Сборник драбблов

— Какого… хрена?.. Оливия несколько раз неверяще моргнула, обнаруживая себя в незнакомом месте. Это определенно не была её комната в доме Брайна, а самая обычная двухкомнатная квартира, которую она впервые видела. Очнувшись стоявшей у двери, ведущей на балкон, Оливия оглянулась и попытался все взвесить логически. Раз. Чужая квартира. Два. Буквально несколько минут назад она была в своей комнате. Три. Хер знает, как она здесь оказалась. Возможно, что её похитили, — эта мысль первой пришла на ум. Но как её умудрились выдернуть из комнаты, без шума, так же если в доме были еще люди, включая её саму, не заметила, — неясно. Девушка принялась расхаживать по квартире, внимательно рассматривая чужие вещи. На кровати валялась чья-то рубашка в клетку, похожая на её собственную, только размером побольше. Странно. Оливия нахмурилась и, резко вдохнув, повернулась к стоявшему напротив кровати выключенному телику, в котором она уставилась на свое черно-белое отражение. На вид ей было… года двадцать три, если не больше. Волосы подлиннее,чистые, повзрослевшее лицо — это была точно она, только вот, блять, пять минут назад ей было восемнадцать. Оливия надеялась, что это сон. Просто чертов сон. Осталось только переждать, когда она проснется. Не мог же он длиться вечно, да? Правда ведь? Из отражения на неё все еще смотрела взрослая Оливия. Непривычно-то как. Брюнетка была абсолютно не готова к таким скачкам во времени. Она же еще даже не все сериалы в мире посмотрела, и не попробовала все виды чипсов, какого черта?.. Первым делом она залезла в смартфон, который обнаружила на прикроватной тумбочке на зарядке, и села на кровать. В уведомлениях высветилось «спасибо!!» от какого-то контакта, но Лив тут же смахнула его. Она проверил дату: все еще двадцать четвертое сентября, но кинуло её на пять лет вперед. Ей двадцать три теперь. Фига се. Надо же. И такое случается в жизни. Бред это все какой-то. В ванной обнаружились аж пять зубных щеток, две из которых были в хлам растрепаны, и чья-то черная футболка. Судя по всему, жила она не одна, но диван во второй комнате был, хоть и разобран, но пуст, и не было похоже, чтобы там вообще хоть кто-то жил, слишком уж все прибрано и вылизано, даже вещей почти никаких не стояло. Она что, с Ботаном, что ли, съехалась? Да не. Не могла же она внезапно объявить его своим другом или же парнем, и предложить снять квартиру на двоих. Такого Оливия себе-будущей никогда не простит. Кстати, о лучших друзьях. На кухне она уже сидела с ноутбуком, с непроницаемым лицом. На обоях стояла их совместная фотка с Брайном и Ботаном, где они уже взрослые. Максим выглядел офигенно, хотя не сказать, что сильно изменился — все такой же придурок, только взрослый теперь. Ясно. Ну, живой хотя бы и до сих пор блоггерствует. Осталось решить, что дальше. Если она реально попала в будущее и все же не спит, то с этим следовало бы что-нибудь сделать. Ноутбук с хлопком закрылся, и девушка подошла к окну. Отодвинув занавеску, она хмуро уставилась на по-осеннему пасмурный Питер. Позади что-то скрипнуло, и Оливия настороженно дернулась — Хэ-э-эй, Лив! — услышала она знакомый голос, и в эту же секунду кто-то крепко обнял её, прижимаясь к спине и подбородок кладя на плечо. — А я думал, ты еще спишь. - Максим. Максим!?... Оливия замерла, широко распахнув глаза, а сильные руки Тарасенко тем временем сомкнулись посреди его живота. Так, блять, стоять. — Руки убери, — помрачнев, прохрипела Лив. Немедля парень послушно отпрянул, и Лив повернулась к нему. Это был тот самый Максим с обоев — взрослый, красивый, хороший, только вместо улыбки на лице застыла растерянность. И стоял посреди кухни в осенней куртке. — Все нормально? — уточнил он. — Нет. — Что случилось? Выглядел Макс взволнованно, и Оливия высказала напрямую: — Судя по всему, нас поменяли. — …кого «нас»? — Эту Оливию. Парень непонимающе захлопал глазами, по-видимому, пытаясь сообразить, о чем идет речь, но быстро сдался: — В смысле? — Бля, да эту Оливию, — ткнула девушка себе в грудь, — которая… взрослая я. Да пофиг! Мы что, с тобой живем?! Какого хера?! Ошарашенно раскрыв рот, Брайн не нашел, что ответить, и присел на стул. — Погоди-погоди, мне подумать надо, — пробормотал он. Лив взорвалась: — Да что тут думать! — Я так понимаю, тебе сейчас типа… меньше лет, чем должно быть, ага? — Восемнадцать, — фыркнула брюнетка и скрестила руки на груди. — Ага. Понятно, — задумчиво почесал подбородок парень. — Хорошо. — Не хорошо. — Нужно подумать о том, как ты сюда попала и как тебе вернуться? — Да че тут думать, — Оливия грузно уселась на стул, — эта дура размякшая... Пофиг! Надеюсь, она мне там нихера не испортит. Тарасенко хохотнул. — Сама себе не доверяешь? — Уже нет. Умудрилась же я каким-то хером с тобой съехаться, — проворчала девушка. Парень неопределенно хмыкнул. Несколько минут он молча сидел, погрузившись в раздумья и все так же не сняв куртку, а затем, словно сбросив с себя наваждение, оживленно поднялся с места. — Ну ладно, чего сидим! Кушать будешь? — Че? — Ну, кушать. — Хах, с каких пор это ты готовишь? — Не готовлю. Пытался, даже ты иногда пыталась, и иногда вместе пытались, но мы чуть не спалили квартиру. Кароче , я закажу сейчас пиццу, иди на кухню. Какое-то время Оливия сверлила его взглядом, все еще пытаясь свыкнуться с мыслью, что этому Максиму не девятнадцать лет. Что этот Максим жил с ней в одной квартире и даже имел наглость обнимать её. Насколько далеко зашла их дружба? — Ну давай пиццу, че.

***

Уплетая весьма неплохую пиццу, Лив косила взгляд то на Брайна, то на окно, за которым медленно сгущались сумерки. Парень не прекращал болтать: рассказывал, что буквально вчера на канале тридцать один миллион стукнул, расспрашивал, что там сейчас произошло у Оливии, и как она сама поживает, и все такое, будто она к нему в гости заехала издалека, ей-богу. Похоже, Брайна совсем ничего не смущало. Зато Лив смущало слишком много всего. Например, то, что Тарасенко к ней слишком много и часто прикасался, близко наклонялся, один раз потрепал по макушке, как какого-то ребенка, а теперь сидел напротив, лыбился и смотрел каким-то таким взглядом странным. Восхищенным как будто. Пиздец. От всего этого у девушки голова кругом шла. Наверное, не это ты ожидаешь узнать и увидеть, очутившись в будущем. Она вот точно не ожидала. Ей казалось, что она одна жить будет или так же с Ботаном и Брайном. Может,все так же смотреть сериалы и есть чипсоны, чтобы расслабиться, но… Не жить же с ним? Она ведь даже не собиралась. Она ведь… — Чья охуительная идея это была? — спросила Лив, проигнорировав все, что сказал Тарасенко, и неопределенно махнула рукой. — Какая? — Съехаться. — Твоя. Девушка недоверчиво поджала губы. — Ясно. Кажется, в какой-то момент своего будущего она приложилась башкой, не иначе, — подумала брюнетка. Она сама предложила Максиму съехаться? Неужели она все-таки… призналась? Да не. Херня какая-то. Она не собиралась делать это. Железно. Оливия внимательно посмотрела на Тарасенко. Тот молча сидел и доедал свой кусок пиццы; через минуту он встал с места и отправил пустую тарелку в раковину, а затем, потянувшись, бросил «Я скоро вернусь, не скучай» и ушел. Из ванной комнаты послышался шум воды. Прикосновения, объятья, одна хата на двоих… Они что встречались, что ли? Быть того не могло.

***

Не дождавшись Брайна из душа, Лив вернулась в комнату, в которой впервые здесь очутилась пару часов назад, и улеглась обратно на кровать. Несмотря на то, что соблазн узнать все свое будущее был велик, Оливия не позволила себе этого сделать. Её не должно было здесь быть. И знать она ничего из этого тоже не должна. Кровать заскрипела, и кто-то уместился рядом. Девушка подскочила от неожиданности, уже вовсю глядя на розовощекого от недавнего душа Тарасенко возмущенным взглядом. — Ты че сюда лег?! — Я здесь сплю обычно, — пожал парень плечами, как ни в чем не бывало, и потянулся к своему смартфону. Оливия ошалело уставилась на этого придурка, который занял половину её кровати. — В смысле?! — В прямом. Я здесь сплю. И ты тоже. Мы тут, знаешь ли, вместе спим. Уши Лив загорелись, и она напряженно свела брови, повторяя свой вопрос: — В смысле, блять, спим. — Оливия. — Брайн уселся по-турецки и глянул на него снизу вверх, широко улыбнувшись. — Тебе же восемнадцать, не десять. Догнав, о чем ей пытался сказать Максим, девушка резко вспыхнула и крепко стиснул челюсти. — Че. — Извини, мне показалось, что тут все очевидно было, — неловко почесал Брайн макушку. — Мы, э, встречаемся? Уже достаточно давно. Так. Они определенно тут были не только друзьями. Значит, через пять лет она будет спать со своим близким другом? С… Брайном? Блять. О-о-о-ох ты ж блять, блять, блять. Ничего не сказав больше, Оливия развернулась и ушла во вторую комнату. Точно по щелчку пальцев в голове стало пусто. Какого хрена. Какого, мать его, хрена?!

***

Когда она впервые поняла, что её отношение к Максу свернуло от дружеского куда-то не туда, она твердо решила, что закопает эту симпатию в себе и на поверхность ее выуживать никогда больше не будет. Ей некогда личную жизнь устраивать, она не гребаный Ботан, мечтающий о поцелуях с девчонками, и не её мамаша, которая интересуется её личной жизнью последнее время. Максим Тарасенко. До сих пор в голове не укладывалось. В этом варианте будущего у них все взаимно и хорошо, и оба они очевидно счастливы. Оливии не нужно было это знать и видеть. Дверь в комнату приоткрылась, и внутрь прошел Брайн, садясь на диван рядом и складывая руки на коленях. — Все окей? — поинтересовался он, заглядывая в лицо Лив, и та нахмурилась. — Ага. Во взгляде парня было столько нежности, что девушке стало не по себе, потому что, она не должна была быть адресована ей. Это был взгляд для другой Оливии — той, которой двадцать три, которая живет с любимым человеком и, походу, жизнью весьма довольна. Черт. — Ну и? — сердито спросила Лив, скрещивая руки на груди. Макс вздрогнул и приподнял брови. — Хм? — Что, даже рассказывать мне нихера не будешь? — Да я даже не знаю, чего рассказать тебе, — развел руками Тарасенко. — Вдруг я расскажу, а ты меня потом избегать начнешь? — Не все ли равно? — Ну-у-у, знаешь, меня очень устраивает моя жизнь сейчас. Лив цыкнула, и Максим тем временем продолжил: — И мне не очень-то хочется, чтобы ты из нее вдруг исчезла, потому что решила, что, ну… — Он запнулся и пожал плечами. — Что это не твое. На лице парня расцвела улыбка, и он спешно поправился: — Не подумай, что я тут пытаюсь тебя уговорить не упрямиться судьбе! Просто, э, я счастлив? Рядом с тобой. И ты — взрослая, ты — тоже. — Я сама строю свою судьбу, понял? — огрызнулся Лив. Тарасенко с энтузиазмом крепко сжал кулак. — Ага! Это та самая Лив, которую я знаю! Он рассмеялся, но, не услышав никакого ответа, замолк и прикрыл глаза. Пока он вслушивался в тишину, девушка просто сидела рядом и разглядывала его лицо в потемках. Не слишком-то он изменился. И все вот это — Макс, квартира, совместная жизнь, — до сих пор казалось гребаным сном. Парень открыл глаза. А Лив бездумно уставилась на его волосы, которые лезли ему на лоб. Тарасенко. — Я не буду тебя избегать, — кое-как выдавила из себя девушка, поморщившись так, словно слова эти дались ей с трудом. — О? — Нравишься ты мне, придурок. Тот ты. Давно уже. — девушка поджала губы и напряглась, злая на саму себя за то, что говорить отчего-то сейчас ей было не так легко, как ожидалось. Ей проще было бы того Макса закабедонить и все без слов объяснить, да только вот этому Брайну двадцать, мать его, три, — ростом велик, и со своей (своей, блять) Оливией он уже всю свою жизнь наладил. — О. О-о-о!— воскликнул Макс. — Так это получается, что… офигеть! Сколько тебе, восемнадцать? Офигеть! Оказавшись стиснутой в неожиданно крепких объятьях, Лив запротестовала и попыталась вырваться, но Брайн оказался слишком — чересчур — силен. — Отпусти, придурок! Руки убрал! — Да ты ж мне никогда не говорила, что я тебе уже тогда нравился! Ты чего молчала-то?! — Да с какого хрена я говорить должна ?! — Лив, да я ж обожаю тебя! — легко произнес парень, заглядывая в глаза девушки, и та резко заткнулась и вдохнула, напрягшись. Лицо вдруг против её воли загорелось. — Заткнись. — Но я серьезно. Я тебе сейчас за того Макса признаюсь. А то я ж тогда вообще не уверен был, что ты мне разбитым мне носом ответишь. — Макс ослабил хватку, и Оливия наконец вырвалась из его объятий, вся злая и взъерошенная. — Я ж, это, с того твоего поцелуя с Ботаном… Был уверен, что мои чувства не взаимны будут... — Заткнись. — Слух, Лив. — Ну? — Хочешь, поцелую? — Че?! Да ни за что! Отвали! — дернулась Оливия в сторону, и Тарасенко от души захохотал. — Да я шучу. Расслабься. Я и забыл, какой ты забавной была раньше. — Нихера я не забавная, — сквозь зубы прошипела девушка. — Не смей общаться со мной, как с ребенком. — Ладно, окей, я понял, — замахал руками парень. На секунду повисла тишина, но затем он резко подался вперед и быстро коснулся губами щеки Оливии. — ТАРАСЕНКО! Я убью тебя! — заорала Оливия, вскакивая с места. — Убью! Урою нахер! Макс громко, от души захохотал, даже не пытаясь сопротивляться. Лив толкнула его на спину и навалилась сверху, коленом упираясь ему в грудь. — Ты труп, — зарычала она. Парень потянул к ней свои руки, но вовремя опомнился и развел их в стороны, полностью открываясь. — Как пожелаешь. Глаза в глаза. Во взгляде парня было что-то едва уловимо тоскливое, несмотря на улыбку на его губах. Оливия раздраженно нахмурилась и опустила руку, фыркнув. Какой же идиот этот Тарасенко. — Сегодня можешь жить, — бросила девушка и попыталась подняться, но Максим схватил её за запястье и потянул обратно на себя. — Какого… Он сжал её лицо в своих ладонях, и во взгляде его танцевали веселые искорки. — Ты понятия не имеешь, как сильно я хотел поцеловать тебя, когда тебе было восемнадцать. Мне до сих пор тяжело поверить, что тебе восемнадцать, когда на меня смотришь та ты, которую я целовал уже тысячи раз. Какой же, мать его, идиот этот Максим! — А ты думала? О том, чтобы мне признаться? — продолжил тот. Лив упрямо уставилась в его глаза, не собираясь даже отводить взгляда. Что за тупые вопросы. Думала ли она? Конечно. Так много думала, что в итоге решила засунуть все эти мысли куда подальше, потому что они мешали. Она не должна была по-хорошему вообще влюбляться в придурка этого. — Или о том, чтобы поцеловать меня. Сведя брови, девушка произнесла: — Может быть. — Охренеть, я охренел. Положив ладонь на затылок девушки, Брайн притянул её еще ближе к себе, и губы их встретились, но всего на пару секунд. Внутри Оливии изверглась как минимум огромная бутылка коллы с ментосом, и она резко вырвалась и спрыгнула с дивана. Уши полыхали. Она только что почти поцеловалась с Тарасенко. С двадцатитрехлетним, мать его, Максимом Это должно было быть неправильным, но таковым почему-то не ощущалось. — Ох, извини! — опомнился он, смущенно глядя на Оливию во все глаза. — Я правда… — Забей, — перебила его она, отмахнувшись.

***

На кухне она снова сидела в ноутбуке, читая свои переписки в соцсетях. Ей за каким-то хером даже Ботан писал; слава богу, что по бытовухе. В переписку с Тарасенко она не заглядывала. Там так и висело непрочитанное «спасибо!!» Вернется — сама прочитает. Лив вздохнула и, поднявшись, вернулась к мрачному созерцанию утонувшей во тьме улицы. — Могу рассказать, как было, — заговорил Макс зайдя к нему на кухню и становясь рядом. — Не надо уже. — Это было на моё двадцатилетие. Лив промолчала. Двадцатилетие? Завтра (по счету её времени). — Кажется, я тогда был не очень трезв. Барменша весь вечер меня дразнила, а Няня взяла на «слабо». Будто я не смогу поцеловать человека, который мне нравится, прямиком посреди вечеринки. Ну, я смог. Ты бы видела свое лицо тогда! Да и их тоже, — прыснул он, прислоняясь к подоконнику поясницей. Девушка перевела на него сердитый взгляд. — Ты глухой? Парень потер ладонью свою шею сзади. — Ты позволишь этому случиться? Фонари за окном вдруг стали куда интереснее лица Тарасенко. Тц. На её лопатки легла теплая, широкая ладонь. Лив вздрогнула и напряглась, но чужую руку от себя убирать не стала. — Знаешь, даже если ты вдруг захочешь изменить все, то пусть! — заговорил Брайн.

***

Ночью Оливия не могла сомкнуть глаз. Она лежала на застеленной кровати в пустой комнате, подложив руку за голову, и копалась в своем телефоне. С удивлением она обнаружила несколько фоток Макса, саму себя рядом с ним, матери и её сестры, заметно постаревших. Только сейчас, глянув снова на дату, она заметила, что уже наступило двадцать пятое сентября. Что-то неприятно засвербило в груди. Выключив дисплей, Оливия поднялась на ноги и отправилась в соседнюю комнату. Максим валялся посреди кровати, обняв подушку, но, похоже, не спал. — Оливия? — спросил он, с сонливым прищуром всматриваясь в лицо девушки. Та уселась на край кровати. Парень повернулся на бок и зевнул. — Чего такое? — У тебя день рождения. С др кароче. — Спасибо... О! Уже? Крутяк! Вот блин, мама в этот раз меня первая не успела поздравить, — забормотал Максим, уже копаясь в своем смартфоне. — Глянь! ЧВЖТ мне прислал фотку торта в форме ч… Пересилив себя — то ли гордость свою, то ли страх непонятно перед чем, — Оливия протянула руку и коснулась лица парня, и тот умолк. — Ты хороший человек, Лив, — произнес он. — Всегда была и будешь. Не зная, что ответить, девушка, сердито свела брови. Она не должна была быть здесь. Не она должна была быть здесь.

***

Очнулась она в своей комнате на кровати, держа в руках пачку чипсов. Лампа разгоняла мрак. Мотнув головой, девушка отбросила пачку в сторону и вскочила на ноги, чтобы затем схватить телефон. Она вернулась. Крепко сжав кулаки, она плюхнулась на стул, на котором висели её вещи. Это было… быстро. Всего несколько часов она провела в будущем, а впечатлений нахваталась столько, что теперь разгребать до конца жизни будет. Девушка до сих пор не определилась, но через две минуты уже стояла напротив двери Брайна, агрессивно пиная ее вместо обычного стука. И плевать, что на часах уже было далеко за полночь. — Э-э… Оливия? — спросил он, открыв дверь, и зевнул. — Ты что-то забыла? Девушка нахмурилась, глядя прямо в его глаза, сонные, еще не такие взрослые, но такие же влюбленные. Она ведь теперь на Максима не могла смотреть обычно, нормально, зная теперь, что… — С днем рождения. — Спасибо... — Что она тебе сказала? Походу, сообразив наконец, о чем идет речь, Тарасенко округлил глаза и зарделся. Черт. Что эта идиотка ему наговорила?! Лив заскрипела зубами. Схватив парня за горловину футболки, она упрямо шагнула в комнату и потащила его за собой. — Ты… она… просто с днюхой поздравила! Оливия ткнулась лбом в лоб Максима — тот зажмурился — и прохрипела: — Нам надо поговорить.