссертацию или делать еще что-то такое же ответственное. Намджун думал поддразнить его, но Джин уже толкнулся внутрь, заставив забыть не только о пришедшей на ум шутке, но и вообще все остальные слова. Такими темпами до дома Намджун добрался бы со счастливым запасом в несколько восхищенных междометий. И замечательно. Темп Джина оказался для него резковат, поэтому Намджун стиснул его коленями и попросил: - Медленнее, я медуза сейчас – не забывай. - Красивая медуза, - отозвался Джин, замедляясь, и отвечая смешком на его возмущенное шипение. За что Намджун любил секс именно в такой позе – тот совершенно не мешал поцелуям. Джин опять покусывал его нижнюю губу, целовал в уголки рта и так глухо стонал прямо ему в рот, что Намджун медленно сходил с ума. Внутри от каждого толчка скручивалось, нарастало напряжение, та пружина, которая в любой момент могла вышибить его из момента куда-то в вечность. Какие-то умные, давно умершие люди называли оргазм – маленькой смертью, и именно сегодня Намджун мог полностью с ними согласиться. - Метка… Сейчас отзовется метка, - выдавил Джин, сжимая его плечо. Когти выглядели очень угрожающе, но он явно из последних сил контролировал себя. Когда Джина прошило крупной дрожью, метка опять послала волну тепла, и от нее пружина внутри раскрутилась с космической скоростью, будто внутри у Намджуна запустили центрифугу. Возможно, он даже закричал, но совершенно не помнил этого. Пару минут он действительно парил в восхитительном нигде, а потом его выплеснуло обратно. Тело содрогалось и никак не хотело успокаиваться, даже дыхание вызывало послеоргазменные спазмы в самых неожиданных местах. Джин тяжело дышал, уткнувшись лбом ему в плечо, выпускать его из рук совершенно не хотелось. - Кажется, теперь я понимаю, что такое хорошо так… так хорошо, что плохо, - Намджун с трудом смог поставить слова в нужном порядке. - Чаю? – слабым голосом спросил Джин и, дождавшись звука, отдаленно напоминающего согласие – Намджун едва выдавил его - поднялся на ноги. – Сейчас, только резинку выкину. Он сходил вниз, проверил ставни – Намджуну показалось, что он услышал шаги на улице, рядом с окнами – а потом вернулся, прихватив из ванной его пижаму. Дожидавшийся своего момента чай оказался мятным – восхитительно охлаждающим горло после всех порожденных звуков. Переодевшись, как зомби, Намджун рухнул рядом с Джином, одолжившим у него запасную пижаму, закинул на него ногу, чтобы тот даже не думал куда-то уйти, вслед за этими шагами под окном, и выключился, точно кто-то нажал кнопку. *** Когда Намджун открыл глаза, солнце за окном уже почти зашло. Джин наблюдал за ним сквозь полуприкрытые веки и так улыбался, словно внезапно открыл одну из тайн вселенной. Намджун с удовольствием просыпался бы так каждый день, от этого теплого, ласкающего взгляда. - Привет, - Намджун протянул руку и провел пальцами по его щеке. Джин зажмурился и вдруг его уши буквально перетекли в волчьи. Эта часть сна тоже оказалась совершенно реальной. Опять безумно захотелось потрогать их, но в прошлый раз Джин от таких перспектив был не в восторге. - Можно? – неуверенно спросил Намджун. - Только не дергай, - предупредил его Джин, но Намджун и сам не собирался делать ничего похожего. В конце концов, ему недавно исполнилось двадцать два, а не пять. На ощупь уши показались такими мягкими, бархатными, словно у игрушки. - Чесать за ними можно? – уточнил Намджун. - Почеши, - согласился Джин, пододвигаясь ближе и наклоняя голову, чтобы Намджуну было удобнее. – А потом я завтрак сделаю. - Замечательно. Джин так откровенно кайфовал от почесываний, что Намджун испытал невероятное желание завалить его на матрас и устроить третий раунд. На этот раз настала бы его очередь изучать Джина. Но такими темпами они вернулись бы домой к зиме. - Соберем мои вещи, а потом съездим за твоими перед отлетом. Где они? - Там дальше по дороге есть еще один коттедж, - Джин махнул рукой и довольно заурчал. – Или ты думал, что я под сосной живу? - Ну, настолько плохо я о тебе не думал, - открестился Намджун. На самом деле он, скорее, подозревал, что Джин живет в общей комнате на тридцать человек в самом центре небольшого, сектообразного поселения, но тому лучше бы было не знать о его ассоциативных рядах. Джин опять замурлыкал свою мелодию, и Намджун тут же прекратил его чесать и сел: - Нужно записать. Джин, это твоя песня? Мы должны ее записать! - Моя, - немного озадаченно согласился тот, явно не понимая причину его неожиданной оживленности. – А зачем? - Она мне нравится. И у меня внизу есть оборудование. Поедим, запишемся, потом заберем вещи и… - И как раз утро будет, - Джин обхватил его руками, точно пытался удержать не только Намджуна, но и разошедшуюся мысль. – Ладно, запишем. Кстати, моя стая тоже творческая. Всех записывать будем? - Группу организую, - Намджун боднул его в плечо. – Небольшую – из тридцати человек. - Тогда начну следовать плану, - невесомо поцеловав его куда-то в шею, Джин встал с матрасов, красиво, как кот, потянувшись, и пошел по лестнице вниз. Судя по стуку, по пути он открывал все ставни. Намджун же постарался собрать амулеты, прежде чем эта коробка в очередной раз напугает Джина. Трогать амулеты руками тот не спешил – в прошлый раз явно подцепил их рукояткой биты или еще какой-то палкой. Намджун перебирал фигурки в пальцах, почему-то испытывая невероятное желание взять их с собой. Не ради защиты от оборотней, и не от Джина, конечно, а в память о том, как он в первый раз ступил на территорию того, что раньше считал легендой. Телефон завибрировал так сильно, что едва не покончил жизнь самоубийством, скинувшись с тумбочки, и Намджун бросился к нему, мысленно кляня себя за забывчивость. - Ты звонить будешь, а? Почему твой менеджер опять у меня? – Юнги явно находился не в лучшем настроении. И Намджун мог его понять. – Намджун, ты там что, совесть совсем потерял? Я тебе голову оторву дома! - Договорились. Я завтра приеду уже, - примирительно сказал Намджун. – У меня тут личная жизнь завертелась… - Хочу ли я знать? – страдальчески спросил Юнги. – Пожалуй, нет. Это тот, о ком ты говорил? - Да, но никакой секты тут не оказалось. Я потом тебе расскажу, - снова пообещал Намджун, пока плохо представляя, как именно все потом расскажет. Пришлось бы в таком случае сразу показать волчью сторону Джина, чтобы Юнги не отправил их обоих в реабилитационный центр. - Да, в порядке все с ним. Нашел себе там парня, - в сторону сообщил Юнги. – Трубку бери, когда менеджер звонит! - Я не слышал, - повинился Намджун. Сон на этот раз оказался таким крепким, что он вообще мог все пропустить, включая запуск космического корабля прямо перед домом. - Не слышал он, - тоном сварливой матери повторил Юнги. Намджуну показалось, что еще секунда и тот начнет отчитывать его за несделанные уроки. – В последний раз тебя прощаю. Еще один абонент недоступен – и я твои вещи из студии выставлю на коврик. Вместе с менеджером! - Ладно, ладно, - Намджун постарался звучать, как самый раскаивающийся человек на свете. – С меня кофе. Бочки кофе! Пожизненная обязанность приносить тебе кофе. - Я подумаю, - сухо заметил Юнги и отключился. Намджун вздохнул и несколько минут гипнотизировал экран. Не хватало еще поссориться с Юнги. - Спускайся, - позвал его Джин, высовывая голову из люка, а потом взволнованно спросил. – Что-то случилось? - Мой друг ужасно переволновался, - Намджун вздохнул. – Я ему писал с самого первого дня, сначала думал, что ты попал в секту. - Ну, не так уж был и неправ, - Джин пожал плечами. – Ты извинился? Хочешь потом нас познакомить? - Придется, если он не убьет меня при личной встрече, - Намджун фыркнул и спустился к Джину на второй этаж. Судя по запахам, пока он убирался и разговаривал, Джин успел сделать омлет, тосты и даже сварить божественно пахнущий кофе. - Кстати, тебе придется познакомиться с моей стаей, - Джин повел своими волчьими ушами, точно извиняясь. – Во-первых, мы живем в одном доме. А во-вторых, они важная часть моей жизни. - Надеюсь, что они не начнут меня пугать. Единственное, что беспокоило Намджуна – это предполагаемая ревность. Не хватало еще, чтобы его так же, как здешний вожак, гонял кто-то из стаи Джина. Больше на такой бег у него ни сил, ни нервов не хватило бы. - Они будут от тебя в восторге. Давно уже пытались найти мне кого-нибудь. - Хорошо бы…. Намджун ненадолго остановился на ступенях, наслаждаясь моментом. Ставни снова были открыты, и пол расчерчивали розовые прямоугольники от лучей заходящего солнца. Он уехал так далеко, чтобы попытаться вытряхнуть из головы мысли о чартах, и чарты действительно больше его не волновали. Пошло ли это ему на пользу? Или его музыке? Оставалось вернуться домой и проверить. Взамен он нашел Джина, нашел огромный, совсем неизведанный мир рядом со своим нормальным и привычным, а еще – потенциальную группу талантливых оборотней. Разве он мог попросить больше? Оказалось, что иногда полезно зайти совсем не на ту дорожку. Быть храбрым. Слушать внутренний голос. И надеяться, что все это приведет тебя к цели, пусть даже ты сам не понимаешь, что это за цель. Сделав глубокий вдох, Намджун окончательно спустился вниз по лестнице и пошел на кухню. Он только надеялся, что эта дорожка привела его к «и жили они долго и счастливо», как и полагалось в сказке.