Счастье друг в друге

Лань Чжань — тихий и спокойный ребёнок, всегда следующий правилам, примерный сын и младший брат, совсем не понимал, почему его с утра пораньше позвали на беседу с отцом в его кабинет. Он точно нигде не провинился, иначе бы запомнил это. Есть и второй вариант из-за чего его могли потревожить. Прямо как тогда, когда… когда отец сообщил весть о смерти матери. Случилось что-то плохое или то, что попадает под категорию «экстраординарное». Мальчик, следуя за своим дядей, пытался отогнать столь тревожные мысли, но это не очень получалось. В кабинете Цин Хэн Цзюня повисла атмосфера напряжения. Два мальчика сидели напротив своего отца, как две натянутые струны. Они уже успели обменяться взглядами, и Лань Чжань пришёл к выводу, что его брат тоже не понимает, что здесь происходит. Благо, отец не из тех людей, что любят тянуть интригу. Он легко улыбнулся и мальчики облегченно выдохнули. Что бы их не ждало, это точно не плохие вести. — Лань Хуань, Лань Чжань, я позвал вас, чтобы сообщить о приезде моих уважаемых гостей сегодня вечером. Они будут гостить у нас всего одну ночь, но это не отменяет тот факт, что всё должно пройти гладко. Если бы Лань Чжань был бы эмоциональным ребёнком, то обязательно скривился бы. Он терпеть не мог весь этот фарс, который устраивали старшие друг перед другом. Уважение и почтение почти всегда было плохо скрытым лицемерием и заискиванием. — Позволь узнать, о ком ты говоришь, отец? — Лань Хуань заметно оживился, он не разделял мнение брата и всегда видел лишь лучшее в людях. — Я говорю о семье Цзян. — Значит, Цзян Чэн тоже приедет? Отлично! — Всё верно, я рад, что новость об этом радует тебя, Лань Хуань. Но есть кое-что, о чём бы я хотел с вами поговорить. «А вот теперь мы перешли к самой сути разговора», — мысленно подметил младший из братьев. — Не так давно у семьи Цзян было пополнение. Они взяли под свою опеку мальчика по имени Вэй Ин. У него погибли родители в авиакатастрофе, поэтому я прошу вас быть максимально лояльными к нему, у него сейчас непростой период, я думаю, вы понимаете. Дрожь пробежала по телу Лань Чжаня, ведь отец затронул больную тему для их семейства, что было крайне редко, но оттого не менее болезненно. — На этом всё. Я попрошу вас уведомить перед приездом гостей. Весь оставшийся день Лань Чжань провёл в своей комнате, так как снаружи всё убирали, а маленький мальчик в этом помощником точно уж не был. Тем более их загородный особняк, где они жили всей семьей летом, был построен в традициях сыхэюань*, что предполагало наличие огромной территории. Лань Чжань с удивлением отметил, что действительно взволнован перед встречей с этим Вэй Ином. Отец предоставил очень мало информации. Сколько ему лет? Какой он: общительный, как Лань Хуань, или же спокойный, как он сам? Лань Чжань пришёл к выводу, что он хочет показать себя с наилучшей стороны. Невероятно странное желание, но вполне объяснимое. Помимо брата никто не хотел играть и дружить с ним из-за «скучного» характера, а если и были такие попытки, то только потому, что он — Второй молодой господин семьи Лань. Были, конечно, исключения. К примеру, тот самый Цзян Чэн. Только вот такой дружбы, как у него с Лань Хуанем, у них не завязалось. Бывает и такое. Но мальчик не оставляет надежды, что появиться кто-то особенный и для него. Когда солнце уже заходило за горизонт, Лань Ци Жэнь наведался к племяннику и предупредил, что гостей стоит ожидать через пол часа. Лань Чжань переоделся в белый ханьфу* с узорчатыми голубыми плывущими облаками. На лоб мальчик повязал новую белую ленту, украшенную под стать одеянию. Это была официальная одежда, её одевали только в тех случаях, когда принимали гостей или во время празднеств. Лобную же ленту носили каждый день, эта традиция Ланей сбереглась с очень давних пор. Она имела уникальное значение для каждого члена семьи: мужчины должны носить её до того момента, пока не встретят человека, которого полюбят всем сердцем, тогда ленту можно подарить, так сказать вручить своё сердце. Лань Чжань спустился как раз вовремя, семья Цзян прибыла в скором времени. Взрослые приветствовали друг друга, и дети решили взять с них пример. Лань Хуань сразу же кинулся к Цзян Чэну, сам же Лань Чжань ограничился лишь кивком головы. Он стал выглядывать кого-то, кого раньше никогда не видел, но Вэй Ина нигде не было видно. Не понимая почему, мальчик расстроился тому факту, что, похоже, сегодня его не ждут новые знакомства. И тогда он начал сверлить скучающим взглядом Цзян Чэна с Лань Хуанем. И заметил кое-что. У Цзян Чэна внезапно выросло ещё две руки и две ноги к другим существующим. — Вэй Ин, выходи и не смущайся, — заливисто рассмеялся Цзян Фэнмянь. Из-за спины Молодого господина Цзян вышел мальчик на вид не старше Лань Чжаня. Смоляные волосы средней длины были завязаны алой лентой в высокий хвост, а в серых глазах затаился огонёк. Одет он был в той же цветовой гамме, что резко контрастировало с одеяниями семьи Лань. — Приветствую всех членов семьи Лань, моё имя Вэй Ин. Было заметно, что Вэй Ин пока немного скован, поэтому брат и отец Лань Чжаня поспешили также представиться. Все знают, что младший из братьев довольно немногословен, и Лань Хуань уже было хотел представить его, но отчего-то Лань Чжань остро чувствовал, что нужно сделать это самому. — Я — Лань Чжань, второй сын. Вэй Ин кивнул и заинтересованно оглядел Лань Чжаня, а встретившись с ним взглядом, быстро отвёл глаза, словно засмущался. Остаток вечера прошёл довольно спокойно: во время ужина старшие обсуждали рабочие моменты, Лань Хуань делился новостями с Цзян Чэном, а Лань Чжань «играл в гляделки» с Вэй Ином, но тот каждый раз первый прерывал это действие. Было видно, что мальчики заинтересованы в знакомстве с друг другом, только вот никто не смел сделать первый шаг. Отпрыск семьи Лань попросту этого не умел, а Вэй Ин не знал с какой стороны подступиться, да и выглядел он смущенным в новой обстановке, окруженный новыми людьми. Вскоре Цин Хэн Цзюнь распорядился, чтобы сыновья показали Вэй Ину и Цзян Чэну их комнату на ночь. — Да, отец, — радостно отозвался Лань Хуань. Четверо мальчиков встали из-за стола, поклонились старшим и быстренько так ретировались. Лань Хуань что-то зашептал на ухо брата и после очередного сокрушенного «мгм» заговорщически ему подмигнул. — Так, вот здесь мы с Цзян Чэном вас покидаем. — Лань Хуань?! — кажется, сам Цзян Чэн не очень понимал, что происходит. — Пока-пока. Лань Хуань задорно улыбнулся, и мягко потащил за кисть руки Цзян Чэна куда-то дальше во тьму. Вскоре их и след простыл. Вэй Ин непонимающе воззрился на Лань Чжаня, а тот лишь неопределенно пожал плечами и повёл своего гостя дальше. Вэй Ину не составило труда понять, куда в итоге его привёл новый знакомый. Небольшая светлая комната, мебели по-минимуму, даже в атмосфере сквозила нотка сдержанности. Никаких тебе плакатов или компьютерных игр, зато на стеллажах полно книг, а на стенах висят красивые утонченные картины. На столе лежало нечто, накрытое тканью, что привлекало внимание наиболее сильное. — Это гуцинь, — проследив за взглядом гостя, ответил Лань Чжань. — Лань Чжань, ты играешь на гуцине? — Мгм. — Это так здорово! А я играю на флейте, только сегодня я оставил её в поместье семьи Цзян. Какое упущение, можно было бы сыграть вместе какую-то мелодию. Ты, наверняка, много знаешь, а я бы быстро научился, — Вэй Ин говорил быстро и много, совсем не так как за ужином и, честно говоря, Лань Чжаню больше нравиться, когда его собеседник такой живой и энергичный, хотя в других людях эти черты характера вызывают у него только раздражение, — ой, я, наверное, заговорился. Лань Чжань, ты меня удивил. — Хм, нам пора ложиться. — Что? Уже? Сейчас же всего около девяти вечера, — не дождавшись ответа, Вэй Ин опечалено вздохнул, — хорошо. Где я буду спать? — На кровати. — А ты? — Вэй Ин неимоверно удивился ещё тогда, когда Лань Чжань повёл его в свою комнату, что уж говорить про собственную кровать отпрыска Ланей. — И я тоже. — Подожди, я не хочу тебя притеснять. У тебя есть футон? Лань Чжань ничего не ответил, лишь усадил Вэй Ина на кровать и вытянул из шкафа пижаму для себя самого и для гостя соответственно. — Это новая. Переоденься. Вэй Ин не успел опомниться, как Лань Чжань куда-то ушёл. Верно, он просто не хотел смущать гостя и пошёл переодеться в другую комнату. Белая пижама смотрелась максимально странно на Вэй Ине, по крайней мере он так думал, потому что сам предпочитал тёмные одеяния. Лань Чжань застал мальчика, когда тот осматривал себя в зеркале со всех сторон. Вэй Ин опять смутился, запрыгнул на кровать и натянул одеяло на голову, отодвинувшись на самый край. Лань Чжань ещё не видел такого странного поведения у других, но от этого просыпался интерес, чего на его памяти вообще никогда не было. Свет в комнате потух, а Вэй Ин всё ждал, когда Лань Чжань ляжет. Он был уверен, что должен почувствовать это, ведь лежать они должны на одной кровати, но ни единого звука или шороха со второй стороны не было слышно. Плюс ко всему было душно лежать, укрытым одеялом с ног до головы, а выглянуть духа не хватало. Вэй Ин сам не понял, как уснул. По обыкновению снился ему один и тот же сон: он играет на флейте какую-то очень печальную и прекрасную мелодию и, как по волшебству, тёмному и страшному, перед ним появляются ожившие тела родителей, из их глаз текут кровавые слёзы, а руки они тянут к своему единственному ребёнку. Лань Чжань всё никак не мог уснуть, думал о прошедшем дне и новом знакомстве. Мог ли Вэй Ин быть тем человеком, который не посчитает его скучным и немногословным, что примет его как друга? Это мучило его и в то же время заставляло трепетать детское сердечко. Мыслительный процесс нарушило копошение со второй стороны кровати. Вэй Ин давно раскрылся и теперь метался во сне из стороны в сторону, мычание перерастало в хныканье и Лань Чжань не на шутку испугался за мальчика. Должно быть, тому снился кошмар. Лань Чжань прошёл этот этап давно, но у него был брат, что успокаивал каждый раз, а у Вэй Ина нет никого. Всё-таки приёмная семья пока не могла заменить настоящую. Внезапная тоска поселилась в его сердце. Лань Чжань немедленно протянул руку к Вэй Ину и несильно потормошил его. Только так он мог заставить проснуться мальчика. Вэй Ин резко открыл глаза, его грудную клетку жутко сдавило от переполняющей боли, а глаза неприятно защипало. Он дышал часто-часто и пытался успокоиться. Каким-то шестым чувством мальчик понял, что на него кто-то смотрит. Вэй Ин повернул голову вбок и наткнулся на взгляд ярких глаз, казавшихся в темноте неприродно жёлтыми. Он еле подавил в себе крик, не сразу понял, где и с кем находиться. — Вэй Ин, это я. Лань Чжань. — Лань Чжань? Ох, Лань Чжань, слава всем богам, что это ты. Вэй Ин немного опомнился, но в страхе, что всё сейчас снова исчезнет и мертвецы вновь протянут к нему свои руки, он пододвинулся к Лань Чжаню слишком близко и накрыл его ладонь своей. Это его успокоило, мальчик перед ним точно реальный, не эфемерный. Лань Чжань выдернул свою руку, будто был ошпаренный огнём. Никто к нему не прикасался, кроме родных. Собственное сердце сделало кульбит и все правила приличия призывали его отодвинуться, но видя такого Вэй Ина, он не мог сделать подобного. Вместо этого мальчик неуверенно придвинулся и положил свою маленькую ладошку на спину Вэй Ина в утешающем жесте. Он ожидал, что мальчик отодвинется, оттолкнет, так как в момент уязвимости точно не захочется помощи от практически незнакомого человека, но тот только ещё больше напрягся и остался нерушимым. — Тебе неприятно, — констатировал Лань Чжань и уже было хотел убрать свою руку. — Нет, это не так, просто моя спина — это то место, на которое без ужаса и не взглянешь, не то что потрогаешь. Лань Чжань промолчал, он не хотел торопить собеседника. Расскажет тогда, когда будет готов. — Ты же знаешь, что я — приёмный сын семьи Цзян? Мои настоящие родители погибли и после этого меня определили в приют пока решался вопрос с усыновлением. Всё было как в тумане. Я поступил очень глупо и опрометчиво. Решился на побег, не хотел верить, что папы и мамы больше нет, желал вернуться к ним. Тогда я оказался в незнакомом районе и бродил в надежде отыскать дом. Одной ночью в маленьком переулке на меня напала собака. С тех пор на спине моей навсегда остались ужасные шрамы. Меня спасли какие-то люди, проходящие мимо и услышавшие крики. Они сразу же вызвали скорую. Это уже мне рассказали потом. Ты ведь теперь тоже не хочешь касаться меня, да? Лань Чжань слушал с замиранием сердца, отметил, что голос Вэй Ина дрожал и не было гарантии, что он сможет совладать со своим. Всё, что он мог сейчас сделать — обнять мальчика и тем самым утешить его. Именно с этого момента началась их история.