Смелая рыбка

Мне нечего было делать у Скалы Грез. Если бы Вождь узнал о моем решении, казнил бы на месте. Причин несколько. Я молод, всего лишь полтаха назад я вступил в возраст нереста. А получить право на него можно только после боевых испытаний и в возрасте не менее пяти тахов. И слабый, слишком слабый для брачного боя. Я всегда здраво мыслил и оценивал свои силы. Я — серый акуляр, тупиковая ветвь нашего великого вида. Я так похож на мелких рыбохвостых, так мал, что даже если, пресмыкаясь у хвостов собратьев и подъедая остатки их великой китовой охоты, я дотяну до пяти тахов, любой здоровый молодой акуляр прикончит меня одним ударом. Так что я поплыл на нерестовые скалы без благословения вождя и скрылся за этим уступом. Я не претендовал на брачную битву, мне просто хотелось хоть раз за всю жизнь это увидеть. Я почувствовал её сразу и обомлел, возблагодарив богов за оказанную мне честь. Я мог бы увидеть нерест черной, алой, синей самки. Но мне повезло узреть Великую Золотую Царицу! Она была большой и величественной, как сам закат над водами великого океана. Несколько раз взмахнув своими плавниками, она в едином потоке воды поднялась на скалу. Другие самки, заметив её, убрались с дороги. Они оставят своё потомство в другом месте, не рискнув беспокоить Её День. Вначале царица сбросила в центр площадки несколько камней и застыла над ними, судорожно напрягаясь. Чешуя на её теле раскрылась, и в чашу меж камней посыпались икринки. Они были большими, как и она. Внутри даже можно было разглядеть крошечных скрученных малышей. Почему я все это видел? Совершенно случайно оказался рядом, в два движения плавника от кладки. У меня мутилось в голове от её призывного секрета, быстро растворяющегося в водах, но я бы никогда не посмел ей явиться. Она бы разорвала меня на части даже за попытку предложить ей нерест и создание следующей жизни. Может быть, и давший эти икринки акуляр, великий и сильный, пал, утолив её голод. Ради своих детей. Но они не могли родиться, стать полноценным существом без внешнего семени. Самцы уже плыли на зов. И когда она медленно отплыла от гнезда, они замерли над ним, друг напротив друга. Черный акуляр был в два раза больше красного, весь его хвост покрывали шрамы брачных битв. Но алый был молод и горяч, он скалил клыки и хрипел, молотя по камням плавником. Они были безумны от неё аромата и готовы вцепиться друг другу в глотки. И когда один из них падёт, второй оросит своим семенем её икру. А павший послужит пищей нарождающемся детям. Я сжался за камнями в клубок. От её тела и их тел, от выделений, что они выплескивали в воду, моя плоть взбунтовалась против меня. Арух позорно выпал из полости и извивался в жажде продолжения вида. Я больше не мог держать свою природу, я взбесился. И рванулся вперед. Два акуляра сцепились надо мной, но не успели нанести ни одного удара. Проплыв меж их огромных, бугрящихся мускулами и мощью тел, я выстрелил своим недостойным семенем прямо на кладку! Мы все застыли. Самцы, в шоке смотрящие на меня и на это святотатство. Они могли бы разорвать меня в клочья, но я был серым. Они опозорят себя моим убийством. Золотая, её, бедную, трясло от ужаса. Сейчас её потомство с уровня богов и царей упало до уровня самого низшего раба. Нет, и от меня могут пойти великие акуляры, но если в приплоде будет хоть один серый, она будет опозорена навек. Я же упал всем телом на кладку, обхватив её руками и закрыв собой. Потому что единственное, что достойно сделать сейчас самки — это разбить её, раздавить камнями в месиво и ждать будущего брачного года. Самцы уплыли почти тут же и очень быстро, иначе она просто сожрет их как свидетелей своего позора. Я зажмурился, чувствуя, как надо мной зависла огромная тень. Самка схватила меня рукой за шею, пытаясь оторвать от кладки и удушить. Я жалобно заскулил, не двинувшись, впившись в камни пальцами так, что выступила кровь. Это мои первые и последние дети, на других шанса мне не получить. Она зарычала надо мной, и я почувствовал движение воды. Самка уплыла. Она не стала мараться ни об меня, ни об испорченную кладку. Мои дети просто погибнут без пищи, без её тепла или будут съедены. И я вступил в битву за их жизнь. Вначале им не требовалось много заботы, поэтому время я потратил на поиски растений и ракушек, которыми укрыл их. После этого я лег сверху. Да уж. Моего тепла будет недостаточно, чтобы породить хоть одну самку. Я вообще не надеялся никого породить. Скорее, это можно назвать бравадой неокрепшего детеныша. Мне было плохо, я был очень голоден. Но здесь я мог поймать только мелкую рыбешку. Наверное, неподалеку находилось гнездо черной самки, она из жалости кинула мне половину мелкой акулы. Я поблагодарил её взмахом хвоста, она махнула мне в ответ. Естественно, моё порченное потомство смертников не будет угрожать её, правильно согретому и вскормленному. Скорее уж, наоборот. Золотая Царица вернулась на следующий день. Я вжался в своё лежбище, боясь пошевелиться. Она проплыла над нами несколько раз, внимательно осматривая. Потом скрылась из вида. Но быстро вернулась, бросив у камней тушу акулы. Я не смел к ней прикоснуться, наверное, она все же надеется, что дети выйдут из укрытия и захотят есть. Но это случится нескоро. Зачем так много пищи сейчас? Понаблюдав за мной, самка зашипела и стрелой рванула вниз, одним ударом сбив меня с кладки. Я жалобно закричал, бултыхаясь в воде, но потом, собрав все силы, бросился на защиту. Она оскалилась на меня, потом с любопытством разрыла подстилку, осматривая кладку. И закрыла обратно. Пододвинув мне акулу, она свернулась вокруг гнездовья и закрыла глаза. Оставляет?! Она будет их греть?! Нет, зачем ей, такой великой, эта кладка? Я съел только кусок плоти акулы, остальное пододвинул к её телу и опустился у камней. — Ты всегда такой наглый? От её голоса я закрыл голову руками. Песни слов великих я не слышал никогда. Это было как рев погибающего кита. Ничего, я привыкну. Я не имею права роптать. Она оказала мне великую честь, удостоив своим словом. — Простите. Это был мой единственный шанс. Но ничего не выйдет, я слишком слаб, чтобы их спасти. Она смотрела на меня внимательно и со странной нежностью. От этого взгляда мне захотелось зарыться под ближайшие камни, распугав рыб в кораллах. — Ты был достаточно сильным, чтобы попытаться. Те самцы, что пришли, они бы ничего такого не сделали. Теперь мы будем вместе. Я ношу еду. Ты сторожишь гнездо. Я был благодарен ей, она не стала унижать меня открытыми словами. Я не смог бы достать пищу, достойную её величия. Так шли дни, она редко грела детенышей, но всегда приплывала покормить меня и огородить от врагов. Лишь раз мне пришлось хоть как-то проявить силу самца. На нашу кладку напала большая акула. У меня не доставало зубов и когтей, чтобы её убить. Поэтому, обхватив зверя руками, я понесся в ближайшие скалы и бил его о них башкой, пока та не треснула. Сам был весь в крови, ободрал спину и плечи. Но эту тварь я сделал. И бросил гордо её тушу около гнезда. Только потом увидел, что она плавает над нами. — Ты могла бы прибыть быстрее! — зашипел я в гневе. Самка опустилась ко мне и толкнула прямо на кладку, высунув язык, она вылизала мои царапины. Выделения её тела излечивали, только золотая обладала такой силой. — А если бы это были самцы?! — продолжал неистовствовать я. — Они знают, чья это кладка. Они не посмеют. Мы замерли, я попытался выпутаться из её рук. Зачем я ей? Но раз вернулась, и наши дети придут в этот мир, я должен задать вопрос. — Уже скоро. Ты должна призвать самца для следующей кладки и поглотить добычу. — Ты убил большую акулу. — Ты должна убить меня. И найти сильного самца. — В тебе, серый, немного мяса, — она улыбнулась. Да уж. Я даже как ресурс для клада не гожусь. И в племя вернуться не смогу. После такого. Мир племен тесен. Скорее всего, уже всем разболтали. Серый наглый мальчишка покрыл Золотую кладку! Молодые самцы славно позубаскалят, прежде чем оторвать мне голову. У меня нет будущего. Я тихо всхлипнул, закрыв глаза. А потом почувствовал аромат её выделений. Она лежала рядом со мной, совершая призыв! — Пришедший убьет меня слишком быстро! И спарится! А кладка должна успеть выйти! Иначе он убьет моих детей! — Я убью любого, кто прикоснется к тебе, моя маленькая, страшная, смелая рыбка. Я сообразить не успел, как она прижала меня к себе, и мой арух скользнул в её ширами, орошая семенем. — Зачем, — я заплакал от счастья и боли, двигаясь внутри неё, — зачем ты себя мною позоришь? Я слабый! — Тебе не дано познать всю твою силу, — прошептала она, поглаживая меня по спине, — ты дашь его нашему народу. Новому, великому племени. Как твоё имя? — Мишара. — Арабель. Только главные самка и самец племени обменивались именами. Неужели она решила стать проматерью, ведь золотые всегда одиноки? Я вскрикнул, изливаясь. Теперь и новая её кладка, и по закону все последующие будут нести в себе мою жизнь. Пока более сильный самец не прекратит моё существование. А случится это достаточно скоро. Мы приготовили большую акулу и хвост целого кита. Ровно в положенное время она раскрыла мою подстилку, и они стали выбираться наружу. Я наблюдал за этим в шоке и удивлении. Серых среди них не было! Красные, черные и даже пара синих! Они роились вокруг пищи. — Живые. Все. Ай! Я опустил взгляд и закрутился на месте, с испугом тряся хвостом. В который с увлечением вцепилась золотая самочка! — А ты говорил, плохие дети. Плохое семя. Прибедняешься. Так, — моя супруга отодрала дочку от моего хвоста, — тут достаточно пищи, дорогая. Им я делиться не буду. Своего серого оголтелого наглеца будешь ловить сама. В положенное время.