Синий альбом

      — Бак... Ты не видел мой альбом? — Стив нервно роется в куче всякой всячины на своем столе. Учебники, тетради. Форменный галстук почему-то. И не его даже, а Барнса, потому что мятый, с пятнами. Стив никогда не доводил свой до такого состояния: аккуратист в отличие от некоторых. Ну если не считать завалов на столе, да и то это все нужные вещи, а не хлам, как у соседа по комнате.       С тяжелым "шмяк" на пол падает пенал — открытый, как на зло! — и карандаши и кисти рассыпаются по полу, залетают под кровать. Хорошо, что краски закрыты и не разлились, а восковые мелки в коробке не разбились. Слишком дороги они, слишком не по карману. Да и это… подарок. Так что мелки становятся дороже еще в несколько раз.       — Я точно помню, что оставлял его тут с утра, а... Сейчас его нет! И... Черт!.. — Стив ползает по полу, собирает свое имущество, ругается шепотом, нервно кусая губу. Этот альбом… Это самое важное, что у него есть. И самое-самое, что нужно хранить в тайне. Ото всех.       Баки лежит на своей кровати, прямо в уличном поверх чистого покрывала, хорошо хоть без обуви. Одну за одной отправляет в рот спелые сочные темные, почти черные, сливы из миски, стоящей у него на груди, слушает радио на полную громкость.       — Пам-пам-парам… — Баки подпевает, хотя вернее сказать, подмуркивает мелодии, дрыгает ногой в ритм. Глаза его закрыты. Сливы, сок которых стекает по пальцам, что он убирает быстрыми движениями языка, и музыка явно волнуют его куда больше, чем альбом Стива. Да и чем сам Стив, на которого он не обращает никакого внимания до тех пор, пока тот не хватает Баки за плечо, чтобы заставить посмотреть на себя. Тогда лишь Барнс распахивает глаза, вздрогнув и тут же сжав руку в кулак. Дворовое детство накладывает определенный отпечаток. — Сдурел что ли? Что так пугаешь?..       — Баки! Ты меня слушаешь вообще?! Хотя бы иногда… — Стив почти кричит, нависнув над парнем, но тут же понижает тон. Отпускает плечо, отводит взгляд. — Прости… Я… Мой альбом. Не видел?..       Баки непонимающе смотрит на соседа по комнате. Наверное, удивляется, почему Стив так нервничает. Из-за какого-то очередного альбома. У Стива на самом деле этих альбомов десятки. И для акварели, и для графики. И на пружинке, и на сшивке. И дорогие, и дешевые. И что такого особенного, наверное, думает Барнс, в этом, потерянном, поднимая свою темную бровь вверх, изгибая ее картинно?.. А все дело в том, что, правда, альбом этот особенный. Только вот Баки знать об этом не надо. И никому не надо. И надо найти альбом срочно, потому что…       Баки сплевывает очередную сливовую косточку в кулак, медленно облизывает розовые явно сладкие после фрукта губы. Приглушает музыку. Потирает переносицу. Стив уже готов его ударить за медлительность и не делает этого только потому что Барнс выше на голову и сильнее на порядок. Да и делу это все равно не поможет.       — Какой из тысячи ты потерял? Может, и видел… — Баки поводит плечом, отправляет в рот очередную сливу и протягивает миску Стиву. — ..у..ешь? — Спрашивает с набитым ртом, половину не разобрать. Сливы, конечно, выглядят аппетитно, но…       — Нет! Мне не до еды сейчас… Синий альбом. У него еще уголок надорван… — Стив нервно топает ногой, чуть не плача. Если он не найдется, это будет… полный конец. Катастрофа!       — Синий? — Баки задумывается, закрывает глаза вновь. Поводит плечами. Очередная косточка летит в миску. — Синий… — тянет задумчиво, но тут же оживляется и садится на постели резко, чуть не сбивая с ног стоящего рядом Стива. — Слушай! Не помню точно насчет цвета, но... заходила Элла. Помнишь, с твоего потока, такая… фигуристая... — Баки обрисовывает силуэт девушки в воздухе и облизывается по-кошачьи. — Она хотела взять у тебя «Историю искусств», но мы не нашли ее в твоих завалах. Тогда она взяла, вроде бы, «Основы графики»... Ну и альбом какой-то прихватила. Может, и синий, я не смотрел.       — Что?! — Стиву кажется, что он сейчас упадет в обморок. Но он лишь на ватных ногах садится, нет — падает, на край постели Баки, цепляясь за спинку мокрой от моментально выступившего холодного пота рукой. Если… Если Элла действительно взяла этот альбом, то… Ему лучше прямо сейчас с моста в реку и…       — Слушай, я не смотрел. Может да, а может — нет. И что ты так переполошился? Ты же даешь ребятам свои альбомы, — Баки кладет руку на плечо Стива, чуть сжимает его, и Стив вздрагивает. Да, он правда без проблем дает смотреть свои рисунки. Кое-кто даже копировал их, чтобы сдать композицию. Но этот синий альбом...       — Д-да... Но... там... пару рисунков и...       Альбом надо вернуть. Вернуть срочно! И это не особо сложно в общем-то: Элла живет в их же корпусе и сейчас явно в комнате: занятия давно кончились. И надо всего лишь зайти к ней и спросить, не она ли взяла вещь, и забрать обратно…       Вся проблема в том, что если Элла уже увидела рисунки в нем, то Стиву лучше прямо сейчас покинуть эту комнату и никогда не возвращаться ни в общежитие, ни в колледж в принципе. Потому что то, что там изображено… Он глухо стонет и закрывает лицо руками.       — И?.. — Баки сжимает своей лапищей плечо худощавого Стива, которых два может поместиться в одной руке Баки, и приближается к уху, обдавая запахом слив: — Ну хочешь, я схожу и заберу альбом. Раз я поспособствовал его пропаже.       — Да! — Стив выпаливает это так быстро, что даже не успевает осознать свой ответ. Но тут же прикусывает язык и почти кричит опять: — Нет! Я…       — Так «да» или «нет»? — Баки усмехается. Он близко, так близко, что его лицо расплывается.       — Я не… Баки… — нельзя, чтобы альбом просмотрела Элла или кто-то другой. Но еще больше нельзя, чтобы рисунки увидел Баки.       — Никаких «не»! Я схожу! Сиди тут, мелкий! Раз уж ты так стремаешься поговорить с красивой девушкой… А у меня наоборот будет повод вновь поулыбаться ей, — Баки поднимается с кровати, и Стива почти подбрасывает наверх распрямившимися пружинами, будто на батуте. Он отчаянно пытается найти отговорки, чтобы не дать Баки осуществить задуманное, но ничего не приходит на ум, кроме правды. А правду… Он не может ее сказать ни при каких обстоятельствах.       Стив почти плачет, глядя, как улыбаясь, уверенно шагая, выходит из комнаты Барнс, поставив мимоходом свою миску со сливами на стол. На стол Стива конечно же. Это конец.

***

      — Ты объяснишь мне сейчас же, что это такое, потому что… — Баки надвигается, как шторм. Синий альбом зажат в его руке, и он тычет им в сторону Стива, что как замер на кровати Барнса, так и сидел на ней, не в силах подняться, пока Баки не вернулся в комнату со своей добычей. — Стивен! Ты! Объяснишь! Мне! — Баки плюхается рядом, кидает альбом на колени Стива, раскрывает сам его на середине… На рисунке сам Баки. Со спины. Обнаженный. Детально прорисованный. Каждая мышца, каждый позвонок… Очень красивый и легко узнаваемый.       Это самый приличный рисунок из этого альбома. Стив прячет лицо в руках вновь. Он бы подорвался с места и сбежал бы, да… Сил нет. Ноги ватные. И бессмысленно это. Он труп. Точно, труп. Уже труп. Нет смысла бежать.       Они приятельствовали с Барнсом. Порой делились чем-то друг с другом, делали друг другу подарки на праздники. Но даже близким друзьям такое простить нельзя, что уж говорить о простых соседях по комнате.       — Стивен, мать твою, Роджерс! Объясни! Какого! Хрена! Это! Значит! — Баки выдирает альбом из дрожащих рук Стива назад, перелистывает пару страниц. Трещит рвущаяся бумага, и Стив почти болезненно стонет. Нет, нет, не надо, не рви!.. Баки тычет пальцем в очередной рисунок. Очень красивый рисунок. На нем пара занимается любовью. Гей-пара. Красивый, сильный парень, похожий на греческую статую воина фигурой и лицом, нависает над хрупким, изящным, худощавым юношей… Баки и Стив. Это понятно с первого взгляда. — Стив… — Баки почти шепчет, и Стив думает, что лучше бы он кричал, — что это значит?       — Я не… Я не могу объяснить, — только и может что выдавить из себя Стив, отводя взгляд и осторожно забирая альбом из рук Баки. Если сейчас Барнс вновь выхватит его и весь изорвет, Стив хотя бы еще немного подержит свое сокровище в руках.       — Не можешь? Или не хочешь? — Баки не собирается, кажется, делать ничего ни с рисунками, ни с художником, но Стив не расслабляется. Он ждет взрыва, удара. Скандала. Позора на весь колледж. Исключения…       — И то, и другое, — Стив с вызовом смотрит на Баки. Он сейчас пожалеет, наверное, но ему нечего уже терять. Кроме своего достоинства. И, чтобы не лишиться его окончательно, он не будет юлить, врать. Да, он представлял себя и Баки… в весьма однозначных ситуациях. Да, он переносил свои мечты на бумагу. Да! Теперь понесет наказание за это. И будь что будет!       — Ах, и то, и другое! Ты! Позволяешь себе! Вот так вот… Посмеяться захотелось?! — Барнс все же орет, и Стив морщится. И ждет удара. Только… получает он вовсе не то, что ожидает получить: вместо разорванных рисунков, удара в глаз или чего-то еще следует… поцелуй. Баки прихватывает его за подбородок. Сильно, но бережно. Тянет к себе, касается губами губ замершего Стива и шепчет еле слышно:       —Я над тобой тогда посмеюсь! Получай! — он пихает Стива в грудь, валит на постель, нависает… Совсем как на рисунке, вжимая пахом, не давая дернуться. И целует. Целует так, что дыхание перехватывает. Стиву кажется, что он рехнулся. Потому что этого не может быть, не может. Но рука Барнса, что сжимает до боли его плечо, кажется, все же реальна. И его волосы, щекочущие щеку Стива. И его запах: вечных слив и пряного одеколона… — Смешно тебе?.. — Барнс хрипло шепчет, разорвав поцелуй, но не отстранившись и глядя в глаза Стива.       — Нет, — Стиву не смешно. Ему жутко. И пусто. То, чего он так жаждал, о чем мечтал, наконец свершилось и… — И я не хотел унизить тебя… этим. — Стив кивает на альбом, что валяется рядом с ними. Сглатывает, отворачивается. Выворачивается из рук Баки, что не удерживает его. Садится вновь на постели.       — Зачем ты тогда рисовал это, Стив? — Баки шепчет куда-то в затылок, и короткие волоски на загривке становятся дыбом. Стив поводит плечами и… Глупо врать. Ну глупо же!       — Ты… нравишься мне. И я… представлял нас… вместе, — выходит как-то жалко. Но что ж, раз иначе не получается. — Да! Представлял! Теперь можешь… разнести это по всему колледжу!       — Зачем бы мне делать это?.. — дыхание Барнса обжигает щеку, он прижимается к спине Стива, и тот забывает, как дышать. Сильные руки сдавливают грудь, не дают убежать. — Жаль, что я не видел твой чертов альбом раньше. Я тоже… представлял себе это. Не думал, что у ботаника Роджерса такие же грязные мыслишки... Так что, если ты, конечно, не врешь, то я хочу… попробовать вторую и… десятую страницы… Как-нибудь…       Что? Что?! Стив трясет головой, в которой звон колокольный. Баки смеется, обнимает еще крепче, целует в ухо звонко…       У Стива будто камень скатывается с души. И он думает, что давать альбомы однокурсникам все же… стоит. Как минимум, одному однокурснику…