h o n e y

      Этой ночью Юнги, как бы не пытался, но сомкнуть глаз не смог. Подолгу рассматривал обои, пол, люстру, каждый шкафчик и каждую полку, которую он делил с братом, свой небольшой, но такой родной столик, который ему купил Намджун, когда их выгнали в первый раз прогуляться вместе, мол : Вы как-то совсем не сближаетесь, а уже полмесяца прошло, марш на улицу! Глазами пытался залезть в самые микроскопические трещинки оконной рамы, чтобы навсегда запечатлеть в своей голове. Он пытался запомнить совершенно всё, что находилось в этой маленькой, но такой уютной комнатке, которую предоставили совершенно чужие ему люди. Да, Мин слышал, что семья Кимов была тесно связана с его родителями. Они все вместе учились в одном универе, вместе ездили отдыхать и тому подобное, но факт в том, что его Сокджин и Намджун видели от силы раза два и то в раннем детстве. Поэтому Юн был очень благодарен им. Он уже успел полюбить их семью, если конечно это возможно в такой короткий срок - 3 года.       Юнги совсем не хотел расставаться с ними, но понимал, что не может вечно сидеть на шеях Джина и Джуна - прекрасных, добрых, но всё же друзей своих родителей. Поэтому когда он перевёлся в новую школу стал учиться как никогда прежде. Обогнал всех отличников класса, потом школы и стал первым. А затем зацепился за это место зубами и держался аж до выпуска. Сдав все экзамены на самый высший был, смог пробить себе бюджетное место в лучшем университете Сеула. Конечно он мог бы попросить, чтобы его новые родители оплатили его обучение и поступить куда душа желает, но Мин понимал, что их родной сын, их кровинушка Тэхёни тоже выпускается на следующий год и вряд ли сможет поступить на бесплатное, поэтому Юнги грыз гранит науки почти каждую секунду: когда уходил в школу, когда приходил со школы, перед тренировкой по баскетболу, после тренировки, в обеденный перерыв, во все перемены, утром и ночью. Ровным счётом - всегда. Зато когда пришло письмо о приёме, Юн первым делом побежал к Кимам и показал его. Мысленно говоря им: Вот смотрите! Вам не нужно переживать за меня. Я справился сам.       Проваливаясь в эти воспоминания, Юнги и не заметил как за окном наступал рассвет. Он любил это время. Их с Тэхёном окно выходило на восток, поэтому солнце можно было наблюдать без каких-либо препятствий. Оно нежно ласкало его пухленькие розовые губы, белоснежные щёки и чёрные, смоляные волосы. Одно из отличий от семейства Ким - их пряди были натурального пепельного цвета, а миновы походили на уголь. Да уж, красота.       Постояв так ещё немного, он забрался обратно на кровать - надо попробовать заснуть хоть на полчаса, но его живот предательски заурчал. Юнги выругался себе под нос и хотел позвать Тэхёна позавтракать с ним, но тот смиренно посапывал, иногда переваливаясь с одного бока на другой. Одеяло почти полностью сползло на пол, оголяя загорелое подтянутое тело - родители не скупились на оплачивание спортзала. Старший хмыкнув, укрыл своего младшего брата и пошёл на кухню готовить свой последний, прощальный завтрак.

***

- Юнги~я, ты только звони нам. Хоть каждый час звони. Если не возьму я, звони Намджуну, хорошо? - Сокджин потёр красные от слёз глаза и сильнее обнял Тэхёна - Я приготовил всего по немножку, чтобы не было слишком тяжело всё нести - всунул в руки, почти что силком, несколько пакетов с едой - А ещё мы посоветовались тут... немного... и положили тебе на карту денежек чуть-чуть... вот.. - Зачем?! Не надо было тратиться.. - Мин начал судорожно искать свой телефон, чтобы посмотреть сколько значит это их "немного", но сильная рука Намджуна сжала его запястье и рывком потянула на себя: - Пойми же уже, Юнги, ты для нас тоже теперь часть семьи и мы любим тебя и хотим помогать. Да, мы не заменим родителей, но дай нам хотя бы шанс и для начала начни доверять. - Ким старший неуклюже попытался обнять, затем добавились Джин и Тэ.       Автобусная станция находилась в 30 минутах езды на такси, поэтому быстренько закинув несколько увесистых сумок в багажник, Мин ещё раз распрощался с родственниками и с прослезившимися глазами сел в машину. По пути он быстро проверил свои соцсети - как всегда никаких сообщений - и, выключив мобильник, откинулся на сиденье, предварительно закрыв веки, которые уже сами начинали тяжелеть.       Станция не представляла ничего удивительного: небольшое трёхэтажное здание с громадной площадкой и большим количеством автобусов, которые невозможно было запомнить - слишком уж часто уезжали и приезжали новые.       Заприметив свой, Юнги наспех расплатился с водителем и побежал прямиком в салон и, только усевшись на своё место, облегчённо вздохнул. Люди начали заполнять помещение: спереди раздавались детские крики и плач, рядом нежные голоса мам, чуть поближе сидели подростки, с ярко крашенными головами и пирсингом, пожилые дедушки и бабушки, пытавшиеся впихнуть молодёжи мятные леденцы или шоколадные вафли - Мин сейчас бы не отказался от таких, но ему почему-то вообще не предлагали. Шум и гам больно били по ушам, что захотелось превратится в маленькое пушистое облачко и улететь подальше от этой какофоний. Поэтому, засунув наушники поглубже, Юнги положил голову на грязное окно - плевать - и попытался представить свою будущую жизнь: вот он приезжает в общежитие, ложиться на свою, конечно уже потрёпанную и не новую, кровать, знакомится с соседом, они вместе пьют чай без сахара и с чёрствым хлебом - всё, что смогли найти на общей кухне - затем первый учебный день и так далее до самого выпуска, а там уж и хорошая работа, и красивый любящий аль...       На этом моменте омега быстро открывает глаза, выпадая из своих мечтаний, его начинает трясти, а в горле саднит, и это до чёртиков пугает Мина, потому что: Что это за хуйня!?? Какого вообще хрена?!!.. Но из раздумий его вырвал громкий заливистый смех, который с каждой секундой становился всё слышнее, а значит всё ближе. - О! Приветик! А я уж думал, что придётся ехать пять часов в одиночестве. - "Я тоже так думал вообще-то" - мимолётно пронеслось в миновой голове и уголки его губ медленно начали опускаться всё ниже - Я кстати Пак Чимин - парень протянул свою маленькую пухленькую ручку - Очень-очень рад знакомству. - Ага. Юнги. - Мин быстро пожал руку и обратно отвернулся к окну, предварительно вставив в уши наушники. - Э нее, так не пойдёт - парень слёту вырвал их из ушей и резко отодвинулся, видимо уже почувствовав, что зря сделал это. Очень зря.       Лицо Юнги в момент залилось алыми пятнами, глаза из тоненьких разрезов превратились в два больших шарика, а брови поднялись настолько высоко, на сколько вообще возможно. Чимин всей своей душой пожалел, что купил билет именно на это место, что первый начал разговаривать с этим странным парнем, и что вообще родился с ним на одной планете. - Не, ну а что ты так смотришь - Пак подумал, что наступление - это лучший выход из такой безвыходной ситуации, ну или просто руководство как вырыть себе могилу, прыгнуть в неё и присыпать земелькой сверху - Я тут значит распинаюсь, стараюсь подружиться а... - Ты совсем ахуел что ли! Подружиться он, блять, хотел. Мозги свои найди сначала и с ними подружись, а потом уже и к людям приставай. - Юнги крепко сжал запястья соседа, на что Чимин успел лишь только пискнуть, и выдернул наушники. Отвернувшись, он "тихо" буркнул под нос - Вообще долбанутый какой-то.       После перепалки Пак, быстро подобрав свои вещи, переместился на свободные сиденья сзади. Конечно, он всё ещё не понимал, что такого плохого сделал. Да, немного нарушил личное пространство совершенно незнакомого человека, но не обязательно же было из-за этого поливать его отборным матом. И вообще, человеком он был мега сентиментальным, поэтому как только пересел, не стал сдерживать слёзы, часто хлюпал носом, тем самым привлекая взгляды рядом сидящих пассажиров.       Конечно Мин, как и все в автобусе, слышал эти жалобные всхлипы, и на его душе становилось всё хуже и хуже. Как-будто в грудную клетку, а в купе с этим ещё и в сердце, миллиметр за миллиметром вгоняли острый нож, под именем Пак Чимин - да, Юнги запомнил имя этого парня. Не выдержав и полчаса, омега пулей переместился назад, не привлекая к себе никакого внимания, чем здорово напугал и так дезориентированного Чимина. - Ч-что тебе надо? - в глазах Пака читался немой ужас, и его начинало потряхивать - Я же вроде молчал. И... я в общем наверно должен извини... - Прости, ладно. - эти слова давались Мину тяжело, особенно осознавая, что в этой ситуации это он должен выступать как жертва - Я не хотел тебе грубить и всё такое. Просто меня жутко выводит из себя, если кто-то берёт мои вещи, ясно. - заплаканный Чимин начал быстро качать головой, чтобы снова не разозлить - Да не бойся ты, а то я чувствую себя монстром каким-то. Представляешь вот, я даже на брата один раз накричал, из-за того, что он мой чехол для телефона взял померить. Я просто собственник. - Юнги попытался мило улыбнуться и хоть немного успокоить своего соседа - Жуткий собственник. Так что я ещё раз извиняюсь.       После этих слов омега наклонил голову в знак уважения и быстро встал, но не смог сдвинуться с места - за рукав его кофты мёртвой хваткой вцепился Чимин. Из его красных глаз снова хлынули слёзы: - Пожалуйста, не уходи.. Я не хочу сидеть один.. - одной рукой Пак всё ещё держал кофту, а второй вытирал лицо, которое уже начинало распухать от переизбытка влаги. Сейчас от весёлого и энергичного паренька не осталось и следа: его губы тряслись, так же как и руки, и Мин чувствовал и видел это, поэтому, опустившись обратно на сиденье, он неловко попытался успокоить Чимина. - Эмм, знаешь... Т-ты любишь сладкое? У меня вроде где-то была огромная плитка шоколада - мысленно Юнги признался себе, что нихренашечки не умеет утешать людей, но... у каждого же бывает первый раз. Он попытался вырваться из хватки, но всё было тщетно - Ты можешь меня отпустить.. Я только пороюсь в сумке и вернусь обратно. Честно, я тебе обещаю.. И-или может ты не хочешь шоколад, я могу поиска... - Нет, не надо.. Не надо шоколад, просто посиди здесь... рядом, и я успокоюсь. Не люблю быть один.. Понимаешь.. - Пак сильнее сжал рукав и приблизил Мина к себе.       Вообще, Юнги не только не любил, когда берут его вещи без разрешения, но и когда к нему прикасаются, он тоже ненавидел. То, что он был собственником, омега узнал уже давно - как только переехал к Кимам, в частности в комнату слишком уж раскрепощённого Тэхёна, но про свою сверхчувствительность Мин даже и не подозревал.       Только вот однажды, в выпускном классе во время школьного похода, Юна и ещё двух омег-одноклассников поселили в палатку к альфам - он наверно до конца жизни не сможет понять, чем тогда руководствовались их учителя, оставляя спать вместе восемнадцатилетних гормональных омежек с восемнадцатилетними пермотоксикозными альфами, от которых феромонами на весь палаточный лагерь несло. Место было настолько мало, что приходилось прижиматься друг к другу в плотную, и по иронии судьбы Мину пришлось лечь между двумя альфами.       Около сорока минут всё было вполне хорошо, не беря во внимание ситуации в целом, но потом его словно током шандарахнуло: всё тело покрылось мурашками, участки кожи, к которым прижимались горячие, от душного, спёртого воздуха тела, словно начали колоть тысячи маленьких укольчиков, голова закружилась, перед глазами поплыли чёрно-белые круги, внизу живота всё скрутилось. Юнги чуть не начал стонать от таких странных и непривычных ощущений, но быстро придя в себя, подумал, что надо бы выбираться из этой проклятой палатки.       Не прошло и двадцати секунд, а он уже стоял около костра, который их беспечные учителя забыли потушить, - какие молодцы! Ведь это же не они ходят по лесу и собирают чёртовы сухие ветки после семидневного дождя, не забывая отбиваться от стай голодных кровососущих тварей.       Мин тщательно начал обдумывать, что послужило причиной такой реакции на альф, которые даже не в его вкусе - слишком перекаченные, грубят старшим, всегда ходят гурьбой, как будто боятся остаться одни, а самое противное - задирают школьников, которые младше и меньше по размерам их самих. Хм, легче сказать - просто трусы. Один только вид уже отталкивает, а чтоб на них как-то подобным образом реагировать - это уж совсем вышка долбанутости. Поэтому этот вариант даже не стал рассматриваться.       Поэтому Юнги начал погружаться в свои мысли всё глубже: он омега, дома к нему прикасались только Сокджин и Тэхён, следовательно тоже омеги. Намджун большую часть времени пропадал на работе и возвращался только около полуночи, когда Юн уже вовсю досматривал седьмой сон, а по выходным они в основном и не контактировали - Джун полностью отдавал себя своему мужу, компенсируя будние дни, поэтому они друг друга не то что не трогали, а даже и не видели почти. После таких выводов омеге стало как-то стыдно, что он не уделял должного внимания налаживанию общения со своим приёмным отцом, который только и делал, что работал, обеспечивая покой и уют для него, Джина и Тэхёна. Продолжив свои размышления, Мин понял, что в школе тоже ни с кем толком не общался - за все три года учёбы в старших классах, единственным кто к нему подходил на переменах был Тэхён, - его младший брат - специально поднимавшийся на четвёртый этаж со своего второго, чтобы скрасить унылые серые будни своего хёна. Вспомнив, Юнги также добавил в свой воображаемый списочек одного одноклассника-омежку - Пак Чанёля - такого же одиночку, как и он сам, с которым они вместе ходили на подготовительные курсы по химии. Их отличало только одно - Чанёль хоть и был заучкой, но до безумия красивым, а ещё высоким, фигуристым и стройным, а не тощим и угловатым как сам Юн. Многие альфы пусть и не признавались в этом, но пускали восхищённые взгляды в его сторону и шептались о его "ахиренной заднице". Нет, Мин не подслушивал, такое ему и в помине не нравилось, просто он привык ходить где-то там, за спинами своих одноклассников. Но он и не жаловался - ему приятно быть невидимкой: всё знаешь, всё видишь, в курсе всех новостей. Тебя никто не замечает, а ты будто с удалённого доступа правишь школьным миром. Неординарные чувства, однако.       Вернувшись обратно в реальность, Юнги осознал, что к нему уже около трёх лет не прикасался ни один альфа, когда у других омег его возраста давно были парни, а порой уже и не первые. Он и сам понимал, что родился каким-то совсем уж неправильным - ему восемнадцать лет, а течки у него всё ещё не было, и это пугало сильнее, ведь такой возраст - это совсем крайний срок для омег. Да ещё оказалось, что чувствительность его гипер повышена. Хах, ну просто зашибись. - Эй! Э-эй! Ты слышишь меня вообще?! Ало, приём, отзовись... Как тебя там.?.. а, Юнги. Проснись. Не пугай меня!.. - Чимин дёргал рукав кофты, тряс за плечи, но его попутчик всё не выходил из своих мыслей, что Чимин уже собирался плеснуть ему водой на лицо. - А? Что? Ты мне что-то говорил? Извини, задумался чуток.. - Чуток?! Да я уж думал ты в астрал ушёл. Навсегда! Кто так людей то пугает: сначала накричал, обматерил, потом такой чистый и невинный пришёл извиняться, предложил поесть сладкого и завис на десять минут! И кто там меня долбанутым то обзывал, а? Сам чудик ещё тот. - Пак заливисто засмеялся, смотря на ошарашенную физиономию Мина, а потом уж и сам Юнги не смог сдержаться и улыбнулся своей улыбкой дёснами, которая растянулась до самых ушей.