Туманность Тумана

Когда представители разных видов живут в соседстве, всё неизбежно заканчивается насилием — одна из аксимом "Цербера"

Россия. Город Томск. 12.01.2158 11:02 местного времени Студенческий кампус.       Из автомобиля такси вышли две девушки: одна в застегнутом пуховике и натянутом на нос шарфе, а вторая была в расстегнутом пуховике и без шапки, чьи черные и густые волосы констрактировали на белом снеге.       — Хорошо то как! — воскликнула девушка без шапки, полусогнувшись к ближайшему сугробу и скатав снежок швырнула его в одну из своих коллег. — Лови.       Девушка в красном пуховике повернулась спиной к снежку, заставив тот рассыпаться при касании.       — Кронштадт! — воскликнула с слабозаметным японским акцентом девушка в красном пуховике. — На улице и так холодно, а ты ещё и снегом бросаешься.       — Всего двадцать градусов ниже нуля! — воскликнула девушка. — Знаешь сколько лет я снега не видела?       — Почти полгода, — ответила японка, поправив сумку на плече и направилась в сторону КПП кампуса.       — Бука ты, Хией, — пробухтела ей в спину русская.       Кронштадт огляделась, якобы набрала полные легкие воздуха, но тут же закашляла и побежала в сторону уже ушедшей японки.       Русская нагнала девушку в красном пуховике и на КПП те вошли вместе. Предъявив документы, и объяснив цель визита, девушек попросили подождать, когда придет провожающий. Туманницы пожали плечами и начали изучать висящую здесь карту, на которой были раскрашеные области в разные цвета: темно-синий, голубой, зеленый, красный и бордовый.       — Прошу прощения, — обратилась Хией к охраннику. — А почему карта имеет цветные области?       Охранник улыбнулся.       — Так это, это зоны университетов: синий — радиотехников, связистов и программистов, голубой — гуманитарии, юристы и экономисты, зеленый — химики и энергетики, красный — архитекторы, строители и геологи, бордовый — медики.       — Это мы удачно зашли, — улыбнулась русская.       — Странно, — задумчиво сказала японка, достав свой ежедневник. — По нашим данным и по данным интернета, этот ВУЗ не состоит из кооперации институтов.       Охранник только засмеялся.       — Их ещё в прошлом веке объединили, хотя про их объединение говорили в двадцатых годах прошлого века, но объединили только в шестидесятых.       Что собственно забыли туманники в этом сибирском городе: колонизация планеты требует большое количество рабочих рук и мозгов. Основной упор сделали на студентов, поскольку практику никто не отменял, да и различные стройотряды так себя и не изжили — остальные компании-колонизаторы решили поступить так же.       Согласившихся принять участие студентов перебросят на Эллизиум за счет компании, попутно выплачивая зарплату за два месяца работы. А выпускники могут остаться на планете, поскольку они там точно нужны. По расчетам потребуется около трех миллионов разумных на развертывание всей инфраструктуры и предприятий, и полмиллиона на обслуживание. Даже переброска разумных очень дорога, а ведь ещё необходимо вакцинировать население от болезней той планеты, что тоже стоит денег. Те же турианские фармацевты и энергетики батарианцев уже выкинули пакет акций, чтобы получить средства, которые моментально выкупили туманники вместе с контрольным пакетом акций.       Ещё стоит вспомнить про то, где размещать людей, как их размещать и во что это выйдет. Туманники решили не мудрить, а просто растянуть свои предприятия недалеко от океанов и морей. Проект городка, как и модульные дома решили взять из того мира, где русские собрали городок всего за два месяца.       — Кронштадт, за нами следят, — тихо сказала вечером в кафе Хией. — Следят с тех пор, как мы покинули территорию ВУЗа.       — Может десант вызвать?       — На крайний случай. Австралия матом ругалась, после того, как Красных Плащей засветили на Омеге.       — Если мы им нужны, то нас могут перехватить по дороге в Новосиб, особенно сейчас, когда темно, — заключила русская, после того, как вычерпала ложкой бульон от пельменей. — На дороге всякое может быть. Жалко билетов на электричку нет, а самолет только завтра днем вылетает.

***

Россия. Трасса Томск-Новосибирск. 13.01.2158 3:04 местного времени.       — Девушки, вы бы хоть поспали, — весело сказал водитель легковушки, посмотрев через зеркало заднего вида на пассажирок. — Нам ещё два часа минимум ехать.       — Да не хочется что-то, — ответила русская, поправляя выбившийся локон, а её соседка насторожилась.       За машиной резко включились фары, после чего на дорогу выехали сразу два джипа, один из которых пошел на обгон, а второй начал уменьшать дистанцию.       — Твою мать, вот только бандитов мне тут не хватало, — выплюнул водитель, надавив на газ.       Обгоняющий и подпирающий джипы также ускорились, не давая вырваться легковушке. Передний джип вновь ускорился и резко вильнул вправо, а легковушка влево, проскочив буквально в паре сантиметров.       Русская достала коммуникатор и тут же набрала один из забитых в память номеров, исключительно для того, чтобы создать видимость.       — Полиция, на трассе Томск-Новосибирск преследуют два автомобиля, один из которых подрезал в попытке остановить. Сейчас подъезжаем к бывшему Заозерному.       — Ваша фамилия и имя? — вяло спросили на том конце.       — Кронштадт Ксения.       — Ксения, увы, но ничем вам помочь не можем, — ответили на том конце и отключились.       — Охереть у вас тут полиция работает, — офигела Хией, которая попутно вызвала базу, на которой собирались все туманники-вербовщики по сибирскому региону.       — И чего я не удивлен, — ответил водитель, сбросивший обоих преследователей в хвост.       — База, пеленгуйте нас, за нами хвост, — бегло сказала Хией на японском, после чего скинула телеметрию.       — Продержитесь пятнадцать минут, — прозвучало на том конце. — Не можем получить разрешение на вход в атмосферу курьера с десантом.       — Принято, — ответила Хией и отключилась, но продолжала передавать телеметрию.       — Дотянуть бы, — серьезным тоном сказал водитель.       Прогремели хлопки и лопнуло заднее стекло, а люди в машине пригнулись.       — Блять! — воскликнул водитель.       — Говорила мне Архангельск пистолет взять, — пробухтела русская, после чего повернулась в сторону выбитого окна и начала в него вылезать.       — Куда полезла, дура?! — воскликнул водитель, глянув через зеркало на стройные ножки девушки.       — Щит ставить, — сообщила Хией. — Экспериментальная разработка.       Сзади автомобиля возник квадрат из красных шестиугольников, в которые врезались пули и тут же падали на землю.       — Давай родненькая, я в тебя верю, — молился мужик, только не понятно на кого: на Ксюшу, чьи ноги торчали в салоне или на машину, которая уже давно преодолела свою максимальную скорость, чем удивила Хией.       — Мы им живые нужны, — прокомментировала Ксюша, которая уже проанализировала места попадания пуль. — По колесам целят, суки.       Впереди машины появились ещё две, которые перегородили дорогу.       — Блять, перекрыли дорогу! — воскликнул водитель, продолжая вилять, попутно осознавая, что повернуть в сторону не может, чтобы не сойти в кювет. — Пиздец, девоньки.       — Двадцать шесть секунд до столкновения, — прокомментировала Хией, которая придерживала за ноги Ксении, но тут же зафиксировала гравитационное возмущение, которое сдвинуло машины в стороны, заставив их скрежетать колодками.       — А это что за хрень?! — удивленно спросил мужик, но туманницы только переглянулись, поскольку на карте появилась метка союзника, но без сигилла.       — Кто бы знал! — воскликнула русская. — Блин, Хией, ты мне там колготки не порви!       — Девушки! — ухмыльнулся мужик, заставляя машину вытворять то, чего от неё трудно ожидать. — За нами погоня, а они об одежке.       Машина пролетела между двух сдвинутых автомобилей, за которыми стоял мотоцикл с люлькой, фара которого освещала силуэт человека, который крутился во всех направлениях, укладывая одного человека за другим.       В небе возникло три росчерка.       — А вот и десант, — прозвучал голос японки, а спустя десяток секунд землю тряхануло.       — Не знал, что Фогеры имеют собственные войска, — заметил водитель, наблюдая впереди поднявшуюся взвесь из снега.       — Многого не знаете, — улыбнулась русская, показав средний палец преследователям.       Машина влетела в взвесь и буквально через три секунды вышла из неё.       В взвеси прозвучал звук в-ж-ж и та загорелась синим цветом, а дальше прозвучал визг шин с последующим двойным «Б-дум!».       — Тормозите, — спокойно сказала Хией, а русская отключила щит. — Мы в безопасности.       — Уверены? — настороженно спросил водитель, наблюдая за тем, как брюнетку втягивала в машину другая девушка, попутно порвав той колготки.       — Да.       Машина начала тормозить и сошла на обочину.       — Что это такое? — спросил водитель, оглядывая черные каплевидные конструкции с опущенными аппарелями. — На корову космодесанта Альянса вообще не похожа ни капли.       — Десантная капсула Тумана, — хмыкнула Ксения, подходя к лежащим на земле мордоворотам, руки и ноги которых были залиты боксидом, чтобы не сбежали, да и не рискнул бы никто в здравом уме убегать из под прицела троих гуманоидов закованных в тяжелую броню и с тяжелым вооружением.       Тем временем две другие группы гуманоидов, но в более простых бронекостюмах проверяли машины на наличие оружия и других сюрпризов.       К туманницам и водителю подошла одна из фигур, на предплечьях которого были две синие линии и цифра 12.       — Спасибо за помощь, сержант, — обратилась одна из девушек к фигуре, которая приложила два пальца к виску, и тут же убрала.       — Не за что, мисс Кронштадт, — ответил клон, после чего повернулся к водителю и второй аватаре. — Вы не ранены?       Девушки и водитель автомобиля переглянулись, после чего покачали головами.       — Да вы знаете, кто за нами стоит? — проблеял один из лежащих на земле амбалов, на что тут же получил по ребрам стальным ботинком. — Су-у-у-ука.       — Дернулся бы он при скитарии — тут же бы труп появился. — Заметил один из клонов.       К десантным капсулам подошла ещё одна группа клонов в десантной броне, которая тащила шестерых вырубленных человек.       — Были следы мотоцикла, но тот уже уехал, — сказал капрал, после чего кивнул на вырубленных пленных. — Все живы, но вырублены.       В воздухе послышался гул двигателей и в небе возник корпус космического курьера, который позже сел прямо на трассу и из него высыпался народ и тут же окружил место происшествия, а другая группа начала затаскивать капсулы с помощью лебедок обратно в посадочные места, одно из орудий навелось на лежащих в снегу людей, отчего те мгновенно вздрогнули.       — Не так я себе представляла себе поездку на Землю, — прозвучал женский голос и из трюма вышла азари, одетая в теплый комбез и шапке-ушанке. — Слетайте на Землю, увидите много нового. Не обманула Верн.       — Шеф, тут Альянсовские legavie весь эфир засрали и уже едут сюда, — выкрикнул выбежавший саларианец-связист.       — Legavie? — переспросила Шеф.       — Охрана правопорядка, — поправился саларианец, после чего поезжился. — ebal я этот холод!       Саларианец скрылся в трюме.       — Blya, опять мозги ебать будут, — закончила за всех Шеф. — Почему, вы туманники вечно влипаете в неприятности?       — Так, работаем по протоколу номер шесть! — прозвучала команда, а клоны тут же забегали: пленных начали заводить на корабль, машины оттащили на обочину, машину, на которой удирали от погони, закатили в трюм, а самому водителю дали бутылку минералки.       — Прошу прощения, девушка, — обратился водитель к азари. — Можно вам задать вопрос.       Шеф повернула голову к мужчине и улыбнулась, поскольку внутренне она обрадовалась, что её, шестисотлетнюю матрону, сравнили с девой.       — Только потом вы ответите на мой вопрос, — чуток наклонив голову сказала азари, осмотрев мужчину, внешность которого её заинтересовала: крепкое телосложение, высокий рост, квадратное лицо, умные зеленые глаза и шикарные черные усы.       — Хорошо, — кивнул мужчина. — Откуда вы русские маты и выражения узнали?       — В отделе логистики на Иллиуме работают русские: ну там погрузка, маркировка и прием грузов.       Мужчину засмеялся.       — Теперь мой вопрос: «Как вас зовут и какие у вас планы на ближайшие три дня?»       — Эй, это уже два вопроса! — улыбаясь ответил водитель.       — А это задел на будущее, — так же ответила азари.       Тем временем сидящая на аппареле Хией вновь и вновь пересматривала запись с неизвестным союзником, чтобы понять, кто действительно тот союзник, ещё не зная, что в Новосибирске прогремел взрыв в бане, где была сходка у местных чиновников, среди которых нашли тело генерала Альянса.

***

POV Тирпиц. Земля. Германия. Город Люнебург. 17.01.2158 14:04.       Как сильно изменился этот славный город: старинные кирпичные пяти-шестиэтажные дома с красной крышей сменились на обыкновенные многоэтажки отделанные пластиком, на некоторых стенах голографические экраны с рекламой. Одни крыши, да сам стиль остался прежним: красные крыши и стиль готика.       Широкие проспекты сузились, а узкие улочки практически исчезли. Каменная дорога заменилась на обыкновенный асфальт.       Исчезли многие здания и дома, даже тот в котором я жила, а потом сгорела, но многие и остались: церкви святого Иоанна, Николая, Михаила, Черный дом, Мельница, площадь на песке тоже осталась в первозданном виде — я вам «Зуб даю», как говорят русские, особенно когда я на этой самой площади сейчас гуляю.       — Дёнэр! Вкусный дёнэр! С мясом и вегетарианский, — разорялся самый настоящий араб из-за чего меня передернуло. — Девушка-блондинка! Возьмите кебаб! Вкусный и даже не из кошки! А из самой настоящей говядины.       Я повернулась в его сторону, после чего указала на себя.       — Вы мне?       Араб, выглядывающий из окошка небольшого бутика, улыбнулся, обнажая улыбку с отсутствующими зубами.       — Вам, красавица!       — Карривурст есть? — спросила я у араба, которого аж передернуло. Я по этим свиным сосискам с томатным соусом соскучилась просто жуть. Помню, как я их впервые попробовала в Берлине.       — Коран запрещает даже прикасаться, — араб сплюнул на землю. — Грязное животное!       Немногочисленный народ посмотрел на нас.       — Грязное животное здесь только ты! — вспылила я от действий араба, ибо такое себе ни один Михель себе не позволит, особенно на памятник истории. — Сейчас же взял и вытер.       — А что ты мне сделаешь, немецкая шурмута? — ухмыльнулся араб, на что я буквально подлетела к нему и ухватилась за его козлячую бородку, вытащила сильнее его голову из окошка и наклонилась к его уху.       — А теперь слушай меня внимательно, швайнехунд. Сейчас ты поднимаешь свою жопу со стула, который тебе заменяет самотык, слизываешь свою слюну и летишь жопой вперед отсюда иначе я тебя с суши плавать научу.       И демонстративно сжала стальную стойку навеса, которая тут же деформировалась, будто пластилин. Продавец-араб побледнел.       — Я понятно объясняю?       — Полиция! — заорал араб, на что я ухватила его за шиворот куртки и выдернула из окна на улицу, попутно засекая движение слева от себя.       Отбрехаюсь как-нибудь.       — Добрый день, господин лейтенант, — улыбнулась я полицейскому, которому на взгляд было лет сорок, сорок пять, но он явно не соответствовал своему званию.       — Добрый день фроляйн и герр Аластер. Что у вас случилось?       Подошел ещё один человек в коричневом плаще и шляпе.       — Прошу прощения, — с заметным берлинским произношением обратился незнакомец к полицейскому.       — Что-то случилось, гражданин?       — Я наблюдал за действиями фройляйн и данного гражданина с самого начала их разговора. Если вы позволите и фроляйн не будет против, то я бы хотел рассказать всё, что услышал и увидел, будучи незаинтересованным лицом.       — Тогда вам необходимо проехать с нами в ближайший участок, как свидетель. Фроляйн, вы задержаны до выяснения всех обстоятельств, и отпустите, пожалуйста, бороду этого человека.       Я только тяжело выдохнула, но бороду отпустила.       — Как скажете, господин лейтенант.       Мы проследовали в участок, который находился буквально в квартале от площади, где у всех нас троих проверили документы, удивились, моему гражданству, куда-то позвонили, поговорили минуты две. После чего всех нас троих разделили и, как я поняла, отдельно допросили. После чего меня оставили одну в допросной буквально на пять минут, а я невольно вспомнила слова старой как мир песни и напела мотив:

Deutschland – mein Herz in Flammen Will dich lieben und verdammen Deutschland – dein Atem kalt So jung, und doch so alt

      Дверь в допросную открылась и в ней показалось новое лицо с погонами майора.       — Являетесь фанатом Rammstein, фройляйн? — спросил полковник.       — Просто в тему, господин майор, — ответила я. — Пятнадцать лет меня не было в Германии и она сильно изменилась.       По сравнению с Германией из детства, когда не было такого количества беженцев, не было той наглости от них, расхлябанности правительства. По сравнению с миром, где мы ставили блокаду, где немецкий народ одумался. И теперь я смотрю на худший вариант развития событий.       Мужчина улыбнулся.       — Фройлян Тирпиц, будете писать заявление на господина Алистера за ваше оскорбление? — Я невольно подняла брови, но полковник тут же прояснил ситуацию: — Мы разобрались в ситуации. Приносим свои извинения за предоставленные неудобства.       — Ничего страшного, господин майор. Я не буду писать заявление на продавца, но прошу вас проследить, чтобы он убрал за собой, а то из-за таких вот негодяев и воздух в Берлине испортится.       Полицейский улыбнулся.       — Уже, фройляйн Тирпиц. Сутки исправительных работ за порчу общественного имущества.       — Я могу идти? — спросила я.       — Простите, но с вами хотят поговорить, — покачал головой мужчина, после чего в дверях появился свидетель, с висящим на локте плащом, а в другой руке держал плащ.       Я заметно напряглась.       — Фройляйн Тирпиц, мы можем поговорить с вами без посторонних лиц?       — Да, конечно.       Майор кивнул и вышел из кабинета, а свидетель сел напротив меня.       Круглая форма головы, коротко стриженный, черные волосы, зеленые глаза, небольшой нос с горбинкой. Пальцы не оставляют отпечатков пальцев. Интересно.       — Мы с вами хотели давно поговорить, — на лице свидетеля пропала улыбка и я увидела уже не гражданского, а военного. Приплыли.       — Во-первых «Кто мы?», а во-вторых «Кто вы?», — спокойно и серьезно ответила я, выпрямив спину, что сразу заметил мужчина и уже смотрел, как не на гражданского.       — Имена, явки, пароли? — ухмыльнулся мужчина. — Зовите меня Михелем и я представляю некоторых высокопоставленных и заинтересованных лиц.       Ясно, имя не скажет. Гестаповцы и молниеносные тоже были сплошь Михелями и Гансами.       — Тех же, что пытались похитить наших лиц в России с целью взятия в заложники? И по странному стечению обстоятельств в то же время погибает один из генералов Альянса Систем на сходке российских бизнесменов с темным прошлым. Наше заявления о попытке похищения отказываются принимать.       — Нам казалось, что с обидчиками вы уже сами расправились, когда выложили на них компромат на паре сайтов, стерев репутацию онных в ноль.       Я невольно нахмурилась, но потом припомнила, как меня вызвала на связь Паля и скинула ссылки на новостной ресурс, где были статьи, разоблачающие двух министров по странному стечению обстоятельств, жены которых владели крупными компаниями электронного оборудования и программного обеспечения, обвалив цены акций до цены бумаги, на которой онные были напечатаны, попутно прищемив хвост некоторым правительственным организациям, завуалированно правда, но компетентные лица намек поняли.       — Наши аналитики предполагали, что это всё связанно, но доказательств не было, как и компромата. Мы обыкновенная компания по производству электроники, программного обеспечения и видеоигр с сопутствующими товарами, а сейчас планируем колонизировать планету, о чем вы превосходно знаете, и нам есть чем заняться, особенно когда вся прибыль уходит на подготовку к колонизации. Но бездействие полиции в России, мы не оставим без наказания — уже готовится заявление в СБЦ и посольство Земли на Цитадели.       — Насчет этого мы и хотели поговорить, — кивнул Михель. — Мы просим вашу компанию отказаться от идеи написания заявлений, поскольку это испортит престиж расы и нашей внешней политики.       — Почему обращаетесь вы ко мне, а не к нашим официальным представителям в России? — наклонила голову я, попутно запуская руку в карман, где лежал портсигар с сигаретами и дешевой зажигалкой, но тут же отказалась от идеи и скрестила руки на животе.       — Вы единственный представитель компании «Fog» на этой планете, который может наложить вето, будучи одним из директоров компании.       — Предположим, что я наложу вето, но что мы получим взамен?       — А как же ваш патриотизм? Разве припев песни, которую вы напевали не является признаком патриотизма?       — Патриотизм? О каком патриотизме идет речь, когда некогда неделимый народ был разделен стеной и брат пошел на брата, жена была разлучена с мужем, из-за навязанной нам воли сверху, что со стороны Советов, что со стороны Англии и её вассалов! Если Советы проповедовали нам социализм, то Лайми проповедовали нам Капитализм с его индивидуальностью! Германский народ силен, когда он един! И что мы получили в итоге?! Марионеток капитализма: где рабочий, крестьянин живший на этой земле испокон веков, человек который уничтожил Римскую империю, стоит ниже бывших гостей, которые бежали от своего долга защищать свою землю в начале двадцать первого века. Скажите, какой народ нам уважать? Немецкий или навязанный чужой? Если подводить итог, то он был сказан ещё двадцать седьмого марта в 1924 году в Мюнхене: «Все, что было великого, высокого и святого, втоптано в грязь».       Мой собеседник задумчиво смотрел на меня, но вот глаза пылали огнем. Мы с Маратом сломали не одни пики, пока сидели за карточным столом и обсуждали нашу историю, как общую, так и наших народов, но мы уважали и любили свои народы и с уважением относились к другим, несмотря на два противоборствующих лагеря. А сколько общего мы нашли обсуждая двадцать первый век. Я сейчас попутно думала, что именно уважение к друг другу и позволили установить нам дружеские отношения.       — А вы случаем не националистка? — спросил немец прищурившись.       Дерьмо! Забыла, что за такие взгляды сейчас и посадить могут. Действует по методе Лекс.       — Просто высказала свою точку зрения, которая может отличаться от общепринятой ввиду своей непопулярности или запрета внутри социума человеческого вида по совокупности фактов в виде истории и политического устройства государства, сформированного социумом людей проживающих на определенной территории, обладающих собственными традициями, устоями и нравами, устоявшимся в процессе развития, как индивида, так и в процессе формирования социума, в котором всегда будут представители вида, не согласные с особенностями народа или нации, в ввиду личных причин возникших в процессе осознания себя, как индивида, что приводит к общему непониманию и возникновению конфликтных ситуаций.       Михель зевнул, но тут же поправился и извинился. Эх, слабак. Ямато вообще может говорить часами и не о чем, попутно выжирая мозг чайной ложкой — сейчас работает пресс-секретарем компании, а Совету мы пока не интересны.       — Гхм! — ответил Михель. — Мы говорили про патриотизм к расе.       — Арийской, Славянской, Еврейской и прочих или в более широком варианте: негроидной, монголоидной, европеоидной, американоидной или веддо-автролоидной?       Собеседник начал закипать. Понимаю, что с огнем играю, но ненавижу безопасников с войны.       — Вы поняли о чем я говорю, — чуток нервно заговорил безопасник. — О всем человечестве сразу!       — А ну так бы и сказали, что о патриотизме к виду, — сделала я одолжение, но внутренне улыбаясь. — Ну так вот. Я свой вид уважаю и люблю, — Безопасник просветлел, — но вот правительство вид не уважает, особенно это заметно, когда оно подтирает или изменяет историю своих народов и национальностей в угоду своих интересов. Нет, остальные виды я тоже уважаю, но люблю только свой. А вы?       Что-что, а вот немецкую риторику и философию я уважаю, хотя Бисмарк на этом собаку съела. А чего это он так скривился? Неужели это всё-таки пёсик? И чего ты мне завуалированно мозги выносил?       — Я тоже уважаю остальные виды, — скривился Михель. — Но мы сейчас говорим про авторитет нашего вида на мировой арене.       — И мы вновь возвращаемся к теме того, что нам будет за это.       — Например, мы вам предоставим детей из интернатов и детских домов, а не наложим санкции и отправим на Бекенштейн.       — Ох, бедные дети у нас нынче как некая абстрактная единица. Жаль Совет Цитадели и общественность не оценит вашего шага, поскольку в списках уже фигурируют «абстрактные единицы», провизия и обмундирование на которых уже закуплено. Так и вижу в новостной ленте статьи по виду: «Правительство Земли наложило вето на новую жизнь детей-сирот», либо «Корпорации согласились обеспечивать сирот, а Земля запретила им новую жизнь из-за своих политических амбиций» или «Два миллиона сирот продолжат давить на хребет налогоплательщиков Земли», а наша компания, которая до этого заключила парочку договоров вербовки подростков и детей в возрасте от четырнадцати лет на колонизацию планеты численностью два миллиона подростков, получит прибыль в виду издержек со стороны Альянса Систем. Минус авторитет вида, а турианцы наш вид вообще за разумных считать не будут — у них дети и семья это святое.       — А не боитесь, что Альянс не развернет свои космические базы в вашей системе.       — А можно отказаться от баз Альянса? — я аж обрадовалась — свои корабли в системе повесим, правда под камуфляжем устаревших космических кораблей. — А то турианцы всеми лапками за то, чтобы развернуть там свои базы, а потом планета случайно войдет в состав Иерархии с её сверхстабильной экономикой, которая не станет раком, когда случится пандемия, похожая на ту, что была одиннадцать лет назад.       — Земля готова будет обеспечивать вас всеми ресурсами, — сухо заметил немец, у которого дергался глаз.       — Извините, но метрополия нам не нужна, а то забытая вами Первая мировая случилась именно из-за колоний.       Я достала часы на цепочке, открыла крышку и посмотрела на время, после чего убрала их обратно.       — Три часа ровно, — заключила я, смотря на охеревшего собеседника. — Не люблю ваши голографические часы, максимум лампы или светодиоды.       Немец тяжело вздохнул.       — Последнее предложение, потом наше подразделение ни за что не отвечает.       — Поверьте, при попытке моего ареста или представителя компании, начнется такой пиздец, который, что мало кому не покажется.       Тут же развернется блокада Земли, но не буду я им про это говорить, как и про скрытно висящих в Солнечной системе трех эскадрах в двенадцать вымпелов каждая. Попутно вырубится ретранслятор «Харон». Либо сделаем ещё проще: натравим турианцев, заодно мозги прочистят генштабу Альянсу, а мы под шумок свалим.       — Отмена всех экономических санкций против вашей компании и открытие рынка для вашей продукции.       Я улыбнулась и при Михеле вызвала сидящей на земле нашего курьера, на котором была квантовая частица нашего производства.       — Внемлю, — прозвучало с той стороны телефона.       — Шеф, можешь связаться с главной базой через КМК ( квантово-механический коммуникатор — прим.соавтора) и сказать, что план «Вынос мозга» отменяется.       На верфях Омеги мы проапргейдили этих ребят: КМК воткнули, броню покрепче, но легче поставили, орудия чуток улучшили, ну и вспышки добавили, а то плазменные гранаты хорошо, но полноценные вспышки лучше.       — Оки-доки, сделаем,— ответила Шеф. — Тут наш новый юрист Рабинович чего-то обрадовался.       — Спасибо. Так он представитель расы, которая равноценна расе волусов, когда дело доходит до наеба ближнего своего.       Рабинович наш новый юрист, который отправил нам своё резюме, когда мы прилетели на Землю. Хороший спец — разорил одну из финансовых пирамид Северной Америки и устал прятаться от бандитов. А тут мы прилетели и он заинтересовался, как мы рубим такую прибыль. Кабальный договор найма от наших китаянок уже сделан. Хороший такой, в сто девяносто страниц.       — Бля-а-а.       — Только не говори, что вы какой-то договор заключили? Он просто финансовую пирамиду развалил, попутно чуть не обанкротил один из негосударственных банков Северной Америки.       — БЛЯТЬ! — прозвучало с той стороны и отключились.       — Об условиях сделки договариваться будет уже командный состав и Рабинович, — сказала я и почесала запястье. Курить хочу. — Я свободна? А то мне одной японке надо купить духи.       — Да конечно, — облегченно сказал соотечественник, который ещё не понял, на что обрек Альянс. Особенно я смеялась, когда взломала его коммуникатор.       — Господин генерал, задача выполнена. Согласилась на третий пункт. Сказала, что решать будет командование, а с их стороны весь совет директоров и некий Рабинович.       — Который чуть не обанкротил банк в Америке? — с лютым охерением понесло с той стороны.       — Да, а что?       — Бля-а-ать. Возвращайтесь на базу. Конец связи.       Контакт разорвался. А хорошо на Землю слетали-то!

***

Палавен. Космопорт. В то же время.       Напротив окна, ведущего на взлетную полосу курьера на орбиту, где и происходила сама посадка на лайнер стояла совсем молодая турианка — лет двадцати-пяти, которая беззаботно с кем то разговаривала по уни-инструменту.       — Не ну ты представляешь? — весело спросила та, наблюдая за тем, как подъезжает сам шаттл к рукаву площадки. — Ну я и дала им намеки, что мы будем им интересны, хотя до твоих приключений там далеко.       Чуть вдалеке встал другой турианец с синими клановыми метками, чуть старше, но не особо сильно — в самом расцвете сил про таких говорят.       — Да, сделаем. Судя по новостям там пока всё тихо. Удивительно, особенно если мелких вспомнить, — девушка невольно рассмеялась. — Особенно твоих-то — безбашенных. А что мои? Они не безбашенные, а прямолинейные!       Девушка поправила рюкзак на спине и прошлась взад-вперед внимательно слушая собеседника.       — Серьезно? Не, ну это с одной стороны офигенно, а с другой удивительно — насколько я знаю на Цитадели так не делали ещё ни разу. Не, я так делать не буду. Ну ты негодяй, обманывать так налоговую и правительство.       Девушка вновь засмеялась.       — А мне кого? Тебе повезло, а мне втык вставили. Духи, не могу я с тебя — говоришь серьезно, а смеяться так и хочется.       Девушка огляделась, поправила рюкзак, после чего покрутила сережку на левой мандибуле.       — Объявляется посадка на рейс два-семьдесят-один-восемьдесят два «Палавен-Цитадель»,— прозвучало в интеркоме, а следом высветилось на инструментроне. — Шлюз «Ри»       — О, число Эйл’ри, — сказала девушка. — Всё, я побежала на рейс. Встретимся на Цитадели!       Второй турианец только покачал головой:       — Потерянная кровь. Ничего, скоро думать научишься.       «Ещё какая потерянная кровь, ты даже не представляешь как», — подумала турианка услышав недовольство турианца, но сказала другое. — Вот и лечу на Цитадель учиться думать в университете. Себя-то вспомните в моем возрасте, дяденька!       Турианец немного задумался, но тут же улыбнулся.       — Дилемма отцов и детей, так то! — задорно хихикнула молодая турианка и побежала на посадку.