Scar in heart of

После миссии Мизуки отдала отчёт Данзо, поклонилась и поспешила вернуться в свою комнату. У неё не было сил на слёзы, она лишь сидела на своей кровати и прижимала частичку своего прошлого — плюшевого медведя. Мизуки с каждым разом понимала, что этого медведя ей подарили, либо отец, либо мать, ведь медвежонок отличался вышитой надписью на своей спине, где аккуратной золотистой вышивкой написано: «Мизуки». Девочка была в некой прострации. Она пребывала в сильном шоке, но держалась, чтобы не зареветь в голос. На теоретических занятиях, слово «устранить» — означало убить. Но Мизуки никогда всерьёз не воспринимала смысл этого. Она считала, что лишить человека жизни, во благо деревни — это благородство. Это некая команда, которую вбивали им на занятиях. В её голове вспыхнул голос преподавателя, который твердил: «Лучше один, чем десяток, лучше десяток, чем сотня, лучше сотня, чем деревня». Только сейчас она осознала, как ошиблась. «Никто не заслужил смерти. Почему сейчас, в мирное время, люди продолжают убивать? Зачем? Что Данзо Шимуре нужно от того старика? Ни сам старик, ни его товарищ не являлись нукининами и даже на злодеев не были похожи», — размышляла брюнетка, роняя вздох бессилия. Её одиночество, смешанное с сомнением и безысходностью нарушил стук в комнату. Сев спокойно и взяв книгу о лучших клинках мира шиноби, Мизуки тихо крикнула «да», она не могла себе позволить, чтобы сенсей зашел в её комнату и увидел, что она убивается. Ведь он всегда говорил «Не сожалей» или «Долг должен быть выполнен любым путем». К удивлению Мизуки в её комнату зашел Рьюзаки, держа в руке шоколадную плитку, которую он сразу же положил на тумбочку. Он оглядел свою подругу и понял, что миссия ей далась нелегко. Блондин часто ловил себя на мысли, что жизнь шиноби не для Мизуки. У неё бесспорно было стремление и своеобразный талант быстро чему-то учиться, если её это интересует. Хорошая скорость, а так же смекалка были её атрибутами, но её доброе сердце мешает ей раскрыться как шиноби. Она не хочет убивать, но сделает это, если того потребуют, а затем будет винить себя до конца жизни за содеянное. — Сегодня тренировка? — спросила брюнетка, откладывая книгу, намереваясь встать с кровати. — Нет, — блондин остановил её и присел рядом. Мизуки уже успела позабыть когда они вот так сидели. В последнее время у парня времени на себя толком не оставалось, а виделись они только на тренировках, но Мизуки часто находила у себя на тумбе молочный шоколад, в особенности после пробежки на которую она уходила, когда все остальные были на миссиях. — Как тебе миссия? — его голос старался быть невозмутимым, но нотки переживания были слышны. — Честно? — она спросила пустым голос, посмотрев на собеседника, от чего он вмиг поник, после того как увидел в её глазах детскую тоску. — Не стоит. Но когда-нибудь ты к этому привыкнешь, может лет через тридцать. — они грустно улыбнулись. — А в какой комнате находится узник? — с скрытым интересом поинтересовалась Мизуки. — Тебе зачем? — блондин заподозрил что-то неладное и уже собирался отговаривать её от какой-либо идеи. — Чтобы я не проходила мимо этой комнаты, — ответила девочка, — Будет стыдно, если я расплачусь прямо там. Рьюзаки от такого ответа опешил и крепко обнял свою ученицу, тихо отвечая: — Б93.

***

      Идя мимо заветной комнаты Мизуки ругала себя за своё любопытство и поведение. Она понимала, что её ждет и в случае чего была готова расстаться с жизнью. Через плечо у неё свисала сумка, в которой была вода и обезболивающее. Девочка понимала, что это мало поможет заключенному, но чувство вины и желание помочь разрывало её. Она трезво и здраво понимала, что за малейшую ошибку будут непредвиденные последствия, которые она даже представить себе не может. Но она твердо решила и не отступит от своего решения. Мизуки постаралась спрятаться за углом, при этом контролировала свою чакру, которую итак мало кто чувствует из-за её небольшого запаса и принялась ожидать когда из комнаты узника кто-то выйдет. Она чувствовала присутствие минимум трех людей в этой комнате. Когда же эти двое вышли, девочка обратила внимание на то, что они оба были уставшими, но по одному было видно, что он устал от применения каких-либо техник. Пытки? — подумала она. Зайдя в эту комнату к её горлу подступила небольшая тошнота. Она понимала, что узник был далеко не на курорте, но думала, что его мучают техниками которые могут проникнуть в разум. Сейчас же, видя рассеченную бровь и огромное количество гематом по всему телу и капли крови, которые уже успели подсохнуть на бетонном полу — она растерялась. Едва совладав с собой она подошла к нему и моментально достала пузырек с водой, в которой предварительно накапала обезболивающего. Она поймет, если он оттолкнет её и не станет пить воду из рук ученицы мучителя, но детская доброта в сердце хотела помочь хоть как-то. К удивлению старик жадно начал пить воду. Он хотел жить. В этот момент она поняла, что ни важно кто ты: шиноби, гражданский или же фиодал — ты до последнего будешь бороться. Только действительно отчаянный человек пойдет на самоубийство, тот кто презирает себя всем сердцем и не может мучиться дальше. Ей стало больно от мысли, что она всё равно не сможет ему помочь: он обречен на смерть, она лишь помогает ему притупить боль. — Неужто у этого подонка ещё остались добродушные люди? — Подал голос узник, посмотрев прямо в глаза девочки. Мизуки передернуло. Белки глаз были залиты кровью, от частых ударов. Его избивали нещадно. Веки потихоньку начали набухать и скоро ясные голубые глаза скроет опухоль. В его взгляде была сильная усталость, боль и мудрость. Он и сам смирился с смертью, но цеплялся за жизнь. Словно что-то не успел сделать. В взгляде была тревога. — Видимо, тебе он мало уделял времени. — Вы правы, — она старалась скрыть дрожь в голосе, но тщетно. Она не может просто так его оставить тут. Она должна хотя бы постараться. — Я могу вам как-то помочь? — Мне уже ничего не поможет, дочка, — он грустно посмотрел на неё, отчего у неё защемило сердце. Мизуки понимала, что взгляд прощальный. — Ты знаешь что нибудь о лисах? — Видела в учебниках или вы имеете ввиду нападение девятихвостого? — она искренне не понимала вопроса. — Страна клыков. Самая большая пещера в горе усеянной синими цветами. Постарайся туда заглянуть, — произнес старик очень быстро, затем сказал, — Скажи там, что ты достойна. — Что там? — наступило волнение, девочка не понимала зачем он говорит ей эту информацию. — Это благодарность за твою доброты, а теперь уходи быстрее. Они возвращаются. Мизуки не стала спорить, понимая, что старик лучше неё разбирается в таких вещах как приближение чужой чакры и поспешила уйти. Ей до жути было интересно, что находится в стране клыков, но мысль, что она не может покинуть Корень свободно вгоняла в ещё большую тоску.

***

      Получив отчет Мизуки Данзо внимательно его изучил. Она действительно всё описала как и произошло, но мысль что с ней делать не приходила в его голову. Она нужна ему ради шарингана, но она его не пробудила, да и пробудит ли? Девчонка становится всё бесполезнее и бесполезнее. Её навыки ему не нужны. У Данзо всегда есть кто-то лучше неё. Данзо решил, что если клан Учиха всё-таки совершит ошибку, на которую старик надеется, то от девчонки он точно избавиться. Всегда найдется рыба по крупнее, идеалом Данзо считает Шисуи.