Принцесса Вэй Ян

[1] Ято (yatou)  — часто употребляют по отношении к девушкам до 15 лет. «Девушка, девчушка, дочка», но также употребляется как «девчонка, служанка». Обычно употребляют в отношении 3-го лица, рассказывая про кого-либо, но не само обращение к человеку. [2]Ге, геге — старший брат. Ди, диди — младший брат. ____________________________________________________________________________ Фу Юань Доктор Линь нанесла мазь на Ли Чан Си, пока она смотрела на него с надеждой. Врач вздохнул и сказал: — У сяоцзе, твое лицо не может заживать и выглядеть так, как было раньше. Выражение лица Ли Чан Си сразу изменилось. Она разбила чашку с чаем об землю и зарыдала. Сы иньинян Чжоу Ши и Ли Чан Сяо поспешно бросились к ним с носовым платком в руке. Холодные глаза Да фурэня бросила взгляд на Сийинян Чжоу Ши. Чжоу Ши происходил из Цзян Нань. Она говорила элегантно и благородно. Даже ее поведение было деликатным. Она была талантлива в поэзии и рисовании. Кроме того, у нее была пышная и пышная фигура, которая была очень привлекательной даже после того, как она родила Ли Чан Сяо и Ли Чан Си. Поэтому Ли Сяо Ран обожал ее. Глядя на это трио матери и дочери, Ли Чжан Ле слегка нахмурила брови. Тем не менее, легкое движение бровей заставило доктора Линь резко вдохнуть. Неудивительно, что все всегда говорили, что первая дочь премьер-министра красива, как фея. Они определенно были правы. Да фурен мягко закашлялся, заставив доктора Линя выйти из оцепенения. — Доктор Линь, У Мэй до сих пор не замужем. Для нее очень важна женская красота. Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы помочь. Кроме того, вы должны держать все это в секрете. Тон Ли Чжан Ле был нежным и плавным. Доктор Линь подумал, что Да Сяоцзе не только удивительно красива, но и очень добросердечна. Сочетание было таким редким зрелищем. Он сложил руки вместе и сказал: — Да Сяоцзе, что касается шрама У Сяоцзе, я обязательно сделаю все, что могу. Что касается сохранения этого вопроса в секрете, то я не первый раз работаю на Ли цзя. Да Сяоцзе, пожалуйста, не волнуйтесь. Ли Чжан Ле кивнул, затем приказал слуге вывести доктора. В комнате все еще продолжались рыдания. — Почему ты плачешь? Разве не достаточно людей ты перепугала? — каменно спросил да фурен. Ли Чан Си была в ужасе.Девушка разрыдалась до такой степени, что ей стало трудно дышать. Рядом с ней Си-юйнян с болью наблюдала за происходящим. Боль засела в глазах матери. — Фурэн, на этот раз ты должен отомстить за Чан Си!» Да фурен хлопнул чашкой по столу. Выражение ее лица было выражением гнева. — Месть, месть! Вы только и думаете о том, как бы отомстить! Все было бы по-другому, если У-ято[1] все не испортила! Си-юйнян застыла, а по ее щекам покатились слезы от горя. Да Фурен ненавидела Си-юйнян больше всех остальных наложниц. Единственная причина, по которой она терпела это трио, состояла в том, что они ей впоследствии пригодятся. — Си-юйнян, не нужно мучиться. Мама не говорила, что не хочет вам помочь. Тем не менее, у Сан-мей была хорошо поставлена речь, не говоря уже о том, что отец верит в ее невиновность. — Даже если мама хочет защитить У-мей, она ничего не может с этим поделать, — успокоила ее Ли Чжан Лэ. Слова девушки явно нацелились на Ли Вэй Ян. Как и ожидалось, в сердце Си-юйнян разгорелся огонь ненависти. Именно сяо-У первая побеспокоила Сан-джи. Следовательно, третья мисс испортила карму Ли Чан Си. Уголок рта Ли Чан Сяо дернулся, но она не смогла произнести и слова. Голос Да Фурен стал намного дружелюбнее. — У-ято выросла у меня на глазах. Как я могу не чувствовать боль, видя ее раны? Я не ожидала, что Вэй Ян, несмотря на свой юный возраст, окажется такой грязной и злобной. Она изуродовала свою младшую сестру. Жаль, но сейчас она находится под защитой Лао Фурен, да и лаой ей доверяет. Даже если я что-то придумаю, то не смогу это реализовать. Возвращайтесь к себе. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Подавив возмущение, Си-юйнян помогла Ли Чан Си подняться. Ли Чан Сяо повернулась и взглянула на Да Фурен, которая сидела в кресле. Она чувствовала, что под маской добродетели скрывается холодная расчетливая натура. Ли Чжан Лэ смотрела вслед удаляющимся фигурам. Взгляд девушки похолодел. — Мама, то, что произошло сегодня… Да Фурен злобно скрипнула зубами. — Я не думала, что Сан-ято окажется настолько опасной! — Если мама хочет усложнить ей жизнь, то есть много разных способов. Мы должны дождаться возможности, когда Лао Фурен и отец не будут дома, и все, что нам нужно сделать, это прикончить ее. Ли Чжан Лэ с наслаждением попивала чай, но ее голос звучал так, словно она хотела прихлопнуть муху. Если бы в комнате сейчас был кто-то еще, он бы ни за что не поверил, что такие мерзкие слова исходят из уст прекрасной первой дочери премьер-министра. — Твой отец уже подозревает меня, хоть и не говорит этого прямо. Если я начну сейчас действовать, то дам другим возможность ударить меня в слабое место. Я потеряю больше, чем получу. Лучше пусть кто-то другой сделает всю грязную работу. Никто не поймет мать лучше, чем ее дочь. Ли Чжан Лэ разгадала замысел Да Фурен. Улыбаясь, она сказала: — Си-юйнян та еще дьяволица. Позволит ли она нам собой манипулировать? В обычной ситуации она бы этого не сделала, но нынешние обстоятельства… Да Фурен улыбнулась.

***

После несчастного случая с У-сяоцзе, обеспокоенная первая мисс навещала ее каждый день. Мало того, она также готовила ей еду. Девушка сожалела о том, что не может сделать больше для своей маленькой сестры. Она даже взяла птичье гнездо, которое дала ей Да Фурен, тщательно его подготовила и передала Ли Чан Си. Все это видели. Они чувствовали, что первая мисс очень сострадательная и открытая личность. За это время с Ли Вэй Ян ничего не случилось. Она хорошо спала и нормально питалась. Девушка не волновалась о том, что Да Фурен или Си-юйнян побеспокоят ее, потому что поняла натуру Ли Сяо Рана. После того инцидент отец узнал, что внутри семьи плетется заговор. Снаружи Ли-цзя был гармоничным и имел строгую иерархию, но теперь здесь стало неспокойно. Если премьер-министр продолжит притворяться слепым, то его репутация, уважение и карьера будут под угрозой и это коснется всех, живущих в поместье. Таким образом, в Ли-цзя на какое-то время воцарился мир. Однако, хотя эти люди и не собирались искать, это не означает, что она собирается сидеть сложа руки. Две недели спустя Ли Вей Ян впервые посетила Шуан Юэ Ге — Палату Двойной Луны, чтобы навестить Ли Чан Си. На выходе она случайно встретила Ли Чжан Лэ. В свете солнца ухоженное лицо сестры выглядело еще более очаровательно. Она была одета в шелковое пальто с цветочными узорами. Ли Вэй Ян несколько раз моргнула, на ее губах появилась ослепительная улыбка. — Да-джи. Ли Чжан Лэ улыбнулась в ответ. — Сан-мей, ты пришла проведать У-мей? , — выражение ее лица совсем не изменилось Ли Вэй Ян кивнула. — Да-джи выглядит очень счастливой. Есть хорошие новости? Ли Чжан Лэ мило улыбнулась. В ее глазах мелькала радость. — Приближается конец года. Да-ге [2] скоро вернется. Разве ты не слышала, Сан-мей? Как только она закончила говорить, служанка шепнула ей напоминание, что их ожидает Да Фурен. Ли Чжан Лэ усмехнулась и ушла. Ли Вэй Ян смотрела удаляющуюся девушку и размышляла об услышанном. Стоявшая позади нее Цзы Янь тихо вздохнула. — Первая мисс такая красивая… — Да-шаой скоро вернется? , — одновременно с ней спросила Бай Чжи. Служанок интересовали совершенно разные вещи. Ли Вэй Ян взглянула на Бай Чжи. Это известие впечатлило девушку. На ее губах заиграла холодная улыбка. Все верно. Да-шаой семьи Ли, родной сын Да Фурен, Ли Мин Фен возвращается домой. В первой жизни он был хорошим другом Туо Ба Чжэня, доверенным лицом и верным подданным. Она вспомнила тот хаос, когда ей пришлось встать на колени, моля его о помощи, но он просто захлопнул перед ней дверь, отказываясь что-либо слушать. Он сказал всего одну фразу: — Ты лишь дочь ничтожной наложницы, не переоценивай себя! Не переоценивай себя. Ли Вэй Ян подняла голову и посмотрела на яркий солнечный свет. Затем развернулась и направилась к Шуан Юэ Ге. Бай Чжи попыталась ее остановить: — Сяоцзе! У-сяоцзе, она… Ли Чан Си точно выйдет из себя и начнет кричать во все горло. Ли Вэй Ян не обернулась на голос, а просто улыбнулась. — Мы идем на гору, потому что знаем, что на ней есть тигры. Пошли. У меня есть на то свои причины.