Эффект сообщений

      Посетители приходят на отпевание одетыми в чёрное. Мужчины в костюмах с белой рубашкой и траурным галстуком, женщины в кимоно. Бакуго оглядывается в поисках знакомых лиц. Одноклассников немного, не пришли, а возможно мать Изуку не сочла нужным звать тех, кто регулярно доводил её сына до слёз.       Катсуки вместе с родителями садится на свободное место и ждёт пока не придут все. Священник читает сутру, вспоминается монотонный голос учителя. Веки наливаются свинцом. Отец ободряюще кладёт ладонь на плечо и своим жестом просит собраться. В комнате пахнет ладаном и, возможно, ещё какими — то благовониями, на которые у Катсуки аллергия. Глаза начинают чесаться и слезиться, и всё это выглядит так, словно Бакуго плачет.       Посетители приходят на похороны одетыми в чёрное. Воскуривается фимиам и у Катсуки опять что-то не то с организмом. Он шмыгает носом и вот-вот чихнёт. В конце церемонии, до того, как гроб помещают в украшенный катафалк для последнего пути в крематорий, опустошенная жизнью мать Мидории поднимается с места и шатко идёт, чтобы возложить цветы к голове сына. Бакуго встаёт в небольшую очередь за последним взглядом на покойного.       Если бы не традиция, не дружба старой карги и Инко Мидории, Катсуки бы здесь не было.       Но он тут, ладони потеют, а в горле першит. Лицо задрота сплошь в гриме и только кудри выглядят так же хорошо, как и при жизни. Нет никакой надежды на то, что Изуку откроет глаза и моргнёт пару раз удивлённо, не понимая что происходит. Её нет, но оставляя цветок, Бакуго на мгновение задерживает руку у хладного плеча и давит ощутимо, чтобы Мидория взвизгнул от боли.       Через дюжину тягостных минут, несколько тучных мужчин заходят с молотками. Крышку гроба закрывают, гостей просят удалиться. Катсуки выходит из зала вместе со всеми, игнорирует мешочки с солью и вытирает мокрые руки о пиджак.       — Ка-чан, -слышится за спиной и Бакуго натурально вздрагивает прежде, чем обернуться. На мгновение истории о скверне начинают зиять своими мерзкими красками, но никаких призраков, ожидаемо, нет. Катсуки кланяется. — Не стоит.       Инко Мидория выглядит измождённой и осунувшейся. Женщина держит марку спокойствия, но по опухшим глазам и дрожащим рукам видно непосильную ношу. В её руках чёрный, непрозрачный пакет, который она протягивает другу своего сына, но берёт его почему-то Бакуго.       — Он хотел бы, — срывается голос, и Катсуки не смеет поднять взгляд. Так и стоит согнувшись в поклоне с пакетом в руке. — Береги себя.       В окне мелькает город. Родители что-то обсуждают между собой, но с заднего сидения остаётся только догадываться о чём речь. Бакуго не интересно. Он сжимает полиэтилен в руке и ощупывает плоский, не тяжёлый предмет под ним.       — Что это у тебя? — спрашивает карга. Ощетинившись, Катсуки убирает передачку в портфель, и игнорируя мать, надевает наушники. Отец понимающе смотрит на происходящее и увлекает жену в новый диалог.        ID-45-11-21 был в сети два дня назад, с тех пор телефон молчит. Впору кидаться обвинениями и желчными комментариями, но Бакуго знает, что их никто не прочтёт. Он знает, но от обзывательств и вопросов, пусть даже и риторических (потому что отвечать некому), становится легче.       Оставшись наедине с мыслями по приезде домой, Катсуки долго не решается осмотреть свою часть наследства. Сначала уроки, потом партия в игру, уборка, душ... Бакуго остановил себя между видео о вышивке крестиком и поиском рецепта домашнего печенья.       Из Изуку не вышло Санта-Клауса. Под чёрной обёрткой одна из тех тетрадей, которые особенно хорошо горели от взрыва. Не то личный дневник, не то записная книжка, Бакуго никогда не пытался заглянуть внутрь, и не видел смысла лезть в чужие записи сейчас.       Оскорблённый, разочарованный от того, что мальчишка умер от падения с третьего этажа, Катсуки кидает "Журнал №3" с характерным рёвом подбитого зверя. По комнате разлетаются несколько листов, вырванные, а может и просто вложенные.       Бакуго поднимает одну из бумажек и видит как край начинает тлеть от жара пальцев.

"Ка-чан, тебе стоит искать альтернативу использования причуды в людных местах."