Чёрный лак на ногтях или как влюбиться за 10 минут

      Маринетт неспешно шла по улице, задумчиво подняв глаза к небу, которое все было исчерчено белыми полосами, оставленными самолётами.* Эти полосы выглядели настолько ровными, прямыми и воздушными, что невольно девушка потянулась к ним рукой, сжимая от легкости губы. Оковы тревожности, что тяжелым грузом обхватывали грудную клетку, сегодня будто спали или растворились. Впервые за последние пару месяцев она чувствовала невероятное облегчение: именно два месяца назад девушка совершенно неожиданно для себя набралась храбрости и призналась Адриану в своих нежных чувствах. Просто подошла на одной из школьных перемен, когда они были возле шкафчиков одни и всё рассказала, взваливая тяжелый груз принятия решения не только на себя, но и на парня. Однако тогда всё случилось не так, как обычно случается в сказках или мультфильмах, что показывают по телевизору. Тогда, к душащему разочарованию, юноша мягко, но строго ответил, что уже давно влюблен в другую. В тот день Маринетт не нашла в себе сил вернуться на уроки и даже выйти в патруль, а после полночи провела с мокрыми глазами, уткнувшись в тёплое плечо чёрного кота. Но постепенно боль сменилась пониманием, и вот сегодня Дюпен-Чен наконец смогла окончательно отпустить свои чувства к блондину. Нет, она вовсе не избегала его всё это время, они продолжали общаться, но чувство неловкости присутствовало неизбежно.       «Но теперь всё будет по-другому!» — девушка решительно кивнула сама себе. Она больше не будет так нервничать рядом с Агрестом, станет относиться к нему, как к Нино, то есть, как к хорошему другу.       «Это ведь было правильным и разумным отношением, решением проблемы, так?» — Маринетт вновь поспешно кивнула, словно пытаясь убедить себя в том, что теперь все будет с чистого листа, но додумать ей не дали. Она, будучи в своих мыслях, врезалась в кого-то, сразу же пытаясь за что-то ухватиться руками. От падения после столкновения её спасли крепкие руки, что очень быстро оказались на её хрупких плечах.       — Как всегда мечтаешь и ничего не видишь Ма-ма-маринетт, — бархатный голос с лёгким смешком заставил виновницу происшествия смущённо покраснеть. Поднимая постепенно сконфуженный от ситуации взгляд, тот пробежался по рукам, краю воротника и остановился на прекрасного цвета волосах.

Где-то глубоко раздался первый стук.

      — Привет, Лука, — девушка застенчиво улыбнулась, перехватывая тёплый взгляд голубых глаз, будучи не в силах от смущения отстраниться. Её тело было пока не в состоянии наладить связь с разумом, отчего на время был потерян сигнал между: «Голова — тело».        — О чём же ты так задумалась? — он убрал ладони с чужих плеч и сделал шаг назад, выразительно приподнимая бровь. Наконец, мягко отстраняясь, Маринетт неловко завела руки за спину и прикрыла глаза, стараясь найти ответ на столь простой вопрос. Ведь почему она вышла на улицу сегодня, почему тянулась к таким временным полосам на небе, почему так хотела изменить хоть что-то? И, словно ухватившись пальцами за золотую нитку, впопыхах и слишком эмоционально та ответила:       — Начинаю новую жизнь! — понимая, что это было чересчур громко, та снова покраснела под негромкий смех Луки.       — Начинать новую жизнь это хорошо, — мягкая улыбка тронула губы юноши, — есть какие-то определённые планы?       — Ну, я думала о смене образа, но не уверена, — девушка вздохнула, пытаясь сдержать грустное лицо и чрезмерную задумчивость, — меня вроде и все устраивает, но и сменить что-то тоже хочется. Я странная, да? — она неуверенно рассмеялась. Где-то внутри появился огонек страха перед юношей в том, что он не поймет, но, замечая заинтересованный взгляд, Маринетт смело решила отбросить волнение куда-то далеко.       — Хм, кажется, у меня есть решение, — гитарист ободряюще улыбнулся, — что думаешь о том, чтобы накрасить ногти? — он посмотрел на собственные, покрашенные в чёрный ногти, — небольшое, но значительное изменение.       — Лука, ты гений! — Маринетт радостно хлопнула в ладоши и в порыве чувств обняла Куффена, — прости-прости-прости, — она смущенно отстранилась от зардевшегося парня, резко затараторив.       — Все в порядке, — Лука ласково улыбнулся девушке, к которой давно питал нежные чувства, но молчал о них, видя её одержимость моделью, — я могу помочь, опыт есть, — он вновь негромко рассмеялся, а его предложение оказалось принято с радостью. До Либерти подростки добрались неспешным шагом, оживлённо обсуждая события последней недели и новый клип Джаггеда Стоуна.        — Добро пожаловать, — юноша улыбнулся, подавая Маринетт руку при сходе с трапа, — проходи в мою каюту, я сейчас догоню, — он дождался короткого кивка и принялся сматывать трос, валяющийся на палубе. Как только юноша покинул её, ладони сразу же накрыли краснеющие щеки и прикрыла глаза, проходя в каюту и стараясь не пищать от греющих душу мыслей: почему же все внутри теплело от его голоса? И, пройдя дальше, девушка распахнула глаза от возможной догадки, начиная отрицательно кивать головой, отчего неловко присела на край кровати, все-таки задумчиво улыбаясь смущающим мыслям.

Не замечая, как раздался второй глухой стук за ребрами.

      — А вот и я, — из грез её вывел мелодичный голос гитариста. Он прошел к заваленному всем подряд столу, и, покопавшись среди вещей, извлёк на свет флакончик с чёрным лаком, — к окну, пожалуйста, — торжественно произнес он, вызывая веселое хихиканье. Маринетт послушно пересела ближе к окну, а Лука плюхнулся напротив, — вашу руку, пожалуйста, — не менее торжественно продолжил он и под смех наблюдал, как в его широкую ладошку плавно опускалась хрупкая и маленькая ладошка девушки. Куффен открыл лак, смахнул с кисточки лишнюю краску и нанёс первый мазок на аккуратный ноготок. Парень был полностью сосредоточен, желая сделать самое идеальное покрытие в своей жизни, чтобы ни в коем случае не расстроить подругу. А Маринетт в то время внимательно наблюдала за ним, думая, какой же она была глупой, игнорируя такого парня рядом с собой. Ведь, может, стоит прекращать верить и следовать за страхами?       — Вот и все, — Куффен поднял голову, и, наткнувшись на удивительный взгляд васильковых глаз, замер, боясь спугнуть момент, — Мари? Понимая, что задержала свой взгляд слишком долго, Маринетт поспешила опомниться, отчего очень забавно посмотрела в разные стороны, и, цепляясь взглядом за ладони юноши, та выдохнула.       — Я, я, я, — девушка залилась краской, сильно заикаясь, — очень красиво, спасибо, Лука… — Маринетт, — гитарист решительно поддался вперед и внимательно посмотрел в любимые глаза, а после, коснувшись длинными пальцами мягкой щеки, падая в пропасть за своим сердцем, коснулся губами теплого уголка губ прекрасной леди, оставляя в памяти свою маленькую печать-поцелуй, нарушая что-то личное и чужое, — прости, — он медленно отстранился, смущенно поджимая губы.

Раздался третий стук, что был в унисон двумя слишком долго ожидавшими сердцами.

      — Нет, я — она неловко замолчала, но сильно ухватилась за рукав пальцами, прикусывая нижнюю губу, смущаясь касаться пальцами того места, где было оставлено горячее касание, — мне нужно немного времени, хорошо? — Маринетт застенчиво улыбнулась, смущаясь от осознания своих чувств. Где-то внутри слишком громко стучало сердце, будто птицей оно пыталось вырваться и рассказать о своих чувствах так открыто и легко.       — Конечно, — ей ответили тёплой, понимающей улыбкой, уже понимая, что его ожидание не было напрасным, что его поняли и приняли, что его печать не сломают и не сотрут, выкидывая в мусорное ведро, — я подожду.       — Спасибо, — девушка посмотрела на свои чёрные ногти и вновь улыбнулась, — сыграешь мне? Парень кивнул, и, прижимая к себе гитару, сел рядом с возлюбленной и коснулся струн, вызывая приятный звук. Отныне мелодия их сердец станет их общей, не личной, разделенной на двоих. Как две полосы, которые остаются после пролета самолета через облака.