milestone

Он сорвался с места, нервно оглядываясь и пробираясь к выходу. Солнце уже касалось высоких гор, поливая изумрудные края багровой кровью. Тэхен выдохнул и прыгнул с камня на узкую тропинку, проглядывающую сквозь вековые деревья, и сразу бросился бежать по ней. Это была неприметная пещера, рядом журчал холодный источник, поблескивающий в последних лучах Хэсуни. Парень весело плюхнулся на камень, обросший мхом, зачерпнул ладонями чистой воды и обратил свой взор вперёд, ожидая. Он подкрался незаметно, как обычно, тихо, словно египетская кошка, о которой поговаривал в храме главный Отец. Шаги  его в такт каплям по каменистым стенам пещеры, движение — ветер, вечно путающий длинные волосы Кима. — Негодный мальчишка. — Голос с хрипцой, словно обладатель промёрз до костей век назад, снова отчитывал его. — Какой раз ты здесь? Ким обернулся, при этом неестественно, нахально улыбаясь. — Двадцать седьмой. — Юнги строго глянул на него. Впрочем, Киму не привыкать, что этот, словно вылитый из мрамора, с длинными волосами в высоком хвосте и болезненным взглядом мужчина ругает его. Он был готов ко всему, лишь бы Мин приходил следом за ним. — Тебя видели? — извечный вопрос-проверка. — Нет. — Парнишке достался скептический взгляд и привычная кривая ухмылка, только правым концом узких губ. Парень долго учился её различать. — Что хочешь? — смиренно спросил он. — Легенду. — Ким указывает мужчине на тот же камень, на котором сидит, а после привычно кладет голову на плечо прибывшему. — Холмы на острове Чеджудо образовались из пыли от ног матушки Сон-мундэ, хозяйки горы Халласан… Тэхен слушал этот чарующий голос и засыпал, сильнее прижавшись к сильному плечу. Ему тепло, уютно.  Он слушает, забыв о времени. Киму всего лишь пятнадцать, ему можно.

***

Блок, удар, разворот, удар. Стальной отблеск, и катана плавно входит в деревянный манекен, отрубая искусственную голову. Треск на мгновение оглушает, не вписываясь в природный гул. Тэхен выдохнул через плотно сжатые губы. Дёрнул головой. Подул прохладный ветер, поднимая черные локоны вверх. Ким привычным движением резко пригладил их обратно, попутно разминая руку с оружием. Шелест листьев, казалось, усилился. — Неплохо, ты стал быстрее, — снова голос, только в этот раз он теплее. Юнги тенью замер за спиной. — Благодаря тебе, — лёгкий кивок головы в его сторону и мягкая улыбка на устах. — Отец и его монахи не способны научить меня чему-то новому, не считая занудных молитв и паре тысяч правил. — Ким повернул голову, смотря на мужчину. Тот, как обычно, спокоен, только на длинных рукавах и ножнах виднеются красные пятна. Но Тэхен рад, рад тому, что Мин приходит к нему каждый раз. Киму, как бы малодушно для ученика монаха это ни звучало, абсолютно плевать, что творит его спаситель. Он давно понял: Юнги — не ангел, он убийца. Мин не скрывает это, но и не говорит. Все прекрасно видно: сильные руки, которые с лёгкостью могут свернуть тебе шею, скорость — момент, и ты лежишь с кинжалом в сердце, взгляд — беспощадный горящий, совсем больной, ловкость и грация китайского тигра, его мастерство и знания, не доступные для обычного бродячего война. Ким восхищается его знаниями о мире, порой он думал, что Юнги является советником самого Императора, а кабинет его — Золотая библиотека. И насколько бы Мин Юнги не был опасен, для Кима он является спасителем от постоянного поклонения Великому Тангуну и беспроглядного существования по указу. Для него он единственный настоящий, истинный свет. — Завяжи, неряшливый мальчишка, сколько можно тебе повторять. — Мин протягивает парню длинную черную ленту. — Если я завяжу, то волосы опять быстро разлетятся, сделай я хоть один выпад. Это бесполезно. — Тэхен плавно отодвинул протянутую руку. — Я приду к тебе на одинокую могилу, и напишу, что глупый мальчишка зацепился волосами о клинок врага, потеряв голову. Ким зло прищурился и сделал шаг вперёд. — Не придёшь. Голову теряю я только с тобой. В тренировочном бою. И по сему ты сам заплетешь меня. Юнги легко приподнял бровь и дёрнул ленту на себя, шипя как змей. — Бесполезный юнец. Кима молниеносно дёрнули на траву. Он даже вздрогнуть не успел, а тонкие пальцы уже перебирали тяжёлые локоны. Тэхен перестал дышать, и молясь ненавистному богу, просил, чтобы этот момент никогда не прекращался. Чтобы Мин всегда сидел рядом с ним, и с несоответствующей ему нежностью заплетал ему тугую косу. — Что это? — из-за спины послышался ледяной голос и, резко ставшие холодными, пальцы прошлись внизу шеи, по новому длинному синяку, чуть задевая воротник рясы. — Пятнадцать ударов — моё вчерашнее наказание. Я нарушил несколько правил из Секхии, но сразу же сознался Отцу, и он всего лишь наложил пару обетов и запретил спать в монастыре семь солнц. — Ким дёрнул плечом и посмотрел на Юнги. — Неудивительно. — Юнги поднялся на ноги, а Тэхен постепенно проследил за его движением. Он хотел, чтоб идиллия, которая бывает только с Мином, вернулась. Ему сейчас даже возмущаться не хотелось. — Я надеюсь, Ким Намджун не выгонит тебя до следующего моего прибытия здесь. Парень всегда про себя одновременно  удивлялся и восхищался тому, как легко его спаситель называет полные имена таких благородных мужей, которые отличаются не только статусом, известностью, силой, но и возрастом. И все абсолютно все обязаны с должном почтением произносить их имена и титул, что Юнги никогда не делал, в особенности, с именем Отца главного храма при резиденции Императора.