Соври обо мне

– Можно ли сказать, что это была игра не на три, а на шесть очков? – Лично для меня это была игра даже больше, чем на шесть очков, – отвечая на вопрос журналиста, произнёс Миранчук и хитро подмигнул брюнетке, улыбнувшись, – Но самое главное, что мы выиграли.       Ингрид стояла чуть поодаль, в небольшой нише, окутанной полумраком, и внимательно следила за тем, как парень давал послематчевое интервью. Внешне сохраняя привычный нейтралитет, в самой глубине души она понимала, что рада победе красно-зелёных. И лёгкая улыбка, коснувшаяяся ее губ, как только арбитр дал финальный свисток, была тому подтверждением.       Но показывать это она не собиралась. А тем более пятьдесят девятому номеру, что так лукаво и игриво сейчас смотрел на неё. Поэтому лишь закатила глаза, скрестив руки на груди, но уголки губ всё же незаметно дрогнули, приподнимаясь. – Забив гол, вы подбежали к одному из операторов и послали воздушный поцелуй в камеру, кому он был предназначен? – Воспользовавшись возникшей тишиной, задала вопрос молодая блондинка, переключая внимание полузащитника на себя. – Нашим болельщикам, – Растерявшись всего на долю секунды, почесав затылок, всё-таки нашел ответ Лёша, – Они поддерживают нас и у экранов телевизоров, и в минусовую погоду в рабочий день приходят на стадион. Для нас это очень важно.       Ингрид речь шатена услышала и будто бы одобрительно кивнула, снова слегка улыбнувшись.       Он её услышал. – Да? Многие подумали, что этот поцелуй предназначался вашей девушке, – Журналистка явно не собиралась так просто сдаваться. – Ну зачем же мне ей поцелуй в камеру посылать. Она каждый матч на трибунах меня поддерживает, – Откровенно фальшиво-сладко проговорил футболист, и Белова, хотя и сама была готова треснуть ту чем-то тяжёлым по голове, невольно хихикнула.       Ответив еще на пару вопросов, Лёша покинул микст-зону и общество корреспондентов, направляясь к брюнетке. Светился весь, из-за чего девушка засмущалась, невольно покраснев. Прекрасно понимала в чем кроется причина его такого солнечного настроения и что-то внутри сжималось одновременно и от страха, и от томительного предвкушения того, что будет дальше. – Мы победили, – С лукавой улыбкой напомнил Миранчук, подойдя ближе.       Ни на что не рассчитывал, но Ингрид подняла на него глаза и несколько секунд внимательно смотрела, заламывая от волнения собственные пальцы. Все тело налилось горячим оловом, разгораясь бушующим алым пламенем в грудной клетке, заставляя плавиться, растекаясь мокрой лужицей, под этим пристальным, блестящим взглядом. Но всё же набравшись смелости, взяв себя в руки, Ингри сделала шаг вперёд и встав на носочки, невесомо, по-детски практически прикоснулась губами к щеке полузащитника.       Пятьдесят девятый вдруг вздрогнул крупно, инстинктивно прикоснулся к полыхающей щеке и перевел мутный взгляд на Белову. Она стояла всего в нескольких сантиметрах от него, смущённо опустив голову, красная, словно помидор. Задержавшись на ее губах, сглотнул нервно, покрывшись мурашками, и снова вздрогнул. Не ожидал, не ждал и даже не думал, что она всё-таки решится. Просто так напомнил, даже не подумав толком, а сейчас воздух половниками глотал, словно выброшенная на берег рыба.       Но понимая, что воцарившуюся неловкость нужно срочно прекращать, и предстоит это сделать именно ему, проговорил со своей фирменной ухмылкой, стараясь побороть смятение: – А я сегодня ещё гол победный забил.       Девушка вскинулась тут же, побледнев, но заметив задорный огонёк в карих глазах выдохнула. – Иди ты лесом, Миранчук, – Показав язык, улыбнулась Ингрид и развернулась, отправляясь к выходу. Но аромат одеколона парня и момент поцелуя были настолько живы в памяти, что казалось, их можно потрогать. Снова ощутив приятный трепет в душе и мурашки по коже, брюнетка не сдержала улыбки, прикрывая на миг глаза. Но все же старалась контролировать свои эмоции и держать себя в руках, ведь слышала шаги шатена позади.       Вот только не видела, что он улыбается шире чеширского кота и ярко светится, словно новогодняя ёлка.

***

– А ты сильно домой хочешь? – Взглянув на брюнетку, согласившуюся, чтобы он ее подвёз, спросил Лёша, включая в машине печку. – А что? – Белова растегнула на три верхние пуговицы пуховик, поправляя ворот свитера. – Может быть, погуляем? – Кусая губы, предложил полузащитник, выезжая с парковки. Старательно избегал зрительного контакта, ощущая на себе пристальный взгляд шоколадных глаз, мысленно уже ругая себя за неумение держать язык за зубами. – Ты не устал разве? Девяносто минут по полю носился, – Удивлённо спросила Ингри, действительно, зрительно изучая футболиста, задаваясь всё одним и тем же вопросом: "В какой момент он перестал вызывать раздражение?" – Нет, – Пожал плечами Миранчук, продолжая смотреть исключительно на дорогу, избегая даже мимолетного поворота головы в сторону девушки. – В принципе, я не против, – Начала говорить брюнетка, заранее подготавливая себя к бессонной ночи за написанием статей в блог, – но гулять в такую погоду? – Нахмурилась, взглянув в окно, за которым срывался мерзкий дождь, а сильный ветер качал макушки деревьев. – Будем гулять в машине, – Про себя облегчённо выдохнув, улыбнулся Лёша, наконец позволив себе посмотреть на Белову. ...– Я всегда мечтала вечером или ночью, когда уже стемнеет, просто ехать куда-то, слушая музыку и смотря в окно, – Спустя несколько минут тихо призналась Ингрид, отвернувшись, наблюдая за трассой, освещённой оранжевым светом фонарей. – А мне нравилось возвращаться после вечерних тренировок домой, – Признанием на признание ответил парень, – Мир вокруг, словно другим становится. Дышится как-то легче, груз проблем, неприятностей, забот каких-то спадает с плеч... кажется, что жить становится проще. – Даже воздух ночью другой, необыкновенный, – Кивнула девушка, слегка улыбнувшись. В салоне тихо играла музыка, на улице шёл дождь, они просто ездили по городу и разговаривали с одной стороны ни о чем, а с другой об очень уютных мелочах.       Снова взглянув на шатена, Белова заскользила взглядом по его лицу и слегка сщурилась, задумавшись. Поймала край ниточки, кажется, зацепившись за ответ на свой вопрос... – Что? – Украдкой посмотрев на неё, спросил полузащитник и поспешил снова обратить всё свое внимание на дорогу. Не из-за того, что был таким прилежным, примерным водителем, а из-за того, что стоило им пересечься взглядами и с ним начинало происходить что-то странное. Сердце чаще стучало, мысли путались, во рту пересыхало. – Мне нравится, когда ты настоящий. Когда не играешь на публику и не ломаешь комедию, – Подперев голову рукой, поворачиваясь корпусом к пятьдесят девятому, честно ответила Ингри. – Думаешь, ты знаешь меня настоящего? – Усмехнулся Миранчук, но его глаза были как никогда серьёзны. – Навряд ли. Но мне кажется, что вот сейчас ты настоящий. И в тот вечер на набережной тоже. – Может ты и права, – Неопределённо снизал плечами футболист. Напрягся как-то, помрачнел, задумавшись о чем-то и отправился куда-то вслед за своими размышлениями, покидая реальность. – Лёш, – Через какое-то время, усердно размышляя над тем, как исправить ситуацию, окликнула полузащитника брюнетка. – А? Что? – Остановишь здесь? – Кивнув в сторону популярной кофейни, спросила Белова. – Зачем? – Туман в голове рассеивался медленно и здраво соображать было еще тяжело. – Пойду куплю нам кофе. Ты пробовал когда-нибудь кофе с мандаринами? – Футболист всё-таки свернул в сторону заведения и теперь искал свободное место на парковке, поэтому девушка сняла ремень безопасности и открыла сумку, лежащую на коленях, доставая кошелёк. – Нет, не пробовал, – Отрицательно кивнул пятьдесят девятый и припарковавшись, заглушил мотор. Молча убрал кошелёк брюнетки обратно в сумку и произнес, заметив ее недоумение: – Я заплачу. – Мне не трудно. И у меня есть средства, чтобы... – Я не сомневаюсь, Ингри. Но мне просто приятно заботиться о тебе и ухаживать за тобой, хотя бы так, – Тяжело вздохнул Лёша, убирая телефон и бумажник в карман куртки.       Белова решила промолчать, заметив его загруженный вид, но вдруг вскинулась, прокрутив в голове только что услышанные слова. Нерешительно закусила губу и всё-таки произнесла тихо, открывая дверь: – Мне тоже это приятно.       Парень замер, подавившись воздухом, и прочистив горло, спросил ошеломлённо: – Ты хочешь усыпить мою бдительность, чтобы отравить? – Ну конечно, только об этом и мечтаю, – Хмыкнула Ингрид, выходя из автомобиля.       Оба решили перевести все в шутку, потому что слишком много всего свалилось на них за этот день. Слишком много предстояло обдумать наедине с собой, в полной тишине. Слишком много предстояло переосмыслить. Но осознание, что на самом то деле ни один из них не шутил, тихо грело сердце.