Как же ты нравишься

Из забвения меня вырвал настойчивый звонок телефона возле уха. Я не знаю, сколько я так пролежал без сознания и сколько раз уже разрывался телефон, прежде чем я открыл глаза. Я попытался встать, тело охватила болезненная судорога, не давая нормально пошевелиться. Нащупав телефон, я хотел ответить, но тут телефон замолчал. Послышались торопливые шаги. — Нашёл! Костя облегчённо воскликнул, продираясь через кустарник. Я окончательно пришёл в сознание, радуясь его появлению, ощущая немыслимую лёгкость в сердце. — Господи, Яр… Костя проговорил это сдавленным голосом и тут же подхватил меня на руки. — Ничего, мой хороший. Я тут. Он прижимал меня к груди, как самую драгоценную ношу, и я снова заплакал. Было невыносимо больно, обидно, но его запах, наполнивший меня буквально до краёв, не оставлял места для других мыслей. — Тише-тише, родной. Он успокаивал меня своим шёпотом, но я слышал, как дрожал его голос от еле сдерживаемого волнения, будто он и сам готов разрыдаться. Наверное, я сейчас представлял собой жалкое зрелище. Но плевать. Я сильнее прижался щекой к его вздымающейся груди, слушая гулкое сердцебиение и тяжёлое дыхание. Сквозь пелену я увидел тусклый свет и, разлепив веки, понял, что мы находимся на парковке. Он поднёс меня к машине и бережно опустил на переднее сидение. — Потерпи ещё немного. Только не теряй сознание, пожалуйста. Я смотрел в его профиль и даже не мог сказать, как я ему благодарен за то, что он сейчас рядом со мной, что он умудрился всё же найти меня. Мирное покачивание машины убаюкивало, но Костя старательно не давал мне уснуть, разговаривая и всячески утешая. В ушах пульсировало, я толком не помню, что он говорил, но зато чувствовал душевное спокойствие. И пусть меня избили, не оставив живого места, но это не отнимет того, что я счастлив, что рядом со мной любимый человек, которому не плевать на меня.

***

На следующее утро я проснулся в больнице, чувствуя тугие бинты на груди, в носу свербил запах хлорки. В палате было несколько человек, я недоумённо огляделся, а затем посмотрел на свою руку в гипсе. — Очнулся, ягнёночек, — проговорила медсестра, вошедшая в палату. — Как себя чувствуешь? — Живой, — хрипло проговорил я. — Хорошо, твои родные заждались уже. Всю ночь просидели. Сейчас время завтрака, потом примешь лекарство, тебя осмотрит врач, и они смогут к тебе зайти. — Спасибо. Дождавшись, когда уйдёт медсестра, один из пациентов завозмущался: — О-ё-ё-й! Как она заговорила по-добренькому. Ты посмотри! — Они всегда такие, как заплатишь, — вторил второй, потом обратился ко мне. — Ты как, пацан? — Спасибо, нормально. — Ну и отделали же тебя, — присвистнул ещё один. — Да где там. Вон лицо, считай, целое, только рука сломана. А вот я помню, был у меня случай… Дальше я не слушал этих мужиков, аккуратно присел в поисках телефона, обрыл всю тумбочку, но сдался. Когда медсестра сказала, что меня ждут, то я понял, что это могли быть только сестра и Костя, а большего мне и не нужно.

***

*** — Ярик, солнышко! В палату влетела Маша с опухшими глазами, за ней шёл явно потрёпанный Костя. И мне вдруг стало невыносимо жалко их, ведь им пришлось проторчать здесь столько времени. — Что же ты?! Как так получилось?! — сестра всё не унималась. — Девушка, а можно потише? Тут больница всё-таки, не забывайте! — произнёс тот, что больше всех возмущался. — Ох, простите! — извиняющимся тоном произнесла Маша и снова повернулась ко мне. — Ты как, братишка? — Я хорошо, спасибо. — Не ври мне. Только посмотри на себя, — она взяла меня за руку и поцеловала. — Как же так, Яр… Ну как же так, — она расплакалась. — Девушка, да хватит вам уже! Устроили тут неизвестно что из-за пары синяков! — снова послышался раздражённый голос. — Да помолчите вы уже! — в ответ рявкнул Костя. — Чего-о-о?! — Рот, говорю, закройте, — он угрожающе сверкнул глазами в сторону причитающего. — Кость, не надо, и так голова раскалывается, — попросил я, стараясь утихомирить бурю. — Не стоит распаляться на этого человека, растрачивая попусту нервы, — тихо добавил я. Костя послушно кивнул и снова ласково посмотрел на меня, и от этого взгляда становилось тепло на душе, несмотря на уныние больничных стен. На удивление возмущений больше слышно не было, и мы спокойно поговорили с сестрой и Костей. Я не сказал им, кто меня избил и отказался писать заявление в полицию, сославшись, что не помню, кто напал и вообще не вижу в этом смысла. Маша долго протестовала, а затем я уговорил их пойти отдыхать. Перед уходом Костя нежно пожал руку, мне, конечно же, хотелось большего, но сейчас было совсем неподходящее место. Через неделю я выписался. Рассказывать, кто меня избил, я не намеревался. Я испугался, что это повлечёт ещё более разрушительные последствия, решив на год взять академический отпуск, надеясь, что эта ситуация утрясётся. Я пока не говорил сестре, планируя просто поставить её перед фактом, сославшись на усталость. За это время найду подработку, а уж с Игорем мы не пересечёмся, я приложу к этому все силы.

***

Меня встретил Костя и, несмотря на мои слабые попытки сопротивляться, взяв меня под здоровую руку, повёл к машине. — Не знал, что ты водишь, — я с интересом осмотрелся в салоне. — Это машина отца, я лишь одолжил её. — Прости, что доставил проблем. — Да ну, брось. Не говори глупостей. — Спасибо за всё, — меня охватило столько чувств, что хотелось наброситься на него, расцеловывая. — Хватит меня благодарить. Лучше ответь честно, ты не вспомнил, кто это был? — Неа, — я отвернулся. — Точно? — Точно, Кость. А теперь давай сменим тему? — Давай. Хочешь что-нибудь? — Хочу огромный гамбургер и стакан холодной колы. — Принято. Костя рассмеялся. Мы направились в известный ресторан быстрого питания.

***

Под уговорами сестры и Кости я ещё неделю должен был оставаться дома, они же планировали позаботиться обо мне. За это время Маша с Костей наладили контакт, подружившись, она не переставая хвалила его и шутила, что завидует мне, раз мне достался такой замечательный парень. В один из вечеров Маша пошла встретиться с друзьями, оставив меня на попечение Кости с призывом «не баловаться» и заставив покраснеть до корней волос. — Я так рад, что теперь не особо против, если меня будут бить чаще, — пошутил я, совсем расхрабрившись в присутствии Кости. — Седым меня оставить хочешь? — серьёзно ответил Костя, чуть придвинувшись ко мне на диване. — Ничего, подкрасим, как и меня, — я тряхнул головой, демонстрируя в доказательство волосы. — Нет, Яр. Это был последний раз, когда ты гулял поздно вечером один. — А если за хлебом надо будет в магазин пойти? — Ты же понимаешь, о чём я. — А если не понимаю? — игриво спросил я, проведя кончиком пальца по его руке. — Не дразни, Яр. — А то что? — Ты ещё до конца не выздоровел. Я боюсь сделать тебе больно даже лишним движением. — А я вот жду эти лишние движения уже неизвестно сколько времени! — запротестовал я, потянувшись к нему. Костя осторожно подвинулся навстречу, обращаясь со мной, как с фарфоровой куклой, что раздражало и радовало одновременно. Он медленно целовал мою шею, трепетно проводя ладонями вдоль всего тела, заставляя выгибаться, требуя ласки. — Люблю тебя, Яр. После этих слов мне окончательно снесло голову, хотелось здесь и сейчас раствориться в его поцелуе, в его руках, ощущая близость и безумное счастье. — Люблю… Люблю… Люблю… Я не знаю, сколько раз прошептал это слово с придыханием, окончательно теряя остатки разума, но знаю, что готов хоть тысячи раз повторять, не переставая. И пусть, к сожалению, Костя твёрдо отказался идти этим вечером до конца, но никто не отменял страстных прикосновений и желания помочь друг другу достичь разрядки. Запыхавшийся и умиротворённый я наблюдал за тем, как Костя методично протирает меня влажным полотенцем. — У тебя опять телефон вибрирует, — в который раз заметил я. — Пусть вибрирует. Его полуулыбка просто с ума сводила. Но я должен хоть немного включать мозг в его присутствии. — Проверь, вдруг что-то важное. — Ладно, уговорил, — он встал и прошёл к телефону. Я не видел его лица, но заметил, как напряглась его обнажённая спина и как он упёр руки в стол, судорожно сжимая столешницу до побелевших костяшек. — Что-то случилось? — настороженно спросил я, чувствуя нарастающее беспокойство. Он промолчал. — Кость? — снова обратился я. Он стоял неподвижно, словно собираясь с мыслями и переводя дыхание, а затем повернулся, заставив меня содрогнуться от выражения откровенной ярости на его лице. — Костя, что такое? — я направился в его сторону. — Яр, сиди дома. Я скоро, — леденяще проговорил Костя, быстро собираясь. — Да что же такое? Ответишь? — Узнаешь, — бросил он и выскочил из дома. Я непонимаюе уставился в закрытую дверь, а у самого мелькнула смутная догадка.

***

Прошло уже два часа с тех пор, как ушёл Костя. Я не находил себе места от тревоги, расхаживая по комнате взад и вперёд, ещё и рука под гипсом стала неистово чесаться, так, что хотелось сорвать его и содрать кожу с руки. Я сделал себе крепкий кофе, расплескав воду из чайника, что окончательно заставило меня ненавидеть всё то положение, в котором я находился. Затем кто-то постучал в дверь, я ринулся в коридор, стукнувшись плечом, чуть ли не взвыв от боли. — Что с лицом? — Костя шагнул в коридор, вглядываясь в меня. Я стоял как вкопанный, осматривая Костю, и не мог поверить своим глазам. На его подбородке уже проступал пунцовый кровоподтёк, на грязной и мятой футболке было несколько пятен крови, на правой руке напрочь разодраны костяшки — всё это свидетельство недавней драки. — С моим-то? — еле выдавил я. — Ага, — он ухмыльнулся и невольно поморщился. — Вкусно пахнет. И мне кофе налей, пожалуйста. Он спокойно прошёл в ванную, я же поспешил делать ему кофе, по пути достав аптечку. — И с кем это ты так? — меня уже буквально трусило. — Угадай, — Костя осторожно отхлебнул кофе, держа её непривычно левой рукой. — С Игорем? — А с кем же ещё. Почему сразу не сказал, Яр? — в его голосе звучали обвинительные нотки. — Испугался, — просто ответил я, даже не стараясь скрыть мотивов. — Кого? — Его. И вы же всё-таки друзья. — Уже бывшие, давно было пора завязать с этим, — он передёрнул плечами от отвращения и посмотрел мне открыто в глаза. — Я думаю, что всё же исполню свою угрозу и точно выбью из тебя эти додумывания и глупости. Ты сам знаешь, как. — И что теперь? — я старался проигнорировать эту «сладкую» угрозу. — Ничего. Он тебе больше никогда ничего не сделает. Я обещаю, — уверенно произнёс Костя. — Как ты узнал? — Откровенно говоря, меня смутило, что, будь это обычное нападение гопников, то телефон бы при тебе не остался. Да и вообще, такое недолго скрывается, поверь мне. А мог бы узнать раньше, не будь ты таким тихушником. — А то он не гопник, — заметил я, передёргиваясь от воспоминаний, а затем добавил. — И ты хочешь сказать, что последствий не будет? — О каких последствиях ты говоришь? — Ты сам говорил, что ваши семьи дружат. — И Что, Яр?! И Что?! Это не даёт повод ему так поступать и трогать моего любимого человека! — Костя стукнул по столу в бешенстве. — Прости, — я не ожидал, что он так отреагирует. — Это ты прости меня, Яр, — он протянул руку и сжал мою ладонь. — Я клянусь, что больше такого не повторится, и я не хотел, чтобы ты сейчас расстраивался из-за этого отморозка. И послушай, пожалуйста, внимательно. Больше никогда не утаивай от меня такие важные вещи, всегда говори, что с тобой, как ты, где ты. Я хочу, чтобы у нас всё было хорошо, Яр. Костя так серьёзно говорил, придавая мне уверенность, что я решил: стоит довериться ему. И действительно — я поступил весьма опрометчиво, промолчав. — Хорошо, Кость, ты прав. А теперь давай займёмся твоими травмами, — я встал и подошёл к нему, снова внимательно осматривая. — Пустяки. Подумаешь, вправил кое-кому мозги. Кстати, второй тоже получил, — Костя рассмеялся и притянул меня к себе. — Он ничего толком и не сделал. — Он там был, Яр, а этого уже достаточно. Я с благодарностью прижался своим лбом к его, нежно сжимая его лицо в ладонях, не веря в то, что такое возможно. Что мне так повезло встретить этого человека и что моё маленькое секретное занятие могло привести к таким последствиям и сблизить нас. Или это всё потому, что я часами напролёт мечтал быть рядом с ним и всё свершилось? Я не знал, что из этого было настоящей правдой, но то, что мы сейчас рядом и это самое главное, не оставляло сомнений. Через неделю в университете я узнал, что Игорь отчислился, и после ни разу не видел его. Может, я до сих пор робел перед Костей на людях, но зато наедине я показывал всю ту любовь, которую испытывал к нему. И я верю в то, что со временем и моё поведение окрепнет, ведь он делает меня намного сильнее, а я всегда готов его во всём поддерживать и следовать за ним.