smoking makes us happy

Опустив голову вниз, долговязый парень быстро поднимается вверх по лестнице. Гарри по привычке переступает через одну ступеньку и небрежно заправляет кудрявую прядь за ухо, что в следующую же секунду возвращается на место, закрывая собой обзор правому глазу. Парень хмурится и стискивает зубы то ли от сильного желания закурить, то ли от злости на влюбленную парочку. Пусть в аду горит этот Зейн со своим «да тебе слабо» и Найл со своим подстрекательством. — Грёбаные ублюдки, — Стайлс недовольно фыркает и хватается за перила, продолжая движение вверх. И, по правде говоря, если и он злится, то только на себя. Гарри запрещали курить строго до восемнадцати. Сейчас парню семнадцать, и теперь ему приходится врать родителям ради того, чтобы получить свою желанную дозу никотина. Гарри вынужден придумывать отмазки каждый раз, когда мама, на постоянной основе находящаяся дома, спрашивает, куда же это идёт её сын. «Пойду вынесу мусор.» «Да там Найл пришел, отдать кое-что надо.» «Соседи сверху шумят, я попрошу, чтоб были тише.» К слову, Гарри почти всегда забывает забрать мусорный пакет из помойного ведра, над их квартирой проживает пожилая пара, что шумит, пожалуй, никогда, а Найл ни разу не просил Гарри выйти и что-то передать. В последнем случае блондин всегда сам чуть ли не с ноги заваливается в квартиру подростка с воплями: «Гарри, ты был замечен дома за пинанием х… ой, здравствуйте, миссис Стайлс, да, дела отлично, пришел тут вывести вашего сына на улицу, а то ведь не вылезает из комнаты». Он не хочет врать родителям, которые потратили невероятное количество сил на то, чтоб их сын вырос приличным мальчиком без вредных привычек, но, увы, нимб над головой Гарри исчез ровно тогда, когда парень впервые вдохнул горький дым. Излишнее любопытство, из-за которого Гарри вынужден просить Зейна покупать ему сигареты, приводят парня на лестничную площадку шестого этажа. Сам он живёт на втором, поэтому вероятность того, что его застукает мать за курением, была небольшой. Тем не менее она была, поэтому, прислонившись к стене, Гарри быстро вытаскивает сигарету и зажигалку из красной пачки, возвращая ту на место в карман. Он зажимает между пухлых искусанных губ фильтр, подносит к лицу чёрную зажигалку с надписью «купи себе свою, уёбок» — подарок Малика — и позволяет язычку пламени лизнуть кончик сигареты. Первая затяжка для него всегда самая сногсшибательная в прямом смысле этого слова. Несмотря на то, что Гарри уже какое-то время обладает этой вредной привычкой, у него не перестают подкашиваться ноги каждый раз, когда он закуривает. Возможно, те сигареты, которые ему покупает Зейн, слишком крепкие для «новичков», но кудрявый уверяет себя в том, что всё просто отлично, якобы так и должно быть. И кашлять он начал вовсе не из-за этого, совершенно нет. Ах, великая сила самовнушения. Сигарета продолжает находиться между стиснутыми губами, когда звонкий грохот отодвигающейся щеколды разрезает повисшую тишину. Глаза Гарри округляются, и он тут же прячет тлеющую сигарету за спиной, резко выдыхая дым через рот. Кудрявый нервно сглатывает, но не сбегает по лестнице вниз, потому что мысль об этом к нему приходит чересчур поздно — в дверном проёме уже виднеется темный силуэт. Фантастика. Кажется, нелегальная деятельность Стайлса закончится уже сегодня, если человек, проживающий в этой квартире, окажется близким другом его мамы, что быстро доложит той о проделках ее сынка. Интересно, сколько сигарет подряд человек может выкурить прежде, чем потеряет сознание? Гарри уверен, что в скором времени сможет ответить на этот вопрос, основываясь на своём жизненном опыте, потому что отец сто процентов заставит выкурить его целую пачку, как только узнает обо всём. Подросток поджимает губы и продолжает всматриваться в силуэт, отмечая его стройность. Брови сводятся к переносице, когда из темноты выныривает парень, которого он видит впервые. При подъездном освещении чужие волосы кажутся темно-каштановыми, кожа со скрытым под ней чернилами монохромных татуировок схожа по цветовой гамме с кофе, щедро разбавленным молоком. Он одет в светлую футболку, обтягивающую каждый изгиб корпуса, и свободные домашние штаны. Оцепеневший Гарри поднимает взгляд выше, обращая внимание на мускулистые руки, выпирающие, буквально заточенные под остриё ключицы, и, о чёрт, у них в доме теперь живет греческий бог? Гарри далеко не художник, и даже не любитель, но незнакомца он был готов рисовать часами. Стайлсу кажется, что даже кисть самого великого художника не смогла бы передать всю красоту и превосходство человека напротив. — Оу, — Гарри возвращается в реальность, промаргиваясь, но тут же теряется среди двух вселенных, запрятанных в голубых глазах, — Не заметил тебя. Голос — вязкая карамель и шелест листьев: уж больно он сладко звучит, прорезанный легкой хрипотцой. Гарри заворожен. Он никак не отвечает на брошенную в его сторону фразу незнакомца, продолжая следить за тем взглядом. Этот Бог, будем звать парня так, проходит мимо подростка в нескольких сантиметрах, направляясь к лестнице, что ведет на седьмой этаж, и, пододвинув к себе подстилку, лежащую прямо на ступенях, садится на неё с приглушенным выдохом. Его ноги согнуты в коленях и опираются на пол лестничной клетки, когда одна рука поднимается к правому уху, выхватывая белую сигарету, зажатую между хрящем и черепом. Вторая же быстро ныряет в карман серых штанов, явно в поисках чего-то. Гарри замечает, как парень начинает хмуриться и фыркает, после чего поднимает голову и заглядывает прямо Стайлсу в глаза. — Прости, ты не мог бы дать мне зажигалку? — уголки его тонких губ приподнимаются, а взгляд переходит на квартиру, из которой незнакомец вышел минуту назад, — Я забыл дома, — теперь шатен улыбается во всю силу, неловко поджимая губы, и в этом жесте Гарри не видит ничего, кроме искренности. Кудрявый встряхивает головой и делает пару шагов вперед, пересекая короткое расстояние между ними и протягивая черную зажигалку в изящную тонкую руку с тату «28» на фалангах пальцев. То, как парень шепчет слова благодарности и закуривает, тут же выдыхая дым изо рта, — самое эстетичное и прекрасное, что Гарри когда-либо видел, почему тот и сглатывает. Подросток уже готов принять продолговатый предмет в свою огромную (по сравнению с кистью соседа) ладонь, как голубоглазый останавливает руку на полпути, обращая внимание на белые буквы. Гарри чувствует, как кровь приливает к его щекам, когда шатен вместо того, чтобы высказать замечание насчёт уродства мата, выразительно произносит вслух четыре слова, испуская смешок. — Прости, кудряшка, больше такого не повторится. Я куплю себе несколько зажигалок и распихаю по всем карманам, чтобы больше не попасть в такую ситуацию, — Гарри забирает объект внимания, стыдливо пряча тот в карман, и, вспомнив про сигарету в руках, тушит её о дно пепельницы, потеряв желание продолжать доставку никотина в организм. Он хмурится и заправляет выбившуюся прядь за ухо, когда шатен снова начинает говорить. — Хэй, это шутка. А зажигалка очень оригинальная, надо будет приобрести себе такую, — с его лица не сходит ухмылка, и только сквозь приоткрытые губы быстро вылетает серый дым, поднимаясь выше. Гарри сглатывает и ему удаётся выдавить из себя кривую улыбку. Подростку дико неловко, несмотря на то что парень напротив старше его всего лишь на несколько лет и что тому действительно понравился подгон Малика. Он чувствует себя провинившимся ребенком, из-за чего заламывает пальцы на руках и сжимает челюсти. Мысль о том, что Гарри вышел из квартиры достаточное время назад и что мама может начать что-то подозревать, приходит в следующую секунду. Стайлс поправляет светло-розовую толстовку и мельком бросает взгляд на соседа в знак прощания, делая пару шагов в сторону лестницы. — Стой, — подросток вздрагивает, боясь дальнейших действий со стороны шатена, но только слышит заинтересованное: «как тебя зовут?» — Гарри, — хрипит в ответ, смотря в голубые глаза. Он уверен, что в них заключены все океаны и моря планеты, настолько те насыщенные и глубокие. — Гарри, хорошо, — сосед делает затяжку и вместе с дымом выдыхает свое имя. Луи. Просто Луи. — Очень приятно, — тихо и робко, но сосед на это даже не обращает внимания, произнося: — Взаимно. Спасибо за зажигалку, — Гарри кивает и спускается по лестнице, попутно забрасывая в рот три пластинки мятной жвачки. Кажется, ещё немного и его лицо треснет на две части из-за широченной улыбки. Луи. Гарри вышел покурить несколько минут назад под предлогом того, что ему нужно сходить к соседу, и по-факту он почти не соврал. Кто же знал, что такая вредная и отравляющая привычка подростка познакомит его с парнем, красоту которого нельзя сравнить даже с самыми невероятными произведениями искусства? Этим же днём подросток невзначай спрашивает у матери, переехал кто-либо из их подъезда, на что та отвечает, что молодая парочка с сорок четвёртой квартиры на шестом этаже съехала в другой район города примерно месяц назад, а пустующее помещение занял парень, их друг. Гарри, наверное, впервые рад тому, что его мать — любительница посплетничать. — А к чему ты спрашиваешь? Успел познакомиться? Мама, стоящая за раковиной и смывающая с белой тарелки пену, поворачивается к сыну, что буквально вжимается в кухонную тумбу, склонив голову в пол. Он поджимает губы и наигранно хмурится, после чего мотает головой. Но образ шатена так и ни разу не покинул голову подростка с момента их встречи.

~~~

В следующий раз ребята встречаются через несколько дней на всё той же роковой лестничной площадке шестого этажа, когда в очередных попытках спрятаться от вечно снующей матери Гарри снова покидает квартиру со спрятанной в кармане потертых джинс красной пачкой «Marlboro». Говорить о том, что та делит своё место с упаковкой мятной жвачки и бутыльком антисептика не приходится — это очевидные вещи. Он всё ещё боится спалиться перед родителями, которые в курении видят, кажется, восьмой смертный грех, в миг очерняющий человеческую душу. Да, Гарри и изначально был далеко не послушной лапочкой, чей табель состоит из одних хороших оценок (особенно по математике, да простит его Евклид) и чьё лицо висит на школьном стенде «на них надо равняться». Тогда о чём речь? С самого начала было ясно, что с такими-то друзьями, как у него, ангельский блеск быстро сойдет с глаз, а идеальная кожа перестанет отливать золотым, скрывая в себе темные чернила. Поразительно, как мистер и миссис Стайлс всё ещё не заметили на внутренней части плеча Гарри тату «sun». Вау. Наверное, привычка носить безразмерные вещи (количество толстовок в шкафу подростка не поддается счету) приносит и свои плюсы. И тогда, когда сидящий на подстилке на лестничных ступенях Гарри кутается в широкую толстовку болотного цвета, закусывая между губ рыжий фильтр сигареты, дверь квартиры с цифрами «44» над глазком приоткрывается, впуская на затемненную площадку лучик света (во всё тех же домашних штанах и со взъерошенными волосами). Гарри сначала лишь дергается, услышав скрип железной двери, но после сразу же облегченно выдыхает, когда узнает знакомый голос, издающий слова приветствия. — Хэй, Гарольд, — шатен лучезарно улыбается и ловко вытаскивает сигарету, торчащую за ухом. Гарри лишь активно кивает головой, его губы расцветают в мягкой полуулыбке, и он, кажется, совершенно не против того, что его назвали другим именем. Пусть зовет, как хочет, чёрт возьми, только пусть не перестаёт говорить. Словно услышав мысли Стайлса, Луи достает из своего кармана жёлтую зажигалку со словами: «смотри, я подготовился», и сразу же улыбка подростка становится ещё шире. Гарри уверен, что сосед без особого труда сможет пересчитать количество зубов у него во рту. — Позволишь? — Луи указывает пальцем на место рядом с Гарри и плавной походкой направляется вперед, когда подросток даёт разрешение и двигается в сторону. Их колени соприкасаются, и даже сквозь два слоя одежды Стайлс чувствует тепло чужого тела. Гарри слышит запах чего-то сладкого и легкого, и так пахнет далеко не сигаретами. Он делает глубокий вдох и прислоняет к губам фильтр, делая затяжку. И именно в этот самый момент, когда подросток внимательно всматривается в профиль шатена, отмечая ровную линию волевого подбородка, прямой лоб, маленький нос и длинные темные ресницы, что слегка подрагивают из-за движения глаз, сосед поворачивает голову в сторону Стайлса и начинает улыбаться, как только ребята встречаются взглядами. А потом Гарри неожиданно давится дымом. Он отводит голову в противоположную от Луи сторону, шумно кашляет и пытается закрыть свой рот сжатым кулаком, приглушая вырывающиеся звуки. Спустя несколько секунд дыхание восстанавливается, но горло продолжает неприятно саднить, а в уголках глаз собираются слёзы. Гарри чувствует, как его щёки наливаются красным (то ли от напряжения, то ли от смущения) и как сигарета в руках, догорая до фильтра, обжигает фалангу пальца. Подросток морщится и громко шипит, произнося ёмкое «ауч». Луи молча наблюдает за представшей картиной, и уголок его губ приподнимается в ухмылке. До Гарри доносится тихое хихиканье, и ему хочется, чтобы он мог слышать этот звон колокольчиков всё время. — Больно, — выпаливает подросток и тушит сигарету о дно пепельницы. Улыбка шатена становится ещё шире, и обзору Гарри предстают ровные и буквально сияющие белые зубы. — Да, — Луи подносит сигарету к тонким губам, втягивая дым в себя. — Ты недавно куришь? — его голос к окончанию фразы становится выше, брови приподнимаются, а в глазах цвета неба среди безмятежности и спокойствия затаился вопрос. — Эм, с чего ты взял? — Гарри всеми силами пытается показать невозмутимость и непринужденность. Он пожимает плечами и, запустив руку в карман толстовки, начинает крутить антисептик между пальцами. Луи только смеётся, но то, как он делает это, не напрягает Гарри, а, кажется, наоборот. Подросток не замечает, как сам начинает хихикать на пару с соседом. — Ты невероятно очевиден, Гарри, — Луи протягивает каждое слово и поднимает голову, устремляясь взглядом в потолок, и глубоко вздыхает. Спустя мгновение на прицеле у голубых глаз оказывается покрасневшее лицо Стайлса. — Когда ты куришь, ты делаешь долгие паузы и неглубокие затяжки. Настоящий же курильщик никогда бы не позволил себе такого, знаешь, — на лице Луи расцветает мечтательная улыбка, а Гарри лишь сглатывает и неуверенно качает головой, — И ты выглядишь очень напуганным, когда я выхожу из квартиры, Кудряшка. Словно боишься, что тебя кто-то спалит. Стайлс поджимает губы и теперь уже теребит пальцами край толстовки. — Обещай, что никому не скажешь. Сосед смотрит на него, прищурив глаза и фыркая. Гарри готов умереть. От стыда, конечно же. Кто он такой, чтобы просить о подобном незнакомого человека? Боже, зря, всё зря. Это всё так неправильно. Чёртов Зейн. — Неужели ты из тех подростков, что курят втихаря от родителей? — Гарри не видит лица шатена, но в его голосе он не слышит ни намёка на осуждение. Легкое подначивание забавы ради. Луи буквально играет с Гарри, и последний хмурит брови, явно недоумевая. А потом сосед толкает подростка в ногу коленом и произносит тихое: «Не бойся, я никому не скажу». Гарри только кивает головой, шепча себе под нос: «спасибо, Луи». С того момента проходит ещё пара-тройка встреч на лестничной клетке, несколько пересечений в подъезде и в магазине возле дома. Они всегда здороваются и обмениваются яркими улыбками, поднимая друг другу настроение. — Очередная двойка за тест, — констатирует Стайлс и делает затяжку из рук Зейна. Если вся школа и родители знают о пагубной привычке Малика, то Гарри почему-то продолжают считать мальчиком-одуванчиком, у которого разве что только проблемы с учебой (всё с той же математикой, литературу и английский язык он обожал) и немного придурковатые друзья. Ну, он и старается поддерживать этот образ, чтобы в случае чего у директрисы даже в голове не появлялась мысль о том, что это Гарри хулиганит в школе и что это он разбил окно в спортивном зале. Благо, тогда все сразу подумали на Зейна. Всё-таки Гарри раньше играл нападающим в школьной футбольной команде и на него не повесили бы такой косой удар. Зейну было вроде всё равно, а вот Стайлс в течение недели продолжал злиться на Найла, что крикнул футболисту в отставке прямо в ухо именно в тот самый момент, когда Гарри делал замах ногой. И, конечно же, это не Гарри тогда закурил в туалете, из-за чего во всей школе сработала пожарная сигнализация. Он же сам потом сказал, что совершенно точно видел двух восьмиклассников, выбегающих из уборной после того, как раздался звуковой сигнал. Ему всё запросто сходит с рук. Пожалуй, именно для таких моментов он не порочит своё имя. Это что-то вроде алиби. Кстати, насчёт двойки, это он говорил про физику, да. — Даже Лиам написал на три, а он собирается с этим предметом в универ поступать. Не понимаю, что эта стерва хочет. Наверное, завалить нас. На рассуждения Найла двое друзей отвечают согласным мычанием, и именно тогда Гарри замечает его в далеке. Темные солнцезащитные очки сидят в небрежно взлохмаченных волосах. Несмотря на застегнутую кожаную куртку, Гарри ничего не мешает разглядеть каждую мышцу подтянутого тела, что напрягается во время ходьбы. На ногах вместо привычных спортивных домашних штанов надеты чёрные скинни, подвёрнутые на худых щиколотках. Когда же Гарри встречается взглядом с голубыми глазами (которые в свете солнечных лучей напоминают маленькие прозрачные льдинки), он начинает улыбаться настолько широко, что у него сразу же начинают болеть щёки, однако не обращает на это внимания. Луи всё это время также смотрит на Гарри. Кудри подростка собраны в неаккуратный пучок, а подол свободной толстовки колыхается от каждого порыва прохладного осеннего ветра. Стайлс вытаскивает ладонь из кармана узких синих джинсов и салютует прямо Луи. Уголки губ шатена приподнимаются, и он, не медля ни секунды, громко произносит: «Привет, кудряшка». — Привет, Лу, — Гарри машет рукой шатену, на что тот кивает и поправляет лямку спортивной сумки на своём плече. — Зайди сегодня вечером ко мне, — он не останавливается, продолжая движение, но также и не разрывет зрительного контакта с Гарри. — Часов в шесть, хорошо? Подросток сглатывает и переводит взгляд на недоуменные лица друзей, что всё это время стояли позади и дымили сигаретами, внимательно следя за знакомым их одноклассника. — Эм, — он делает глубокий вдох и начинает просто активно качать головой. — Да, окей. Шатен оголяет свои зубы в широкой улыбке, и Гарри может видеть тонкие ниточки морщинок, отходящих от внешних уголков его глаз. — Тогда увидимся, — и в этот момент парень просто скрывается за поворотом школы, оставляя Гарри один на один с Найлом и Зейном, что тушат об урну свои сигареты и одновременно переводят взгляд на Гарри. — Хазза, — начинает Малик. — И кто же это? — продолжает за него ирландец. Подросток чувствует, как к его щекам приливает кровь и как горло начинает першить. И что он скажет своим друзьям? Он толком-то и ничего не знает помимо того, что этот парень живет на шестом этаже в его подъезде и что от него невероятно пахнет. Ну серьёзно. Хотя им и этого достаточно для того, чтобы начать прикалываться над одноклассником. Они не упускают ни единой возможности ради этого. Гарри уже буквально слышит их: «ну что, когда с парнем знакомить будешь?» и прочее, но от тупых вопросов его спасает школьный звонок, призывающий учеников вернуться к своим местам в маленьких кабинетах. Тогда Стайлс неловко улыбается и прячет руки в кармане излюбленной толстовки. — Объясню позже, — подросток разворачивается на пятках под недовольные вопли друзей. — Нечестно. Признавайся: у тебя появился кинк на парней постарше? — Фу, Найл, отстань. Что за чушь ты несешь? — Мне тоже интересно, Гарри. И когда ты собирался рассказать нам? — Рассказать что? — промычал подросток, открывая входную дверь здания, пропуская друзей вперед. — Что ты с кем-то встречаешься, — буквально пропевает Хоран, кружась вокруг своей оси и часто моргая, изображая невинность. — Блять, отстаньте от меня. Ничего между нами нет, — цедит Гарри, после чего быстро забегает в открытый кабинет биологии, где у них должен проходить урок, и, извиняясь за опоздание, проходит к своей парте, пресекая таким образом все попытки друзей разузнать что-то еще про него и Луи, про их отношения, которых нет. Они просто соседи. Не более. Всё отлично. Но шатен зачем-то позвал его к себе, не объяснив причины. Это как минимум странно, и из-за раздумий на эту тему Гарри не может нормально сконцентрироваться на новой теме урока. Как и на всех следующих. Он слишком взволнован.

~~~

Двери лифта раскрываются ровно в шесть часов, выпуская из крохотной кабины шатена со всё той же спортивной сумкой на плече и с такой же умопомрачительной улыбкой. — Рад видеть тебя, — Луи подходит к подростку, что сидит на ступенях прямо перед дверью квартиры 44 и докуривает сигарету. — Привет, — расслышать дрожь в голосе почти невозможно, однако мужчину просто так не проведешь. Да отчасти тот и знал, что своей просьбой заставит зашуганного подростка волноваться, ведь они никогда не договаривались о встречах, а в глазах Гарри Луи всё еще является разумным человеком, который может рассказать родителям первого о его пагубной привычке. И, если честно, шатену не нравится то, что Гарри всё ещё ему не доверяет. И поэтому Луи в голову приходит замечательная идея исправить это. — Прошу, не волнуйся. Всё нормально, — пока Луи открывает дверь ключом, то успевает бросить взгляд на парнишку в жёлтой толстовке с надписью «I'm going to hell anyways», что пару раз кивает, после чего тушит конец сигареты о дно пепельницы. — Проходи. Сняв обувь в прихожей, Гарри мельком отмечает, что на крючке вешалки висят только кожаная куртка и синяя ветровка, а на ковре стоит одна пара домашних тапок. В квартире тихо, светло из-за солнца, лучи которого пробиваются сквозь тонкие шторы, и пахнет Луи. — Кудряшка, за мной, — Гарри едва успевает осмотреться, привыкнуть к новой атмосфере, как его отвлекает командный голос шатена, что направляется в глубь квартиры. Стайлс запускает пальцы в запутанные волосы и проводит ими назад, после чего делает несколько широких шагов, настигая соседа. — Чай будешь? Кофе? Что-нибудь покрепче? — говорит он, даже не оборачиваясь и продолжая шагать вперёд, однако через секунду, когда Луи ставит свою сумку на кухонный табурет, то пресекает речь Гарри, произнося: «Хотя обойдёмся без этого. Ты ещё мал». — Хей! — вроде как в шутку, а вроде и нет отвечает подросток и пихает Луи в плечо, после чего присаживается на стул, не сводя с шатена взгляда. — Мне семнадцать. — А мне двадцать пять, и, поверь, пить плохо в любом возрасте. Запомни, — тон Луи серьёзен, он не злится, но действительно переживает за подростка. Переживает, поэтому расстегивает свою сумку и достаёт оттуда блок сигарет. — Это тебе. — Что? Стоп, ты прикалываешься? — брови Гарри вздёрнуты вверх, уголки губ опущены вниз, а весь вид парня выражает недоверие и удивление. — Кудряшка, не беси меня, — Луи пододвигает продолговатую упаковку ближе к Гарри и опирается руками на край стола. — Это более лайтовые сиги по сравнению с твоими. Тебе в самый раз. Страшно наблюдать за тобой, когда ты начинаешь кашлять. Боюсь, скоро легкие выплюнешь, — а потом жмёт плечами и пускает тихий смешок, — Ну, в любом случае выплюнешь, да, просто сейчас дашь себе чуть больше времени поразвлечься. Губы Луи растягиваются в улыбке, когда рот Гарри слегка приоткрывается, а руки оказываются в скрещенном положении на уровне груди. Подросток фыркает и щурит глаза, словно пытается найти какую-то зацепку, разоблачающую коварный план Луи. Какой? Без понятия. Но тут явно есть подвох. — То есть вместо того, чтобы пытаться отговорить меня курить и выхватывать сигареты из моих рук каждый раз, когда мы встречаемся на лестничной клетке, ты просто делаешь совершенно противоположное, давая мне целый блок. Я просто не могу понять… Какого дьявола? — Ну, во-первых, Гарри, — Луи делает акцент на имени, но по его голосу понятно, что тот совершенно не раздражен и спокоен, — Ты ведь сам сказал, что ты взрослый мальчик, да? И только от тебя зависит, что ты будешь делать со своей жизнью, никто другой. Это твой выбор, и я не могу решать за тебя, да и тем более осуждать. А во-вторых, ну, учитывая факт того, что ты ослушался даже своих родителей, не думаю, что слова какого-то парня смогут просто так изменить твое отношение к курению. Курить — херово, несомненно, и меня мать ругала, когда узнала, да, но, — парень заглядывает прямо в зеленые глаза напротив и делает выжидающую паузу, — пожалуй, это то, что есть. Гарри только шокировано кивает головой, на что Луи довольно хмыкает и разворачивается спиной к подростку. Он подходит к тумбочкам светло-орехового цвета и тянет руку вверх, открывая маленькую дверцу. — Ну так чай или кофе? — Кофе, пожалуйста. — Как скажешь, Кудряшка, — буквально пропевает Луи и вытаскивает из сушилки две чашки. Гарри замечает, что его собственные руки слегка дрожат, пока сердце в груди превышает все дозволенные скорости. Он не знает, что чувствует. Он благодарен? Бесконечно. Рад? Несомненно. И он действительно чувствует заботу, которую не способны проявлять Найл и Зейн и с которой явно переусердствовали родители. От почти незнакомого человека. Что-то теплое разливается в груди Гарри, его щеки краснеют и дыхание слегка сбивается. Он слышит, как Луи ставит кипятиться чайник и как он чертыхается, уронив из рук какой-то столовый прибор. — Сколько ложек сахара? — Спасибо. Луи высыпает одну ложку прежде, чем до него доходит суть сказанных подростком слов. Он встаёт к нему полубоком и изучающим взглядом проходит по миловидному личику напротив. Каштановые завитушки спадают на лоб, зелёные глаза искрятся и полны искренней благодарности, ресницы едва порхают, а пухлые губы обрамляют две глубокие ямочки. — Теперь скажи Зейну, чтобы покупал тебе «Camel», а не «Marlboro», — Гарри цокает и закатывает глаза, на что Луи только усмехается, — Ну или же просто проси меня, хорошо? — дождавшись согласного угуканья со стороны Кудряшки шатен снова подаёт голос. — Ну так? Я узнаю, с каким количеством сахара ты пьёшь кофе или что? Гарри поднимает кулак с двумя выставленными пальцами, на что Луи довольно мычит, досыпая вторую ложку сахара. Спустя несколько минут, когда хозяин квартиры ставит перед своим гостем чашку с насыщенно-черным напитком, пододвигая к тому печенья и конфетки в вазочке, когда они какое-то время сидят в тишине, наслаждаясь присутствием друг друга, Гарри обхватывает обеими ладонями прозрачную кружку и тихо произносит: — Не думал, что ты такой старый. — Лучше заткнись, Кудряшка. В процессе разговора и наблюдения за шатеном Гарри узнаёт, что Луи пьёт зелёный чай с молоком и без сахара, работает в тату-салоне, который находится недалеко от его школы, и живёт тут совершенно один. — Почему так? Неужели нет такого человека, который бы не смог запасть на тебя? — Гарри делает щедрый глоток едва тёплого кофе, успевшего остыть за те пару часов, что подросток провел в гостях у соседа. В ответ на столь неожиданный вопрос Томлинсон давится собственной слюной. Он прочищает горло, кашляя, и хмурит свои брови. — Эм, ты застал меня врасплох, — в следующую секунду Луи довольно хмыкает и трёт переносицу вечно холодными пальцами. — Были такие, которые не смогли устоять, как ты выразился, перед моим обаянием, улыбкой, чувством юмора, — он не успевает договорить, как подросток заливается задорным смехом, параллельно прикрывая свой рот широкой ладонью. Браслеты на его запястье скользят по руке вниз, а кудри подпрыгивают от каждого резкого движения. Луи сам невольно начинает улыбаться, словно позитивная энергия Стайлса передаётся воздушно-капельным путём, однако он не может понять, какие же его слова спровоцировали Гарри на такие эмоции. — Ну что такое, эй? — Боже, с чувством юмора это ты в десятку, ведь я не уточнял, чем ты очаровываешь других, — на момент на кухне повисает тишина. За это время Гарри устремляет взгляд в стол, облизывает губу в совершенно невинном жесте и глубоко вздыхает. Луи не скажет ему, что сейчас его щёки по оттенку напоминают свежую летнюю малину. И он так же промолчит о том, что восхищён парнем напротив. Но следующие слова, прорезающие тишину комнаты, буквально вводят его в ступор. — Однако улыбка у тебя действительно потрясающая. — Ты что, кадришь меня? — Луи щурится и, кажется, буквально заглядывает в душу подростка. — Что?! Нет, — Гарри фыркает в отрицании собственных слов и активно мотает головой из стороны в сторону. Его щёки приобретают более насыщенный цвет, а в глазах будто рассыпается куча звезд, из-за которых взгляд подростка становится более живым и ярким. Томлинсон только закатывает глаза и мычит, мол, допустим, ты убедил меня, но я всё равно в это не поверю. — Бесишь, — недовольно фыркает Гарри и запускает кисть в кучерявые волосы. Он шумно выдыхает и опускает голову, сразу находя взглядом скомканный фантик от шоколадной конфеты, и кидает его прямо в хозяина квартиры. Та ударяется о его грудь и падает вниз, предположительно на пол. Луи только встряхивает плечами и делает глоток чая, осушая чашку. — Уверен, поэтому ты и один, — и Гарри не считает, что он ведет себя неподобающе и невоспитанно. Он знает, что за такое поведение Луи ему ничего не сделает. Он будто чувствует, что тот его провоцирует, поэтому и принимает правила игры. — Возможно, но, думаю, тут также и важную роль сыграла холодность и скупость партнёров на эмоции. Знаешь, никто из них не краснел после моих слов так же, как и ты сейчас, — он что, всё-таки сказал это вслух? Упс. — Блять, ты действительно сейчас начал флиртовать со мной, — Гарри закрывает лицо руками, пытаясь скрыть от собеседника щёки, что в следующую секунду вновь наливаются краской, и появившиеся ямочки. Подросток утыкается в свои ладони, пряча в них свою смущенную улыбку. Однако в следующую же секунду чувствует прикосновения чего-то холодного. Чего-то леденящего, обхватывающего его запястья. А потом Гарри встречается с яркими, выразительными глазами напротив, когда до его слуха доносится следующее: — Да. И в отличие от тебя у меня хватает смелости признать это. Гарри потерял суть их разговора примерно пять минут назад, и он до сих пор не понимает, что тут происходит, но в этот раз он не солжёт, сказав, что действительно очарован и, возможно, немножечко влюблен в парня напротив. Подросток сидит в гостях у Томлинсона ещё два часа, пока ему не начинает названивать мать с требованиями вернуться домой. Шатен только фыркает на это и устало закатывает глаза, но встаёт с кухонного стула и проходит в прихожую, где Гарри пытается натянуть на себя чёрные потрепанные временем и погодными условиями конверсы. — Эм, — подаёт Гарри голос. Он выпрямляется и начинает смущенно улыбаться, распаковывая блок сигарет и забирая одну пачку себе. — Я мог бы оставить их у тебя? — подросток указывает кивком в сторону раскрытой упаковки. — Если ма увидит, то убьёт. Томлинсон стоит, облокотившись на дверной косяк, и фыркает. Однако потом уголки его губ приподнимаются, а изо рта вырывается тихое: «без проблем». — Спасибо. Я, эм, тогда пошёл, да? — Мама переживает. Уже поздно, а её малыш ещё не в кроватке, — прихожая заполняется смехом Томлинсона и чертыханиями подростка. Однако никто не в обиде, и Гарри покидает квартиру, слыша за своей спиной звонкий голос соседа: «Завтра в шесть. Возле подъезда. Не опаздывай, Кудряшка!»

~~~

Увидев приставленный к бледной стене комнаты пёстрый и пошарпанный скейт, Гарри, всю жизнь желавший попробовать хоть раз встать на доску, не удержался и, воспользовавшись своим умением строить жалостливый взгляд, обратился к Томлинсону с просьбой научить кататься. — Надеюсь, у тебя всё в порядке с вестибулярным аппаратом, а то нет особого желания собирать тебя по костям после каждого падения. В ответ же на слова своего соседа Гарри лишь довольно улыбнулся и предложил провести «урок» уже на следующий день. Луи не смог устоять перед обаянием подростка и его щенячьим взглядом, поэтому согласился без лишних уговоров. А о том, что Гарри является самым неловким и неуклюжим человеком на памяти шатена, тот узнает через час после начала их занятия, когда подросток, придерживаемый за талию Томлинсоном, за это время умудряется десять раз слететь с доски. Он также успевает несколько раз врезаться в фонарный столб, скользя по дороге с максимально медленной скоростью, извиниться перед парочкой прохожих, которых чуть не сбил, и испачкать все джинсы. Последней каплей для Луи становятся содранные в кровь колени и ладони Гарри, которые стали таковыми из-за очередного падения на асфальт. Шатен морщится, произносит: «продолжим в следующий раз, но надеюсь, его не будет» и затем помогает подростку подняться на ноги. Стайлс тихо шипит, матерясь, и перекидывает свою руку через плечо мужчины, создавая себе опору. Луи притягивает раненого в попытках научиться кататься на скейте парня к себе за талию — он отмечает, что от того исходит отчётливый запах курева и приглушенные нотки сладкой выпечки — и, наступив на край доски, хватает её. До дома — благо, ребята были недалеко от него — они доходят молча. В лифте также не произносят ни слова, и только тогда, когда Лу начинает обрабатывать ссадины и ранки на нежной коже подростка перекисью, на недовольный стон последнего Томлинсон шепчет: «терпи, солнце». Гарри сглатывает, услышав хриплый голос мужчины, и только кивает головой. У него в мыслях не укладывается тот факт, что это сейчас действительно происходит: о нём заботится очень симпатичный парень. Он делает это добровольно и так аккуратно и нежно, не желая причинить младшему боль, что последний готов расплавиться под такими мягкими касаниями. Иногда для того, чтобы убедиться, что с кудрявым всё в порядке и тот не испытывает никаких неприятных ощущений, шатен периодически поднимает голову и смотрит на него, а потом просто бросает маленькую улыбочку и опускает взгляд обратно на содранную кожу. И тогда Гарри понимает, что не может влюбиться в шатена сильнее, чем сейчас. Уже после всех процедур, когда Луи до конца обработал ссадины, приклеив на некоторые из них лейкопластырь, тот отставляет подростка на краю ванной совершенно одного, ретируясь в другую комнату. Когда же шатен снова появляется в дверях, то в его маленьких изысканных руках находится блестящая упаковка чего-то продолговатого и плоского. Он стоит так пару секунд, его взгляд прикован к полу, а на тонких губах гуляет то ли ухмылка, то ли неловкая улыбка, поэтому правая бровь Гарри взлетает в недоумении, а в глазах можно увидеть искорки любопытства. И когда шатен делает пару шагов к подростку, вставая прямо напротив него, то протягивает в ладони, обклеенными пластырями, плитку шоколада. Гарри щурит глаза, но принимает сладость, после чего поднимает взгляд на Луи, который в этот самый момент умещает свою задницу на поверхности стиральной машины, свешивая с неё свои ноги, которые едва касаются кафельного пола. Шнурки на его кедах качаются с каждым движением ног, а плечи поднимаются из-за попеременных вздохов. — Спасибо, но за что это? — Гарри улыбается, потому что он видит, что парень напротив него испытывает некую неловкость, поэтому раскрывает шоколадку и предлагает её Луи. Тот лишь мотает головой в знак отказа. Тогда Гарри просто пожимает плечами и откусывает кусок от шоколадки, даже не разламывая её, на что шатен только прыскает и испускает приглушенный смешок. — Просто раньше мама мне всегда давала шоколад, когда я плакал и мне было грустно, или обидно, или просто в других ситуациях, когда на душе дерьмово было, знаешь, — Гарри послушно кивает и делает ещё один укус. — И я подумал, почему бы и нет. Он разводит руками в стороны, и подростку открывается вид на татуировки, что находятся на внутренней части его рук. Стайлс сначала мельком осматривает их, а затем заглядывает и в ясные глаза напротив. «Невероятный». — Это очень мило, — произносит Гарри и начинает хихикать, — Вот только… — он выдерживает паузу, интригуя Луи, и произносит: «Только я не люблю изюм». Кудрявый наигранно надувает губы, думая, что именно сейчас ему можно покапризничать. И это после того, как шатен ухаживал за ним, обрабатывая раны. Нет, ему не стыдно. Луи же на это только прикрывает веки и шумно выдыхает, выпуская с воздухом и тихий смешок. Проходит секунда, и Томлинсон уже стоит рядом с Гарри, убирая перекись и ватные диски в подвесной шкафчик над раковиной, пока подросток продолжает жевать шоколадку, даже несмотря на начинку, состоящую из той самой сушеной ягоды. — Хорошо, я запомню. А что тебе тогда нравится? Прилагая невероятные усилия, Гарри еле сдерживается от того, чтобы не сказать: «ты». — Эм, орехи. Знаешь, отличное сочетание с шоколадом. Луи мельком бросает взгляд на Стайлса, кивая. Он делает вид, будто не замечает пунцовые щёки младшего и то, как его голос задрожал при ответе. Томлинсон делает вид, будто он совершенно не очарован им, но говорит: «хорошо, будет тебе шоколад с орехами», уже начиная в голове продумывать план по захвату сердца смущенного подростка. И он составляет его, и тот оказывается успешным, потому что уже спустя месяц место, которое занимает шатен в сердце подростка, становится неприлично большим, учитывая то, что ребята друг для друга просто друзья. Пока верхний ящик рабочего стола Гарри ломится от количества шоколадок с орехами, которые ему дарит Луи каждый день после уроков, а Гарри краснеет от ласковых прозвищ Томлинсона, Зейн и Найл просто закатывают глаза на картину, которую рисуют перед ними два влюбленных идиота. Они называют Стайлса и Луи двумя придурками, что «не могут наконец признаться друг другу в чувствах, начать, блять, встречаться и ходить на настоящие свидания вместо того, чтобы втихаря курить на лестничной площадке». Гарри краснеет, посылает их в ответ, но сам в голове приходит к выводу, что друзья как никогда правы. Каждый раз, когда Лу дарит ему шоколадку, подросток заливается краской, во рту пересыхает, а ладошки начинают потеть, потому что вручение плитки в яркой упаковке происходит при огромном скоплении людей. По завершении всех занятий, когда парень со своими лучшими друзьями покидает здание не очень любимого учебного заведения, он замирает у входных дверей, приметив в толпе знакомую макушку взъерошенных волос и кожаную куртку. И каждый раз парни начинают звонко хохотать, когда, превозмогая себя, Гарри всё же двигается вперёд, спускается по широким разбитым ступеням и встречается взглядом с шатеном. Подросток не может привыкнуть к этому даже после многократного повторения. Он протягивает ладонь вперёд и покорно кивает в знак благодарности, когда плитка оказывается у него в руке. — Ну поцелуй своего парня, Хаз, отблагодари нормально, — произносит где-то за их спинами Зейн, хихикая на пару с Найлом, пока Стайлс только недовольно фыркает и шепчет сквозь зубы что-то вроде «мы не встречаемся, отвалите», пока в его голове главенствует и отбивается о стенки черепной коробки мысль «никто не сможет догадаться, как сильно я хочу прикоснуться своими губами к твоим». И только Луи, понимая подростка, приобнимает того за талию, произносит на ухо: «не обращай внимания, солнце» и провожает его до дома, рассказывая о том, как прошёл его рабочий день и интересуясь тем же у смущенного Гарри. — Всё отлично. «Я всё так же без памяти в тебя влюблён».

~~~

А потом Гарри начинает прогуливать школу. Длится этот период, правда, недолго, две недели, ровно до первого скандала матери Гарри по этому поводу, но, если честно, эти оры стоили те несколько дней, что парень провел с Луи. Всё началось с того, что Гарри просто не хотелось сидеть два урока математики в понедельник, а Луи, как по воле судьбы, оказался в нужное время в нужном месте. Ребята сидели на всё той же лестничной клетке, когда подросток спросил: — Лу, у тебя ведь сегодня выходной? — шатен сделал затяжку, почти сразу выдохнув дым, и повернул голову к Гарри. — Да, а с какой целью ты интересуешься? — всё внимание кудрявого до этого момента сосредотачивалось на фильтре сигареты, что находилась между пальцами подростка, но как только тот добился от Луи встречного вопроса, то посмотрел на шатена и лукаво улыбнулся. Поэтому спустя двадцать минут, когда Гарри, очевидно, должен был сидеть на уроке литературы и слушать речи престарелого преподавателя о жизни очередного писателя, он находился немного в другом месте, сидя не на жёстком деревянном стуле за партой, а удобно разместившись на большом кресле в квартире Луи. Однако представление Гарри о том, чем он будет заниматься в квартире соседа во время прогулов, немного отличается от реальности. — Учебники доставай, Кудряшка. Если же ты откажешься заниматься, то я выставлю тебя за дверь прямо сейчас, понял? — Луи шантажирует Гарри, потому что прекрасно знает о том, что у того на носу экзамены и что, находясь в его квартире, шатен даёт младшему повод забивать на школьный материал и расслабиться. Кратко говоря, на Луи неожиданно свалилась ответственность, и он искренне не хотел, чтобы из-за него Гарри ещё больше скатился по оценкам, пока это возможно. Он бы также мог отправить Гарри в школу, но, лично пройдя через этот ад, Луи прекрасно понимает, что подростку нужен отдых. Не от учёбы, нет. От атмосферы самого учебного заведения. Известно, что простой смены обстановки достаточно для того, чтобы производительность человека увеличилась в разы, поэтому шатен так легко и пошёл Гарри навстречу. На протяжении этих четырнадцати дней четко три раза в неделю вместо школы Гарри приходит именно к Томлинсону. Он занимает своё место на том самом удобном кресле, разложив учебники и тетради на кофейном столике, на краю которого уже стоит и остывает чай в большой зелёной чашке (любимой чашке Луи). Из колонок звучат популярные и динамичные песни, и пусть Гарри не слушает подобную музыку, он вовсе не против её, так как в таком случае он может слышать, как Луи подпевает. Его голос тихий, но в то же время звонкий. Он ласкает слух, и порой Гарри не может сконцентрироваться над заданиями, отвлекаясь на Луи. Однако сказать, что Гарри не занимается, нельзя. Кажется, подросток никогда так усердно и увлечённо не трудился. Он был уверен, что в этом вся заслуга Луи. Шатен иногда объясняет Стайлсу непонятные темы по математике, читает и корректирует его эссе по литературе и английскому, и это приносит свои плоды, потому что важную практическую по алгебре Гарри пишет на четыре с минусом, а за свои письменные работы по другим предметам его хвалят учителя. — Не знаю даже, как отблагодарить тебя, Лу, — и вот сегодня Гарри опять пришёл к соседу заниматься. Он рассказывает тому про свои успехи, за что в ответ от парня получает довольную улыбку и сияющие, словно звёзды, глаза. Гарри правда не понимает, как можно быть таким умным и красивым одновременно. — Не стоит благодарностей, Кудряшка. Лучше просто помоги мне с рисунком. Пока Гарри пишет конспекты, Луи создает эскизы. Подросток не раз обращал внимание на то, как, склонившись над столом, старший чертил на бумаге простым карандашом простые линии, из которых в конечном итоге выходит цельный рисунок. Луи всегда показывает Гарри, что у него получается по итогу. Он нуждается во взгляде со стороны, дабы исправить недочёты работы, что скрылись от замыленного взгляда шатена. И, возможно, это бесполезно, так как подросток совершенно ничего в этом не понимает и каждый раз, увидев эскиз, только раскрывает рот в восхищении, почти никогда не критикуя рисунок. Но в этот раз Гарри так же не произносит ни звука, дабы указать на изъяны работы (потому что он не видит их). Единственное, что он говорит, так это «я хочу, чтобы ты набил это на мне». Его взгляд прикован к двум птицам, летящим навстречу друг другу. Кажется, парнишка даже не моргает, представляя, как эта пара будет прекрасно смотреться на его коже. Возможно, в этот момент шатен думал точно так же. — Это лучшая похвала, пожалуй, — Томлинсон усмехается, а потом двигается ближе к Гарри, отчего их колени соприкасаются друг с другом. — Я серьёзно, Луи. Пожалуйста, — Гарри сглатывает, но продолжает крепкой хваткой держать клочок бумаги в руках. — Она больше твоей «sun», знаешь. Не думаю, что тебе так легко будет скрыть новую татуировку от родителей, — после этой фразы подросток закатывает глаза и откладывает рисунок, поворачивая голову в сторону шатена. — Противный ты. Она бы так замечательно смотрелась под ключицами, — далее следует протяжное мычание. Луи шумно выдыхает через нос, когда в его голове появляется картина того, как этих самых ласточек на коже Гарри он бы касался собственными губами. И ему нужно срочно перевести тему, пока он всё ещё в силах контролировать свои мысли. — Мне нравится эта надпись, — шатен аккуратно касается плеча Гарри, нежно проводя большим пальцем по буквам, что чернилами вбиты под нежную кожу подростка. Последний вздрагивает от неожиданного прикосновения, пока по его позвоночнику пробегает рой мурашек. Гарри кажется, что этот жест достаточно интимный, поэтому его щёки покрываются румянцем, что не скрывается и от глаз старшего. Однако тот делает вид, словно не замечает покраснений на прекрасном лице напротив, продолжая говорить. — Это, конечно, партак, и я бы вырвал корявые руки того, кто набил его тебе, но тату неплохая. Есть в ней что-то. «Если ты скажешь ещё одно слово, я поцелую тебя, Луи, клянусь, поэтому тебе лучше заткнуться». Луи хмурится, но его губы искривляются в улыбке, и Гарри не знает, как на это реагировать. Но потом Томлинсон снова проводит пальцами по татуировке, накрывая ту ладонью. Оба парня следят за движениями изящной кисти, но когда Гарри решает поднять голову, то оказывается под прицелом взгляда шатена. — Знаешь, говорят, что глаза — зеркало души и всё такое. Якобы ничто, даже татуировка, не может поведать о том, что на самом деле скрыто в них, но не в твоём случае. Ты полное олицетворение этой надписи, Гарри, и я хочу сказать… — О боже, замолчи, — и с этими словами Гарри втягивает Луи в поцелуй. Шатен находится в оцепенении пару секунд, пока до него не доходит, что именно сейчас происходит. Он чувствует тёплые и мягкие губы Гарри, их нежное движение и трепетное дыхание подростка, опаляющее его щёки. Время будто остановилось, и всё внимание старшего концентрируется на подростке, который прямо сейчас целует его, вкладывая в это действие всю свою нежность и чувства. Луи уверен, что это сон. Гарри не пугает бездействие Луи, вероятно, только наоборот, ещё больше распаляет страсть и обожание, сокрытое внутри. Он кладёт свои ладони поверх выступающих линий челюсти, кончиками пальцев едва касаясь шеи, и притягивает парня ближе к себе. Когда же руки Луи оказываются у подростка на талии, Гарри начинает улыбаться, а когда шатен вплетает свой язык в поцелуй, наконец-то становясь реальным его участником, а не пассивным наблюдателем, то Стайлс почти сходит с ума. Он мечтал об этом моменте несколько месяцев, и, о чёрт, это свершилось. Гарри убирает обе руки с лица Луи, одну перемещая на затылок, позволяя пальцам той вплестись в шёлковые волосы Томлинсона, а вторую переносит назад. Он сгибает её в локте и использует как опору, продолжая тянуть тело мужчины на себя. В этот момент доминантом в поцелуе становится Луи, а Гарри, очевидно, и не против. Шатен впивается в сладкие губы, оттягивая те в порыве страсти, после чего проходит по ним же шершавым языком, оставляя после себя влажный след. Его руки гуляют по корпусу подростка, оглаживают мышцы груди, ключицы, бока сквозь ткань футболки, пока Томлинсон борется с непреодолимым желанием её снять. В какой-то момент Гарри падает спиной на диван, смахивая на пол тот самый эскиз двух ласточек, над которым целое утро трудился Луи. Однако никто на это не обращает должного внимания. Томлинсон по инерции тянется за Гарри, дабы продолжить поцелуй, но останавливается в нескольких сантиметрах от его лица, встречаясь взглядом с ярко-зелёными блестящими глазами. Парни тяжело дышат в попытках восстановить дыхание, но так и не разрывают зрительного контакта. Они смотрят друг на друга изучающе, с блеском в глазах и с улыбками на устах. Этот момент продолжителен, и, кажется, он бы так и не закончился, если бы подросток, лежащий под телом Луи, не хихикнул, уводя взгляд в сторону. Однако в следующую секунду он снова смотрит на Томлинсона и, собрав последние силы, приподнимается без помощи рук, чмокая того в приоткрытые губы. Мужчина хмыкает и всё же тянется вперёд, соединяя свой лоб со лбом Гарри. Он не думал, что когда-либо может оказаться таким счастливым. — И я хотел сказать, что люблю тебя, Гарри. — И как долго? — если честно, Луи ожидал немного другой реакции от парня, но, наверное, он просто того не удивил выдвинутым заявлением. — Достаточно для того, чтобы несколько раз убедиться в этом. — Как я только дожил до этого дня, боже? — Гарри приподнимается на локтях, впиваясь вопросительным взглядом в лицо напротив. — Вот если бы я тебя не поцеловал сейчас, то когда бы ты… Луи прерывает пламенные речи Стайлса, завлекая того в поцелуй. Он слышит, как недовольное мычание Гарри переходит в тихое мурлыканье, после чего отстраняется. — Бесишь, — Томлинсон показушно закатывает глаза, припоминая подростку фразу, которую тот вбросил несколько месяцев назад. — Такой ты смелый наедине со мной. Где тот вечно смущающийся мальчик, которого я спалил тогда за курением? — шатен приподнимает бровь, пока Гарри растягивается на диване, как кот, скрестив руки за головой. — Он изменился, когда влюбился по уши в своего соседа, Луи, — и с этими словами Стайлс мигает одним глазом шатену, довольный своим ответом. Томлинсон высовывает язык, но всё же ложится рядом с парнем, прижимая того ближе к себе. Гарри переворачивается на бок и случайно утыкается Луи в грудь, а потом чуть отстраняется и тихо просит: «поцелуй меня снова», после чего Луи многократно выполняет его просьбу. А в день, когда Гарри исполняется восемнадцать и его мать нехотя сообщается сыну о том, что теперь тот может делать всё, что захочет, Стайлс поднимается на роковую лестничную площадку шестого этажа и, оказавшись у Луи в объятиях, делит с ним свою первую «законную» сигарету.