Не надо

      Они сидят вдвоём, Ромео и Феликс, в комнате Данте, Зонта и самого Ромео. И смотрят порно. Точнее, смотрит только Ромео, а Феликс просто сидит рядом, отвернувшийся и испытывающий испанский стыд за короля. В который раз так происходит? В девятый? И каждый раз Ромео берёт шантажом на какую-то ерунду. Впервые это было "друзья всё делают вместе", в этот — "Я буду волонтёрствовать вместе с тобой всю неделю".       "Эти звуки... Они ужасные. Будто те девушки страдают, будто парни заделались в кро.. кро.. кроманьёнцев! А разговоры такие, будто все там обкололись какой-нибудь гадостью... Как моему королю вообще это может нравиться?" — Феликс на секунду взглянул на экран и тут же обратно уставился в стену. — "И выглядит отвратительно".       Ромео же, кажется, доволен зрелищем. Видео ещё лишь на середине, но старший[1] ставит на паузу, застёгивает молнию. Впервые за эти полчаса Феликс поворачивается к своему королю, полагая, что наконец тот закончил с этим всем. Не успевает блондин что-нибудь сказать, как Ромео начинает:       — Довольно нечестно, что удовольствие получаю только я, согласен? — парень продвигается ближе к валету. Хищный взгляд не вызывает доверия.       — Эм... Ну... — Феликс не понимает, к чему клонит король, не двигается с места, и отвечает так, как понимает: — Да? Наверное...       — Так давай это исправим.       Ромео садится за спину валету, пока тот одаривает короля неоднозначным взглядом недоверия и непонимания. Голова ложится на плечо младшего, одновременно правая рука находит край футболки, и Феликс начинает нервничать, всё ещё ничего не понимая.       — Просто получай удовольствие, — мурлычет на ухо Седьмой, пока вторая рука тянется к чужой ширинке и успешно её расстёгивает. До Феликса наконец доходит.       — Ромео, не..! Гм. — Ромео начинает умело надрачивать сквозь ткань боксеров.       Феликсу совсем не нравится то, что сейчас происходит. Он напуган происходящим, словно маленький ребёнок, и не может просто взять и оттолкнуть короля.       Левая рука отодвигает резинку трусов, а правая проскальзывает выше к соску.       — Ромео, по.. жалуйста, перестань т-трогать меня там, — просит Феликс. Его голос дрожит, в нём чувствуется неподдельный испуг.       — Разве ты не наслаждаешься? — обжигает ухо горячий шёпот. Наслаждается здесь только Седьмой, не видя лица своей жертвы. Оно всё красное, будто стыдится перед всем миром, испуганное с суженными зрачками.       — Н-нет! — срывается голос на громкий и тонкий и тут же переходит на полушёпот. — Прошу... Отпусти...       "Хм, ещё не расчувствовал", — решает для себя Ромео. Он совершает  три действия одновременно: проводит языком по шее, сменяет оглаживания груди на напорное трение соска и сильнее хватает пенис. Пройдя языком до мочки уха, Ромео шепчет:       — Прими сегодня всю любовь от меня.       Руки начинают исследовать тело, не уходя далеко от своего прежнего положения; губы и язык, будто успокаивают жертву, плетя романтичные изречения и жуткие признания. Феликс дрожащим тихим-тихим голосом бормочет "нет", но его игнорируют. Он беспомощен. Тело будто погибло, оставив хозяина жить, наблюдать и чувствовать. Почему Ромео решил так поступить с ним? С чего бы? Феликс не знает ответов. В мыслях он успокаивает себя, что всё скоро закончится.       Реальность вырисовывается чётче, когда правая рука поднимается и поворачивает голову для французского поцелуя. Короткий разрыв. Другой. Шоколадные глаза напротив смотрят жадно, хотя чужие губы отпущены лишь на пару секунд. Только старший снова хочет захватить эти губы, Феликс возвращает контроль над телом. Он резко поворачивается в сторону двери и убегает в свою комнату. Открытая нараспашку дверь с грохотом бьётся об стену. Удивительно, но Ромео цел, его не ударили, не избили до полусмерти, не влепили пощёчину.       Какое счастье, что в комнате никого не было! Феликс спокойно забился себе в угол и заплакал. Он никогда до этого не плакал, зачастую, вместо печали он злился на тех, кто посмел кого-то обидеть, но теперь обиженный он. Разве не очевидно, что Феликс для такого ещё ребёнок и что ему всё это вовсе не нужно?       Но комната ненадолго полностью в распоряжении блондина.       — Феликс, ты, что, там в углу забыл? — строгий голос Пика прерывает всхлипы. Ответа не следует. Восьмой подходит и присаживается рядом на корточки. — Эй, я тебе... — Резким разворотом Феликс схватывает в объятие Пика. — ...говорю.       Всхлипы продолжаются, а слёзы уже льются не по щекам и рукам, а на свитер соседа по комнате.       Пик растерян: с одной стороны неприятно быть жилеткой для плача, с другой — он крайне удивлён, что плачет именно Феликс. Даже Вару, скорее, разревётся, чем этот весельчак. Восьмой неуверенно приобнимает в ответ. Когда Четвёртый начинает успокаиваться, Пик спрашивает:       — Что случилось?       Медля с ответом и отводя взгляд, Феликс рассказывает, стараясь сделать картину не такой пугающей какой она была для него. Тем не менее, Пик заметно становится злей от этого рассказа.       Как можно шантажировать своего же вальта, с добрейшими планами на мир, да потом и совершить с ним такое?! Пик скрежит зубами и обещает разобраться с червовым королём. [1] старший/младший по значимости в колоде карт