it's you i want to go on seeing

      Лука наблюдает за тем, как Элиотт делает глоток из своего стакана, его длинная шея выгибается, а кадык дергается буквально спустя мгновение. Он старается, честно старается не замечать подобных деталей. Отбросить их подальше и забыть. Элиотт — его друг, а точнее, его лучший друг (прости, Ян) — он не вправе рисковать их отношениями, и не важно, о чем пытается сказать его сердце. Обычно он справляется. Замечает ли он немного больше каждый раз, когда Элиотт касается его руки или заключает в объятья? Может быть. Застревает ли ком в его горле каждый раз, когда Элиотт произносит его имя? Возможно. Но обычно он способен убедить себя в том, что это временный краш и ничего больше. Черт, когда-то он даже был влюблен в Яна. (Но это было иначе.) Но сейчас Лука на вечеринке и, с большой вероятностью, выпил пару-тройку раз, так что теперь тщательно отрепетированный самоконтроль исчезает буквально на глазах, уступая свое место легкому опьянению. Картинка расплывается, его уносит, а Элиотт – о, он излучает ангельское сияние. Лука скрылся на кухне, слегка прислонившись к тумбе с бутылкой пива в руке, и смотрел на Элиотта. Возможно, это покажется криповым, но ему все равно. Все здесь слишком пьяны, чтобы обратить на это внимание. Элиотт в другом конце комнаты, смеется вместе с группой своих одноклассников, а его глаза, подсвеченные яркими огоньками, меняют свой цвет с серого на зеленый, потом на голубой, и Лука заворожен. Но Элиотт не замечает. Никогда не замечает. Лука знает, что если бы Элиотт чувствовал то же самое, то уже давно бы увидел, как сильно Лука тянется к нему, как его самочувствие улучшается рядом с ним. Но он не замечает. Элиотт переводит взгляд, встречаясь с глазами Луки, и ловит его внимание. Лука быстро улыбается, прежде чем обернуться, старательно пряча собственное смущение. Придется взять небольшой перерыв от разглядывания Элиотта, если он не хочет быть пойманным с поличным. Лука чувствует легкий хлопок по плечу и оборачивается, чтобы обнаружить Яна, который смотрел на него, вздернув брови. — Наслаждаешься видом? — дразнит он, кивая в сторону Элиотта. — Заткнись, — отвечает Лука, чувствуя, как щеки краснеют сильнее. Он рассказал Яну о своих чувствах к Элиотту несколько месяцев назад после одной особенно пьяной ночи, когда некая девушка из класса Элиотта практически набрасывалась на него и тот, к слову, не очень-то сопротивлялся. Это было слишком для страданий в одиночку. Ян был удивительно понимающим, и Луке стало намного лучше, зная, что теперь ему не придется скрываться от всех. Но Ян обрел некоторые привилегии и мог — как сейчас — поддразнивать Луку, когда тот чересчур очевидно пялился. — Дела все еще плохи, не так ли? — спрашивает Ян, сочувственно смягчаясь. — В порядке, — сказал Лука. — Со временем это пройдет. — Точно, — ухмыляется Ян, однако нотки беспокойства все же затаились в уголках его глаз. Они промелькнули на мгновение, лишь на мгновение, но Лука замечает. Несмотря на свое в целом беззаботное поведение, Ян всегда умел разглядеть в Луке куда больше, чем другие. И он знает, что сложившаяся ситуация всерьез тяготит сердце Луки. — Будь осторожен, ладно? Лука закатывает глаза, но внутри разливается тепло. Он искренне любит то, что Ян всегда приглядывает за ним. Он бросает взгляд в сторону Элиотта и замечает, как тот зарывается рукой в волосы, приводя их в еще больший беспорядок. И Лука ничего не может поделать, когда дыхание перехватывает от одного только вида. Базиль и Артур подходят к нему и тянут за собой в толпу, но Лука в данный момент совершенно не испытывает желания оказаться среди кучи потных пьяных людей. Они выпили определенно больше, чем он сам, толкаются и смеются, но Лука умудряется устоять. — Я найду вас позже, — говорит он, возвращаясь к своему месту напротив кухонной тумбы. Парни в итоге сдаются, направляясь в самую гущу. Лука делает еще один глоток пива и поднимает взгляд, решаясь найти Элиотта и позволить себе предаваться своей любви еще немного, совсем чуть-чуть. Лука думает, что наблюдать за Элиоттом, давая сердцу чувствовать то, чего ему хочется, почти как выпивка. Это классно в процессе, но, как и с похмельем, которое наступает неизменно, оно ведет лишь к острой боли по пробуждению. Но когда Лука смотрит, Элиотта уже нет. По-видимому, он вышел из комнаты. Лука чувствует, как его сердце уходит в пятки от одной мысли о том, что Элиотт, возможно, может быть с кем-то. В целом, это логично. Элиотт — хороший и привлекательный парень. Лучший из всех, кого Лука когда-либо знал. Воображение нещадно подкидывает изображения чужих рук на Элиотте и Луке кажется, что его вот-вот стошнит. — Лука! — голос отвлекает его от удручающих мыслей, и он разворачивается, сразу же замечая Артура, пробирающегося к нему сквозь толпу. — Чувак, нам нужна твоя помощь. — Что случилось? — растерянно спрашивает Лука. — Это Элиотт, — отвечает Артур, направляя Луку за собой. — Элиотт? — он чувствует, как легкая паника начинает пробирать его тело. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что Артур, взглянув на него, рассмеялся. — Лука, расслабься, его просто вырвало в ванной. Лука действительно успокаивается и, честно говоря, немного доволен тем, что Артур искал его из-за этого, из-за Элиотта. Но другу об этом знать совсем не обязательно. — Зачем я вам? Артур закатывает глаза. — Ты же знаешь, он всегда зовет тебя, когда ему дерьмово. Мне пришлось оставить там одного Яна, мало ли, он упадет и ударится. И Лука? Это не лучшее зрелище. Ты его лучший друг, верно? Ты и разбирайся. Лучший друг. «Лучший друг», — думает Лука. Это все, что ему светит.       Спустя несколько дней он сидит в их с Яном квартире и смотрит выбранный другом фильм. После вечеринки (а также после того, как он помог Элиотту добраться домой, и убедился, что он в порядке в своей постели, и после напрасной надежды на то, что Элиотт может попросить его остаться — но не попросил, никогда не просил), Ян уговорил Луку провести время вместе, вдвоем. Они так давно не зависали своей маленькой компанией, и Лука от всей души благодарен за возможность провести время с лучшим другом — тем из них, в кого он не был влюблен. Он надеется провести свободный от Элиотта день, сосредоточить свое внимание на фильме, а затем, может быть, заказать еду или поиграть в видеоигры. Луке нужен отдых. Ему просто необходимо взять паузу от своей одержимости, которая изо дня в день вгоняет его в самые расстроенные чувства. Но у Яна, кажется, есть свои идеи на этот счет. — Эй, Лулу? — мягко говорит он. — Да? — Как у тебя… ситуация с Элиоттом продвигается? — Лука переводит взгляд на Яна, который, смотря в экран телевизора, притворяется увлеченным фильмом. Но Лука точно знает, что это не так. — Все также, — отвечает он. А что еще тут можно сказать? Он все еще влюблен в Элиотта и Элиотт все еще не влюблен в него. Он был влюблен в Элиотта вчера, и он чувствует, с полной уверенностью, что будет влюблен в Элиотта завтра. Это все, что он знает наверняка. — Хм, — произносит Ян, и Луке кажется, что он хочет сказать что-то еще. Он подбирает слова и Лука уже готов услышать что-то в стиле «пора попробовать двигаться дальше, Лука» или «найти парня, чувства к которому будут взаимны». Однако он совсем не был готов к тому, что в действительности произнес его друг. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы, я не знаю, сказать Элиотту о своих чувствах? Лука практически давится своим напитком. — Что? — Лука недоверчиво уставился на Яна, который наконец-то встретился с ним взглядом. Лука трясет головой, представляя все ужасные сценарии того, как он открывает свой рот и свое сердце только чтобы столкнуться с вежливым отказом. — Нет, совершенно невозможно. Ян уже хотел сказать что-то, но, лучше подумав, решил промолчать. Минуту они сидели в тишине, и Лука отчетливо ощущал быстрое биение своего сердца, пока тело пробирал адреналин от одной мысли о том, чтобы признаться Элиотту. Наконец, Ян заговорил. — Просто… — он остановился. — Ты полностью уверен, что Элиотт не чувствует того же? У Луки отвисла челюсть, и он не может не уставиться на Яна. Может быть, он недавно ударился головой или каким-то образом бредит больше, чем сам Лука во всей это ситуации. — Да, я уверен, — говорит Лука. — Я думаю, что уже был бы в курсе, если бы Элиотт, парень, в которого я влюблен, тоже испытывал ко мне чувства. — Но ты спрашивал его? — Нет. — Тогда как ты об этом знаешь? В смысле, наверняка? Лука ценит то, что Ян пытается сделать. Правда. Это одна из его любимых черт в лучшем друге, то, как он готов поддержать в любой ситуации. Не считая Элиотта, и может быть Манон, Ян был единственным человеком, к которому он мог обратиться абсолютно с любой проблемой. Или если ему просто нужен человек рядом. Но это слишком. — Он не любит меня, — твердо говорит Лука. — А теперь мы можем просто оставить этот вопрос? И, как еще один плюс в его копилку, Ян отступает. Они возвращаются к фильму, и их разговор перемещается на то, как Базиль умудрился выставить себя идиотом — снова — или на девушку с предыдущего класса, которая нравится Яну. Но все же Казасу удалось поселить в разуме Луки червячка сомнения. И когда он лежит в постели этой ночью и усталость сменяет трезвые рассуждения, он засыпает с незамысловатой мелодией на губах — что если, что если, что если.       В конце недели Лука наконец находит в себе силы увидеться с Элиоттом. И хотя он тысячу раз убеждал Элиотта, что не избегает его, на самом деле, он его избегал. Это никак не связано с Демори (или, на самом деле, это целиком и полностью связано с ним, но он ничего не смог бы с этим поделать), но после разговора с Яном Лука чувствовал, что ему нужно немного пространства. Или он может сказать что-то, о чем пожалеет. Но вот наступила пятница и Элиотт знает, что у Луки нет никаких планов, а убедительные отмазки, которые не ранят чувства парня, уже исчерпали себя. Пора вырываться из липкого состояния жалости к себе. Они друзья, в конце концов, и планируют оставаться ими еще очень долго. Он должен научиться жить со своими чувствами. Так что в этот вечер Лука находит себя в автобусе, на пути в квартиру Элиотта с обещанием классного вечера в компании пива и музыки. Когда Элиотт открывает дверь, Лука практически моментально оказывается в крепких объятьях. Руки Элиотта вызывают жар, проносящийся по спине, когда он прижимает их тела вместе. Лука не может сдержаться и, уткнувшись лицом в его шею, делает глубокий вдох, так что запах сигарет и его шампуня выбивают почву из-под ног. Все заканчивается слишком быстро и Элиотт отстраняется, с сияющей улыбкой смотря на Луку сверху вниз. — Я скучал по тебе, — говорит он, и сердце Луки тут же дает о себе знать. — Не видел тебя с прошлых выходных. — Как ты себя чувствуешь? — смеется Лука, подшучивая над тем фактом, что похмелье Элиотта после предыдущей вечеринки было настолько сильным, что он практически не мог передвигаться. — Намного лучше, — отвечает Элиотт, застенчиво улыбаясь. — С твоей помощью. — Обращайся в любое время, — отвечает Лука. Буквально. Они проходят в гостиную, и Элиотт кивает в сторону полок с пластинками в углу. — Выбери что-нибудь, — говорит он. — Твоя очередь. Хочешь пива? — Конечно, — Лука подходит к пластинкам и плавно перебирает их пальцами, пока не находит ту самую, которая, он знает, нравится им обоим, и подходит к проигрывателю. Элиотт, вернувшись в комнату, вручает ему бутылку пива, прежде чем они устроились на диване. — Как прошла твоя неделя? — спрашивает Лука, пока музыка еле слышно играет в углу. — Нормально, — ухмыляется Элиотт. — Была бы лучше, если бы я слышал побольше от тебя. Лука на это лишь закатывает глаза, хотя сердце его уже исполняет серенады. — О, прекрати хныкать. Я был занят. Теперь очередь Элиотта закатывать глаза. — Чем же? Обычно ты не слишком занят для меня. «Занят попытками не быть влюбленным в тебя», — думает Лука. — Ты знаешь, школа, как обычно. И я виделся с мамой. — Да? Как она? — тон Элиотта стал серьезнее, глаза исследовали лицо Луки и он придвинулся ближе. Лука старается этого не замечать. — Она в порядке. Лучше даже. Лицо Элиотта расплывается в широкой улыбке. — Это замечательно, Лука, — говорит он, и Лука уверен, что он искренне так считает. Элиотт — единственный, кто знает всю историю его семьи. На самом деле, именно он был причиной, из-за которой Лука решил снова наладить общение с мамой. И он бесконечно благодарен за это. — Ты знаешь, она спрашивала о тебе. — Да? И что ты ей сказал? — Что ты идиот, — Элиотт смеется, качая головой, и Лука смеется вместе с ним. Элиотт протягивает руку и толкает Луку в бок. — Придурок, — шепчет он и наклоняется ближе к Луке, укладывая голову на его плечо. Дрожь пробирает его тело и Луке приходится бороться с желанием оттолкнуть Элиотта или обхватить его лицо и поцеловать. Ничто из этого нельзя считать нормальным поведением для «лучшего друга». Так что Лука не шевелится, наслаждаясь тяжестью Элиотта на своем теле. Они сидят так, слушая ненавязчивые мелодии из проигрывателя, пока сумерки плавно переходят в вечер. Небо меняет свои оттенки с розового до сиреневого, а затем до черного, и звезды своим появлением разрезают непроглядную тьму. Лука всегда удивлялся, как же ему удалось найти кого-то, с кем так уютно находиться. Элиотт — уютный. Они могут сидеть в тишине и не испытывать неловкости, не испытывать нужды заполнить образовавшееся пространство бесполезными словами, которые ничего не значат. Но Элиотт еще и пламя. Он поджигает каждую частичку Луки, заставляя его иначе думать и иначе чувствовать. До Элиотта мир казался большим тусклым и серым разочарованием. Элиотт же взрывал его красками. И Лука осознал, что мир всегда был прекрасным местом, но Элиотт научил его видеть это. Лука двигается, чтобы положить голову на спинку дивана и Элиотт повторяет это движение. Они сидят близко, так, что Лука чувствует тепло там, где бедро Элиотта касается его собственного. Он смотрит в потолок, зная, что взгляда на Демори будет достаточно, чтобы слова, грозящие вырваться наружу с самого начала вечера, сорвутся с языка. И он совсем не уверен, что Элиотт хочет их услышать. — Ты хочешь посмотреть что-нибудь? — мягко спрашивает Элиотт, нарушая тишину. Лука чувствует, как он меняет положение в поиске пульта. Лука резко кивает. — Нет? — Элиотт протягивает ладонь и касается Луки, возвращая его на землю, в свою гостиную. — Ты в порядке? Это переломный момент. Луке не хватает кислорода и единственный способ вернуть его назад — отпустить все то, что его терзает, и пуститься в свободный полет прямо в пучину грядущих последствий. Он резко садится, встречаясь взглядом с глазами Элиотта. — Я люблю тебя, — мягко, просто говорит Лука. Потому что это, собственно, все. Он ждет. — Да, я тоже люблю тебя, Лука, — отвечает Элиотт, и он не понимает, его глупый ненаглядный идиот. — Нет, я имею в виду, я люблю тебя, — он затаил дыхание. Лицо Элиотта искривляется, а затем плавно поникает, и о, это решительно не та реакция, на которую надеялся Лука. Он протягивает руку, чтобы коснуться Элиотта, взять его ладонь, провести пальцами по плечу, но Элиотт отстраняется. — Это не смешно, Лука. — Что? — Лука все еще смотрит на него, растерянный из-за его опечаленного выражения лица. Он бы понял, если бы Элиотт не любил его в ответ, или не хотел находиться рядом с ним, пока они не решат, как двигаться дальше и продолжить их дружбу, но Лука и подумать не мог, что признание в любви может ранить его чувства. — Ты говорил с Яном, я полагаю, — говорит Элиотт, словно это и есть объяснение, но Лука все еще ни черта не понимает. Конечно, он говорил с Яном. Они друзья. — Ну, да, — Лука неуклюже перемещается на диване, думая, что Элиотт пытается понять, как много людей знают, и оценить неловкость всей ситуации после того, как он отвергнет Луку, чьи надежды рушатся на глазах. Он чувствует, как боль пронзает его грудь, и он не знает, чего ему хочется больше: плакать или узнать, что происходит в голове Элиотта. — Боже, он обещал ничего не говорить, — забившись в угол дивана и закрыв лицо руками, Элиотт словно уменьшился. Лука не понимает, что все это значит. Ян обещал Элиотту ничего не говорить — о чем? — О чем ты говоришь? — Не строй из себя дурака, Лука, я уже сказал, что это не смешно. — Я реально не понимаю, о чем ты говоришь. — Нет? Ты не говоришь обо мне, который напился до беспамятства на прошлой неделе и плакался Яну в ванной о том, как влюблен в тебя? О. Это не то, что Лука ожидал услышать. Элиотт встает с дивана и пересекает комнату, вытирая щеки и пряча свое лицо. Лука слышит, как его собственное сердце стучит в ушах, оглушая, превращая комнату в большой пульсирующий вакуум. Слова Элиотта эхом отдаются в его голове. Влюблен. Элиотт сказал, что он влюблен в него. Лука внезапно встает, осознавая, что последние пару минут они вели два совершенно разных разговора. — Я не знал, — говорит он, и голос показался ему напряженным. — Он не говорил мне этого. Элиотт оборачивается — его очередь удивляться. — Что? — Я не знал. Когда ты спросил, разговаривал ли я с Яном, я сказал «да», потому что я говорил с ним на протяжении нескольких месяцев о том, как я влюблен в тебя. И все, что так долго хранилось в его душе, вырвалось наружу и растворилось в воздухе. Его любовь чистая, сильная и уверенная, потому что теперь Лука знает, что Элиотт тоже любит его. — Это не шутка? — Элиотт слегка изумлен, словно не может поверить в то, что он слышит. — Это не шутка. Он пересекает комнату за пару секунд, подходя к Луке так близко, что тому внезапно перестает хватать кислорода. Но Луке, в общем-то, все равно. Он мечтал об этой самой минуте месяцы напролет. Элиотт поднимает ладони, чтобы обхватить лицо Луки, кончиками пальцев мягко ведя по щекам, смотря на него так, словно они видятся в первый раз. И, может быть, так оно и есть, ведь сейчас им не нужно притворяться, не нужно сдерживаться. Словно в плавном танце, они не впускали друг друга в собственные сердца в страхе быть разоблаченными, а затем — отверженными. Этот страх наконец исчез. — Я могу поцеловать тебя? — пробормотал Элиотт, и их губы были так близки, что когда Лука кивнул, они уже почти соприкоснулись. — Пожалуйста. Их губы встретились, и они растворились друг в друге, словно брошенные в жар, доведенный до отчаяния. Лука обхватил Элиотта за талию в попытке быть еще ближе, Демори запустил руки в его волосы. Наивно полагать, что все продолжается медленно и нежно, как начиналось, ведь этого недостаточно, совсем недостаточно, они цепляются друг за друга, пока, будто под напряжением, искрятся их губы. Луке кажется, что Элиотта всегда будет мало, но, по крайней мере, сейчас он может наслаждаться им так, как ему уже давно хотелось. Элиотт отстраняется первым и Лука слышит свой собственный жалобный стон, слетевший прямо в губы Демори. Элиотт мягко смеется и прислоняется лбом к Луке, тяжело дыша. — Я так давно хотел это сделать, — говорит он, утягивая Луку в еще один поцелуй. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. Элиотт смотрит на него с таким нежным обожанием, что Лука чувствует, как его коленки слабеют, и он уже готов потянуться к его губами, когда Элиотт начинает хихикать. — Что смешного? — Я только что подумал о бедном Яне и обо всем, через что мы заставили его пройти, — теперь Элиотт во всю смеется и Лука, не удержавшись, присоединяется. Забавно, но Ян знал, что они влюблены друг в друга раньше, чем они сами. — Он, скорее всего, думает, что мы самые большие идиоты в мире. — Я в этом уверен. Хотя, честно говоря, думаю, что эта мысль в его голове уже давно, — говорит Лука и вспоминает о том, как Ян плавно подталкивал его в сторону Элиотта в начале недели. Он пытался намекнуть Луке, причем самым очевидным образом, но Лука ничего не понял. Можно представить, как Ян был раздражен, когда Лалльман оборвал их диалог. — Он убеждал меня сказать тебе о своих чувствах, знаешь, после вашего разговора. Элиотт рассмеялся. — О, так, значит, Ян придал тебе смелости, — он проводит пальцами по его щеке. — Напомни мне поблагодарить его позже. Лука снова прижимается к Элиотту и они полностью теряются в изучении новых частей друг друга, которые, хоть и были знакомы, оставались неизведанными. Тяжесть губ Элиотта на его губах, его тела, лежащего рядом, тепло рук Элиотта на его талии, пока они засыпают — маленькие черточки нового пути в будущее для них двоих, вместе.       На следующее утро, когда они сталкиваются в проходе из комнаты, идя рука об руку и хихикая, Лука позволяет себе выдохнуть. Это не мечта, не сон, готовый исчезнуть в любое мгновенье. Элиотт здесь, и его тепло, его сияние — реальность, которой удостоился только Лука. Завернув на кухню, они встречаются с пораженным Яном, который, подняв взгляд от своей кружки с кофе, немедленно замечает их переплетенные пальцы. Его лицо расплывается в улыбке, и Лука думает, что она похожа на те, которые неизменно были у него и Элиотта с прошлого вечера. — Значит, вы поговорили, — говорит Ян и склоняет голову, ухмыляясь. Взяв кружку, он уходит в комнату, бормоча «идиоты» себе под нос. — Мы говорили, — кричит Лука ему в след, чувствуя руку Элиотта в своей, также, как и трепещущее сердце в груди. Говорили, и смеялись, и целовались, и любили.