Любовь или месть?

      На улице дул прохладный сентябрьский ветерок и трепал каштановые волосы девушки. Постепенно темнело и город погружался во тьму, но девушке наоборот это нравилось. Снова наушники в уши и грусть в душе. Кажется, что грусть была ее талисманом по жизни. Олеся давно перестала верить в сказки и чудеса, но почему она поверила сейчас? Из-за своей ошибки она упустила свой билет в будущее. Ветер начал усиливаться и стал капать мелкий дождь. Олеся тут же почувствовала, что хоть кто-то ей сопереживал. Ума не любила осень. Для нее это было холодное и мрачное время года, когда люди прятали свои лица под зонтами и капюшонами, да и всякие неприятности случались чаще осенью, чем в другое время года, как и сейчас. Снова набережная и любимый плейлист «Интонации». Олеся подошла к бортику и стала смотреть вдаль на прекрасную Неву.       — Ты меня преследуешь? — раздался яростный голос Тарасова.       — Больно надо! — хмыкнула она.       — И какого ты вообще тут, а не в больнице? — недовольно спросил Борис.       — Мне кажется, что вас, Борис Андреевич, это больше не касается! — грубо ответила она.       — Всё сказала?!       Вдруг от взгляда мужчины ее передернуло. Что она творит? Сама ныла, что без Бизона ничего не выйдет, а теперь хамит ему. Она тут же опустила глаза в пол, и сделала шаг навстречу мужчине.       — Нет. Простите меня, пожалуйста. Просто я так хотела, чтобы хоть кто-то этих дебилов поставил на место. Я понимаю, что совершила ошибку, ослушавшись вашего приказа, но может вы дадите мне последний шанс? Просто, я… — но тут ее перебил Бизон.       — Тобой руководит месть за родителей и я тебя в этом хорошо понимаю, но я воспитываю солдат, которые защищают свою Родину порой даже ценой собственной жизни! Пойми, глупая, что это не игрушки! Это реальная и суровая жизнь, где всем все равно на тебя! — его голос постепенно смягчался и мышцы на лице немного расслабились.       — Я понимаю, но я поменяю себя!       — Ты не можешь выполнять даже просьбу родителей!       — Это ты о чем? — не поняла Олеся.       — Думаешь, я поверю, что Рита выпустила бы тебя на улицу без шарфа? — хмыкнул Бизон.       Он опять посмотрел куда-то вдаль, где свободно плавали корабли, потом снова на Олесю. Неожиданно он снял с себя свой шарф и с какой-то братской заботой надел на открытое горло Олесе.       — Так-то лучше! — смягчил свой голос он.       Тарасов сунул руки в карманы своего пальто и молча пошел на перекресток.       — Мне еще долго тебя ждать? — вдруг остановившись спросил он.       — А мы куда?       — Я думаю, что тебе нужно домой. Но так как тебе нельзя ходить одной, да и я здесь, тебя нужно проводить!       — Я не пойду сейчас домой! В школу только к 9.00. Высплюсь! — спокойно ответила она.       — О боже, зачем мне такое наказание? — тихо спросил он, потом глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы хоть как-то успокоить себя и направился к ней.       — Мне кажется, что солдаты должны подчинятся приказам командира! — грубо сказал он.       — Да, но вы забыли, что с сегодняшнего дня я уже не в вашем подчинении! — фыркнула она.       — А ты не думала, почему я все еще здесь? Я не подросток, чтобы бегать за девочками, которые мне нравятся! — То есть.       — Пошли уже, — буркнул он в ответ.       Олеся медленно поковыляла вслед за Тарасовым. Постепенно обезболивающее теряло свой эффект и к девушке возвращалась боль в ноге, а идти надо было еще минут 20.       — Вот странный ты человек, Уманова! — усмехнулся Бизон.       — Это ты о чем?       — Ты будешь умирать от боли, но помощи никогда не попросишь, ведь так? — он резко остановился и повернулся к ней лицом.       Его голубые глаза проникали в подсознание к Олесе и ей уже казалось, что он начинает читать ее мысли.       — Мне не больно, — ответила она.       — С учетом того, что ты сбежала из больницы, вколов себе обезболивающее, но не дав врачам нормально себя вылечить.       — Ты не поймешь, — еле слышно сказала она и похромала дальше.       — А ты попробуй объяснить. Я не дурак, должен хоть как-то понять, — сказал он, схватив ее за локоть.       — Ну хорошо. Хирург в этой больницы Бондарь Сергей Михайлович?       — И что с того?       — Папу тогда не довезли, а мама была еще живая. И если этот врач находился бы в адекватном состоянии, ее бы спасли.       — Откуда ты это знаешь? — строго спросил он.       — А это неважно. Я не могу доверить свое здоровье этому типу. И да, ты прав, я никогда ни у кого не буду просить помощи, потому что свои проблемы я должна решать сама. Ты, точнее вы, Борис Андреевич, не обязаны со мной возиться, -после чего она вновь накинула на голову капюшон, который вечно слетал от порывов ветра.       Засунув руки в карманы легкой куртки, девушка, сцепив зубы от боли, пошагала дальше.       «Гордячка» — промелькнула в голове у мужчины. Тень девушки все удалялась и удалялась, постепенно растворяясь в толпе. Бизон неслышно хмыкнул, но на лице от чего-то появилась предательская улыбка.       — Мда, придется работать над характером, — подумал он и быстрым шагом пошел вслед за девушкой.       Олеся свернула в переулок. Сердце жгло от боли, в горле стоял комок слез, но девушка старалась сдерживаться. Нога стала болеть еще сильнее и сил идти практически не хватало. Переулок был пустынным: кроме молодежи, которая выпивала на детской площадке и двух крепких парней, идущих к ней навстречу по тротуару никого не было.       «Вот дура, что здесь пошла! Проблем мне еще не хватало! Самое страшное, что и помочь некому! Тарасов уж точно сидит в теплой квартире и чай пьет. Так, Уманова, спокойно!»       Она опустила глаза и продолжала идти вперед.       — Красавица, сигаретки не найдется? — спросил один.       В нос сразу же ударил запах алкоголя. «Видать хорошо посидели со своим дружком,» — подумала она.       — Не курю и вам не советую! — буркнула она.       — А почему так грубо?       Он как-то странно улыбнулся и воспользовавшись замешательством Олеси, схватил ее за локоть и резко дернул на себя, ногу снова начало жечь с новой силой. Сердце начало бешено стучать, первый раз в жизни Олеся почувствовала настоящий страх. Руки этого мерзавца начали опускаться ниже.       — А она ничего! — констатировал второй. — Пойдет с нами!       — Девушку отпусти! — послышался голос совсем рядом.       — О какие люди! Неужели сам Тарасов к нам пожаловал?       — Представь себе, как тебе повезло! — рыкнул он. — Так девушку отпусти, Клык!       Второй быстро дернулся и прижал крепко Олесю к себе, подставив к виску оружие. Сердце Умановой застучало еще быстрее, от чего усилилось дыхание, глаза начали быстро бегать. Молодежь, которая пила на площадке, быстро смылась.       — Так это твоя? — кивнул другой в сторону Олеси.       — Моя! Так что ты опусти пушку, а то хуже будет! — крикнул уже он.       — Неееет! У нас теперь козырь! Ты думаешь, я не знаю, чья это дочь? Да и отомстить тебе очень хочется, так что не рыпайся!       Олеся вдруг заметила, что рука Бизона дрогнула, а в глазах читались и страх и злость.       «Так, Уманова, собралась! Либо сейчас, либо никогда!» — подумала она.       Глубоко вдохнув и выдохнув, Олеся резко ударила своим каблуком по ноге нападавшего, а затем коленом ниже живота. Этого времени хватило, чтобы второй отвлекся и получил удар уже от господина Тарасова.       — Мразь! — рыкнул клык и ударил по больной ноге девушке.       Обессиленная Олеся медленно осела на асфальт.       — Тебе мало? — спросил Бизон, но не дав ему ответить ударил со всей дури ему по лицу.       — Эй, ты в порядке? — спросил он подойдя у девушки.       — Да, только очень холодно! — еле слышно ответила она.       — Холодно значит, — хмыкнул он.       — Опять будешь говорить, что я сама виновата? Да, я виновата, что пошла одна, виновата, что оказалась здесь, виновата, что сбежала из больницы! Зачем я только появилась на этом чертовом свете!       Сил сдерживать слезы уже не было! Схватившись за ограду, но встать на ногу было практически невозможно.       — Возьмись руками крепче за мою шею! — скомандовал он.       — Зач…       Она не успела спросить, как Бизон подхватил ее на руки и понес к ближайшей лавочки.       — Сильно болит? — сухо спросил он.       — Жжет, — сквозь слезы спросила она.       — Давай так: я посмотрю сейчас твою ногу. Только отвечай честно.       Она мотнула голой. Он сел перед ней на колени и коснулся ее колена холодной рукой. По телу пробежала толпа мурашек. Бизон осторожно поднял руку немного выше.       — Ай! — выкрикнула, коснувшись его руки.       — Все ясно. Придется кость вправлять. Давай на счет три. Раз, два…       — Стой! А по-другому никак нельзя?       — Ну что ты как маленькая. Все будет хорошо, я это сто раз уже делал, — холодно ответил он.       Он посмотрел на нее. Карие глаза были полны слез и страха. Неожиданно для себя Борис заключил девушку в крепкие объятия.       — Все будет хорошо! — практически шепотом сказал он. Держись за мое плечо.       Она молча кивнула. Сердце усилило ритм, дрожащей рукой она схватилась за плечо мужчины.       — Раз, два, три! — одни резким движением он вставил кость на место. — Ну вот, а ты боялась! — подмигнув правым глазом, он достал из своего кармана мобильник и стал набирать номер.       — Риф, привет! Я тут Клыка с дружком немного приложил. Приезжай и забери ребят! Да, да, рядом с твоим домом. Давай, пока.       Дав отбой, он посмотрел на девушку, которая дрожала от холода. Он расстегнул свое пальто и повесил ей на плечо.       — Ты чего? Сам же замерзнешь!       — Не волнуйся, не замерзну. Тем более я такси вызвал, так что скоро уже будешь дома.       — Спасибо. Если бы не ты, то я бы тут не сидела. А почему они хотели тебе отомстить?       — Много будешь знать, скоро состаришься! — ответил он, садясь рядом. — Я их подругу застрелил, вот они и бесятся. Тогда они захватили корабль, мы проникли на корабль, я просмотрел ее, и она напала на сотрудника, ну и получила пулю.       Смотря на его мимику, девушка поняла, что ему было не очень приятно это вспоминать. Его брови хмурились, руки немного подрагивали то ли от холода, то ли от напряжения, а на правой руке красовалась запекшаяся кровь.       — Ты не виноват, ты все сделал правильно! — сказала она, положа руку ему на плечо. — Да знаю я, просто…       Он замолчал.       — Больно? — спросила она, коснувшись его руки.       — Нормально, — отмахнулся Борис. — Прости, из-за меня ты сегодня могла пострадать.       — Сама хороша. А вот и такси, — сказала она.       Во двор заехала черная иномарка.       — Действительно, пошли.       То ли дорога казалась очень долгой, то ли Ума так устала, что не поняла как отключилась, устроившись на плече Бизона. Улыбнувшись как-то по-кошачьи, посмотрел в окно. Вечно куда-то спешащие люди, стоящие в пробках машины, все смешалось в одну картину. Он снова посмотрел на беззащитную девочку, которая спала у него на плече.       «Господи, а что если бы я не успел? Может послать к черту все эти тренировки, ведь главная задача девушек — это стать хранительницей домашнего очага, а не в войнушку играть. Хотя, ведь именно ее нам в команде и не хватает. Из нее должен выйти отличный солдат.»       Тарасов и не заметил, как они подъехали к ее дому.       — Олеся, вставай, приехала! — сказал он.       — А? Да, да встаю.       Девушка вышла из такси и, осторожно ковыляя, направилась к подъезду.       — Давай помогу! — послышался голос из-за спины.       Олеся не стала сопротивляться и охотно закинула руку на шею Тарасова, похромав дальше.       Подъезд, лифт, квартира.       — Во сколько завтра тренировка? — спросила она, отдавая Бизону его пальто.       — Ты издеваешься? Полежишь неделю, как минимум, дома. И не делай такое лицо. Завтра к тебе Физик придет, так что будет не физическая, а умственная тренировка. Так что спокойной ночи. Бате я все написал по поводу тебя.       Она тут же погрустнела и опустила в пол глаза, прекрасно понимая, какой разговор будет ждать ее за дверью.       — Да не переживай, сказал, что неудачно на уроке физической культуры приземлилась и подвернула ногу.       — Спасибо. Спокойной ночи.       Он проводил ее взглядом, пока она не зашла в квартиру, а дальше спокойно вышел из подъезда.       Олеся, прийдя без сил домой, тут же рухнула на кровать и заснула, а вот у Бизона это ночь прошла не особо спокойно. Как только он очутился в квартире, набрав один номерок, пытался настроиться на сложный разговор.       — Какие люди! Привет! — послышалось на другом конце провода.       -Привет! — холодно ответил мужчина. — Я выхожу из игры! — решительно заявил тот.       — Нет, ты никуда не денешься и будешь играть по-моим правилам!       -Ты не поняла, я наигрался! Довольно лжи!       — Значит заказывай себе могилу, господин Тарасов! Но твое дело завершит кто-то другой.       После отбоя все бумаги, которые лежали на столе, полетели на пол. Пройдя несколько метров, он оказался на кухне. От боли становилось больно дышать, сердце бешено билось, а руки потряхивали, хотелось просто кричать. Борис открыл сервант и достал бутылку дорогого виски. Налив в стакан алкоголь, он разом его осушил, потом снова и снова. Боль начала постепенно угасать, а разум туманиться. «Я сделаю все, чтобы с ней ничего не случилось», — эта мысль была последняя, которая промелькнула у него в голове, после чего он погрузился в царство Морфея.