Нечто прекрасное

Деймон считает, что Джотто достаточно улыбнуться уголками губ, хитро прищурить горящие пламенем глаза — и весь мир падёт к её ногам. Примо Вонгола — босс, набравшей с небывалой скоростью известность, мафиозной семьи. Примо Вонгола — сильный непоколебимый человек, чьим врагом ты никогда не пожелаешь стать. Примо Вонгола — это лицо и сама цель существования его организации; живое воплощение идеи о мире и защите граждан. Джотто Вонгола — человек с самой невероятной силой воли, которая только существует в мире, и женщина, которая знает, что в этом самом мире есть место лишь мужчинам. Джотто притворяется с точностью урождённого Тумана; Джотто превосходно идёт мужской костюм в полоску, плащ и лакированные туфли; Джотто коротко стрижёт волосы, незнавшие сложных причёсок, и упрямо сдувает мешавшую чёлку, скрывающую хотя бы треть лица. Она не теряет своего очарования: ни женское, ни мужское — лично её. Джотто улыбается ему так светло, так открыто, что сбивается дыхание — он подобного не заслуживает, такого света, такой чистоты. Деймон пролил слишком много крови, чтобы стоять рядом с подобным светлым созданием — он как-то резко забывает, что убивал для неё, за неё, вместо неё. Ведь Небесам приносят жертвы, верно? У неё тёплые руки, глаза, сердце, губы: Джотто никогда не ждёт, что желаемое упадёт ей в руки — она всегда добивается своего трудом, упорством или же одним изящным движением пальца. Деймон как-то очень сильно теряется, когда ему улыбаются, подходят в притык и решительно тянут за камзол вниз, целуя. Джотто ниже него почти на голову, но уверенности, кажется, на десятки метров ввысь. Туманы — неверные, своевольные и безумные создания: такие предадут без сожалений и мук совести; такие будут мягко улыбаться и вонзят нож в спину; такие искалечат, отравят и утянут за собой к неизведанной кровавой черноте — Джотто лишь добавляет, что Туманы излишне всё драматизируют. А горящие Небом глаза хитрые-хитрые, тело прижимается близко-близко, улыбка весёлая-весёлая. Предвкушающая нечто прекрасное. Деймон чувствует, как туманность растворяется в синеве небес, как собственное сердце успокаивает бешеный ритм, как сдаётся на милость всепрощающего божества. Джотто тихо смеётся, утыкаясь в грудь Спейда и шепчет уверенное и непреклонное: мой.