Я не знаю, что на меня нашло

POV Леван       Наступил следующий день. Я не знаю, что мне делать, чтобы Аня простила меня. Вчера я весь день думал, как извиниться, но в голове кроме её осуждающего грустного взгляда не было ничего. Я люблю её. Очень. Вы спросите, зачем тогда изменял ей? Я не знаю почему. После первого раза с Викой я не мог остановиться, будто с ума сошёл, но я никогда не забывал свою жену и тем более малышей своих. Мне хотелось ощутить былую бешеную страсть, которая пропала у моей жены после рождения второго ребёнка. Но она была в Вике, в очень сексуальной и страстной девушке. И она вызывала у меня то самое ярое желание, желание валить и трахать, трахать, трахать. Мужское желание настолько сильно затмило мне мозг, что я привёл Вику к себе в дом и в супружескую спальню! Но то чувство было лишь наваждением, словно бенгальский огонёк, что горит недолго и потухает бесследно. Из-за какой-то глупой слабости я разрушил свою жизнь, которая теперь мне вовсе и не нужна. Только бы снова прижимать ласково к себе свою жёнушку, целовать её аккуратно и соблазнять в спальне, срываясь на быстрый темп и затыкая её прекрасные стоны руками, чтобы дети не потревожить. Мне нужно это и мне нужна моя Анечка. Моя любовь, моё солнышко, которое подарило мне два прекрасных счастья, ведь дети — это несомненно счастье. Яркое, благородное и радостное.       Я надел на себя чёрные джинсы, чёрную футболку и чёрные матовые кроссовки. Пошёл домой, точнее в дом, где сейчас проживает Аня и наши дети. Я позвонил в дверь и услышал, как к ней приближаются тихие шаги. Стало немного нервозно, ведь она же и на порог не пустить может, не то, что поговорить. Заметив перед собой свою красавицу, я обрадовался, только вот сама эта красавица такой же радостью не блистала.  — Привет, — тихо сказал я и слабо улыбнулся.  — Зачем пришёл? — грубо спросила, подперев косяк двери плечом и безразлично разглядывая меня с ног до головы.  — Я хотел извиниться и объясниться перед тобой… — хоть и процент того, что она выслушает меня крайне мал, я всё же решился.  — Уходи, я же тебя просила. Просто исчезни из моей жизни, не понятно? — её голос дрогнул. Я ведь знаю, сколько бы она не пыталась быть холодной, не сможет долго сдерживаться.  — Па! — воскликнул нежный детский голосок. Я наклонился к двухлетней дочке и взял на руки.  — Привет моя хорошая, как дела? Не скучала по мне? — я поочерёдно начал целовать её в щёчки, слушая её дивный, заливистый смех.  — Скучала! А когда ты к нам снова вернёшься? — тоненько поинтересовалась, смотря то на меня, то на Аню. Она же, кажется, растерялась от этого вопроса, так как закусила нижнюю губу и зачесала руку в тёмные локоны. А мне достаточно всего лишь одного взгляда на неё, чтобы понять о чём она думает или что сейчас чувствует, слишком хорошо я знаю её. Только непонятно хорошо это или плохо.  — Отпусти ребёнка, — холодно продолжила и я горько улыбнулся, итак зная её дальнейшее поведение, — Доченька, у папы теперь новая семья.  — Сто? — пролепетала девочка, удивлённо смотря на меня. Я опешил от такого и быстро выпустил из своих объятий малышку.   — Ну, и, что ты говоришь ребёнку?! — я обратился к Ане, что недовольно бурчала себе что-то под нос, — Солнышко, не слушай маму, она просто шутит. Ты же знаешь, что вы у меня самые лучшие и любимые. Иди лучше поиграй с Мишей, а мне с мамой нужно поговорить, — я поставил Софико на пол, и та тут же побежала в комнату брата.  — Анна! Не смей внушать детям, то, что они мне нужны! Ты же знаешь я люблю их!  — Разве? А по моему ты любишь по шлюхам шляться! — крикнула во весь голос любимая, наконец, перестав скрывать свои чувства. Её глаза налились яростью и злобой, но лучше так, чем притворное игнорирование.  — Мама, у вас что-то случилось? — задал вопрос наш старший ребёнок — Миша.  — Нет, солнышко, всё хорошо. Иди последи и поиграй с сестрой. Всё хорошо, правда, — он ушёл, а я продолжил разговор с Анной.  — Я люблю тебя. Прости меня за то, что я…с Викой…не знаю, что на меня нашло. Зачем я изменял тебе? Прости, умоляю, — я почти упал перед ней на колени, если бы не заметил её недобрую ухмылку.  — Сколько? Сколько это продолжалось за моей спиной, бесстыжий? — она стала бить меня своими маленькими кулачками по груди, пытаясь таким способом успокоить свою злость и если ей от этого станет лучше, то я готов стойко стоять так весь день и получать от неё слабые удары.  — Не надо, Ань, — я замотал головой, резко прижимая её к себе.  — Я хочу знать всю правду, — она стала вырываться и с силой толкать меня от себя, — Отпусти меня!  — Месяц, — прошептал я и она, наконец, прекратила елозить в моих руках, застыв на месте. Я же прикрыл глаза, ведь мне было очень стыдно. Я весь тот противный месяц врал любви всей своей жизни, врал долго и бессовестно. Как только язык поворачивался, смотря в её чистые и полные когда-то любви глаза…  — Что? — боже я не могу слышать такой её голос. Нервный, тонкий и разбитый. Она вот-вот заплачет, — Месяц?  — Прости, — я поднял на Аню свои глаза и увидел, как по её личику быстро бегут прозрачные слёзы. О боже, не надо, это выше моих сил.  — Солнышко, не плачь. Я люблю… — на этих словах она вырвалась и залепила такую пощёчину, что у меня в глазах на миг помутнело.  — Нет, — девушка схватилась за свою руку и злостно посмотрела на меня, — Не говори этого, не хочу слушать твою ложь.  — Я не вру. Я правда тебя люблю, — я видел, как дрожали её губы, как она с болью смотрела на меня.       Я взял её покрасневшую ладошку и подул, мягко прикасаясь своими губами к горячей коже. Она округлила свои глаза и не знала, что делать, но оттолкнуть уже не могла. Сил не было просто уже. Вдруг у меня зазвонил телефон, я так не хотел прекращать этот момент, но всё же пришлось. Неловко отцепил свои руки от её ладони и посмотрел на дисплей, это была Вика. Я поднял голову, надеясь, что моя жена не смотрит в телефон, но я, конечно же, ошибся.  — Только не подумай ничего плохого, — предупредил заранее, надеясь на её благосклонность.  — Ответь, вон, как добивается тебя, во всех смыслах этого слова, — слова словно яд, проникали в уши и заодно сердце, заставляя того отчаянно рваться из груди и болеть.  — Это глупо, — я всё же ответил на звонок. — Алло, Вика.  — Привет, Анька далеко?  — Нет. — сухо ответил.  — Позвони, когда будешь один.  — Хорошо, жди, — я повесил трубку и продолжил разговор с шатенкой.  — Что она хотела? Трахнуться? — снова больно от слов, но теперь терпимей. Всё же я виноват в этом, а если захотел вернуть всё обратно, то и получил соответствующее наказание.  — Смешно, поговорить… — я недовольно посмотрел на неё и сглотнул.  — И ты пойдёшь к ней? — спросил она, смотря на меня не так, как прежде.  — Нет, просто позвоню. Извини, я знаю тебе тяжело со мной после всего, что я натворил…  — Хорошо, что понимаешь, поэтому уходи, — снова пребила и развернулась быстро на пятках, захлопывая перед самим носом дверь.  — Я уйду, но ты знай, что я вернусь, — говорил, смотря на дверь, а после прижался лбом к дереву, — и ещё, я очень сильно люблю тебя, солнце…