На заре восстания

Затравленный и прижатый к стене кот превращается в тигра.

      Конан мерно вышагивала по пустому залу, нервно сжимая пальцы в кулаки. Ее нервировала тишина, к которой она, казалось бы, давно привыкла. Но теперь все изменилось, и от этого в груди все шире расползалась дыра, поглощающая пространство вокруг, высасывая эмоции и краски жизни. И все из-за одной мерзкой вампирши, сумевшей перехватить внимание владыки и не отпускающей ни на минуту. Девушка видела, что брак не принес счастья Нагато, что его безумие становится лишь сильнее, вот только... Сам правитель, будто слепой глупец, ничего не замечал. Бежал к супруге, выл от безнадежности, сотни раз осматривая себя в зеркале и не видя изменений, и снова возвращался в комнату королевы. А Конан лишь наблюдала, не смея и слова возразить. Она надеялась, что задуманное получится осуществить, но реальность оказалась суровее, жестоко издеваясь над израненными душами. Жажда власти поглощала Нагато, а вампирша продолжала молча наблюдать, осознав: ее действия вредят, она - никто.       Поначалу Конан боролась с бурным течением, каждый раз призывая владыку к разуму. Девушка любила его таким, каким он не желал быть. Но мольбы обрывались гневными криками и хлопаньем дверьми. Вампирша терялась, но каждый раз возвращалась с извинениями, и правитель взрывался еще больше, срывая злость на беспомощной подруге. Ему нравилось видеть ее измученный вид, но раздражал взгляд: такой всепрощающий, понимающий. Мужчина кричал, а затем уходил, оставляя в напряженной тишине. И тогда уже не выдерживала Конан. Слезы стекали по бледным щекам, губы дрожали от безмолвных рыданий. Только слова застревали в груди, удерживаемые силой воли. Нет, Нагато не услышит момента ее слабости...       Но бороться с каждым новым днем становилось все сильнее, девушка погибала, не имея возможности видеть владыку столь часто, как раньше; говорить с ним, делясь планами на будущее; просто смотреть на любимого, скрывая легкую улыбку. Чувства растворялись в пространствах дворца, улицах Конохи, в воздухе. Девушка, всегда носившая маску отстраненности и безразличия, стала походить на куклу, лишенную смысла жизни. Ни радости, ни боли... ничего. И даже ненависть к той, что разрушила ее жизнь буквально в один миг, казалась такой мелочью.       Конан бесконечно задавала себе вопрос: виновата ли Сакура? И ответ не менялся - виновата! Именно она забрала на себя все внимание Нагато, приковала к себе, очаровала собственной странной кровью и теперь лишает рассудка. Но разгоряченный пыл остывал быстрее, чем просыпалась злость. Разум настойчиво повторял: это владыка стремился к власти, к подчинению всех вампиров. Именно король предпочел представительницу великой династии, а не тихую, но верную помощницу, И Конан постепенно принимала выбор своего правителя. Раз она не нужна, зачем навязываться? Лучше стать неприметной, неслышимой тенью. Быть одновременно и рядом, и нет. Нагато не увидит, значит, не сможет больше причинить боли. Он сможет довольствоваться лишь Сакурой, а Конан...       И на этом мысли всегда заходили в тупик. Девушка четко осознавала: сил отпустить мужчину у нее не найдется. Пусть храбрится, но она не столь отважна. Что угодно, только видеть его, знать, что все хорошо. Даже рядом с другой. И тихо вампирша возвращалась в тронный зал, ладонью дотрагивалась до кресла, словно ощущая исходящее тепло. Нюх улавливал запах хозяина комнаты, и на сердце становилось теплее. Но, будто насмешка, вновь накатывала звенящая тишина, и девушка возвращалась в реальность. Одиночество и боль утраты. И виновница... Мысли крутились вокруг исконного. Замкнутый круг, без просвета и логики.       Заслышав позади себя шаги, Конан резко развернулась и склонилась в глубоком поклоне. Год назад девушка ничего подобного не делала, ведь Нагато признавал в ней почти равную себе, только теперь ситуация изменилась - никто не мог соперничать по силе с владыкой. Даже... нет, тем более, она. Соратница, знавшая всю правду и от этого ходящая по острию лезвия.       - Ты здесь? - как-то слишком равнодушно бросил правитель и присел на кресло. Глаза пылали безумием, а на губах оставался запах крови, который тут же проник, опьяняя, в разум вампирши. - Важные дела?       Конан не ответила, легко в знак отрицания мотнув головой, а затем вновь поклонилась и поспешила к выходу. Оставаться наедине с разгневанным Нагато не казалось хорошей перспективой. Она не утешит, только разочаруется в очередной раз. Лучше запечатлеть светлый образ в голове и в тайне грезить, нежели страдать физически. Но побег не удался: король сорвался с места и ухватил подругу за запястья, с силой развернув к себе. Девушка испуганно вскрикнула и посмотрела на мужчину. Ухмылка медленно расплывалась на бледном лице, а пальцы сильнее сжимали пленницу. Дыхание Конан участилось, выдавая страх, но она не двигалась, абсолютно ничего не понимая.       Мгновения сменялись, а вампиры не двигались. Время для них замерло. Мысли роились, но не складывались воедино. Непонимание разрасталось, разум настойчиво стучал о боли в запястьях.       - Мой господин? - робко вымолвила девушка и слегка шевельнула рукой. Но Нагато не отреагировал. Будто хищник, он рассматривал жертву, готовясь напасть. И Конан вновь ощутила себя желанной, чувства бурной лавиной нахлынули на нее, сметая преграду страха. Она, не заботясь о последствиях, прильнула к губам, покрытым кровью королевы. Дурман от запретной сладости вскружил голову, но это лишь придало решимости. С силой высвободившись, она обняла правителя, призывая к ответной ласке. Не успела рука дотронуться до мужской спины, как боль пронзила все тело. До разума дошло чуть позднее, что крепкая ладонь хватко обхватила шею. Кислорода стало резко не хватать, хрип вырвался с уст.       - Ты прекрасна, - прошептал Узумаки. Взгляд пылал безумством.       Вампирша сделала попытку высвободиться, но лишь раззадорила правителя своими жалкими потугами. Ладонь сильнее сжалась, сминая нежную кожу до красных полос. Глаза, что когда-то смотрели с любовью и нежностью на нее, сейчас горели нескрываемой жаждой и безумием. Он хотел поглотить девушку, полностью и безоговорочно. Только вот... Кого он видел перед собой? Конан, верную спутницу, или же ту, что околдовала своей силой?       - Н-нага-то, - на последнем выдохе шепот сорвался с уст.       Когда ладонь разжалась, давая возможность вдохнуть полной грудью и расправить сжатые легкие, Конан едва не потеряла сознание от прилива свежего воздуха. Нагато в то же мгновенье накрыл раскрытые уста своими иссохшими потрескавшимися губами, затягивая вампиршу в неистовый поцелуй. Казалось, он не мог насытиться ею; он восполнял то, чего ему не хватало. Владыка хотел почувствовать то, что не могла дать супруга - страсть. Вампир хотел, чтобы его желали и любили, растворялись в его дыхании и умирали от наслаждения. Ему нужно было почувствовать себя… живым.       Конан захлебывалась нахлынувшим возбуждением, копившимся столько лет. Горячие волны удовлетворения накрывали с головой, унося сознание и открывая врата в забвение. Она не могла здраво мыслить, лишь изредка улавливая крохотные частички чакры соперницы, исходившие от возлюбленного. Это позволяло не сдерживать свою энергию и делать смелые попытки перекрыть присутствие Сакуры в жизни повелителя. Она хотела, чтобы Нагато поглотил ее полностью.       Сквозь тонкую щель, образовавшуюся от не до конца закрытой двери, на любовников внимательно смотрели зеленые глаза. Ветер, что окутывал незваную гостью, скрывал ее присутствие, унося запах вглубь длинных извилистых коридоров.       Губы растянулись в подобие улыбки. Она была права...

***

      Шум забегаловки хоть и ненадолго, но все же мог отвлечь ее от мыслей, роем копошившимся и не дающим сосредоточиться на работе. Алкоголь, что здесь подавали, умело склонил выбор женщины в свою пользу, когда наступило время выбирать место для отдыха. Хотя это трудно было назвать отдыхом. Последние месяцы Сенджу не чувствовала, что способна хоть на мгновенье расслабиться. Ее злость росла с каждым днем       Наполненная пиала за пиалой исчезали, и счет количеству выпитого совсем был неуместный. Цунаде утоляла свое необузданное рвение. Если бы не алкоголь, что затуманивал каждую ночь ее сознание, она бы, возможно, уже не ощущала бы себя живой. А этого женщина не могла допустить, ведь больница нуждается в достойной главе, да и необходимо всегда иметь доступ до личного дела своей дочери, которую безжалостно отобрали и не дают возможности увидеться. Если бы только Саске сдержал свое обещание, если бы только…       - А вас не трудно найти, - на стол опустилась книга, а затем возле Цунаде присел и хозяин. - До рассвета не так много времени осталось.       Женщина перевела взгляд на непрошенного собеседника и хмыкнула:       - Даже воспитать юнца нормально не смог! Языком трепал, а на деле ровным счетом ничего не сделал! - отхлебнув еще раз, Цунаде перевела взгляд на мужчину, но картинка начала расплываться. - Это - повторяю! - ваша вина! Не стоило полагаться на мальчишку. Да и ты хорош... - с силой хлопнув пиалой по столу, женщина охнула и осмотрела себя, после чего начала стряхивать капли.       - И сколько вы планируете упиваться? - голос собеседника казался слишком суровым и серьезным. Он проницательно смотрел на женщину, будто стараясь достучаться до разума. - Сакура жива, хоть и находится под неусыпном присмотром. Владыка не совсем глупец, чтобы убивать молодую супругу. Лучше подумайте, чем можем помочь...       - Хах, - резко развернувшись, женщина подскочила, намереваясь указать наглецу его место. Но алкоголь вскружил голову, и Цунаде пошатнулась. - Помощники... еще один!       Не произнося ни слова, мужчина спрятал книгу, оставил оплату за собеседницу на столе и схватил женщину за руку, потащив за собой. Она попыталась сопротивляться, но оказалась не в состоянии.       Жители деревни расступались, приветливо улыбаясь проходящим вампирам. Каждый из них знал на сколько важны данные персоны. Цунаде спасла ни одну тысячу жизней что людей, что жителей ночи. Ее власть выглядела безграничной, многие были обязаны женщине, и долг их казался неоплатным. Какаши же являлся выдающим воином, стражем порядка и невероятным учителем, который направлял молодое поколение в опасное будущее, делая из них умелых защитников и убийц.       - Я полностью разделяю ваше горе, - Какаши внимательно посмотрел на Сенджу, когда та в очередной раз споткнулась. - Но не стоит утолять свою боль в алкоголе.       - И кто же мне это говорит, а? - медик ткнула пальцем в мужчину. - Не ты ли прячешься от проблем за чтением своих… вот этих... - палец с аккуратным маникюром разрезал воздух, вырисовывая непонятную фигуру. - Этих… книг?       - Вы все еще злитесь на него? - за маской губы дрогнули в едва уловимой улыбке, стоило только вспомнить об извращенном отшельнике.       - А он здесь причем? - опешила Цунаде, понимая, что Какаши уводил нить разговора в совсем другое русло. Ни для кого не было секретом, что стоило вампирше-медику напомнить о бывшем напарнике, как горькая ярость затмевала разум. - Я сейчас говорю о тебе… и, будь он проклят, Саске! Ты действительно веришь в то, что он мог вот так исчезнуть из деревни и не оставить ни единого следа? Этот гад был более живучим, чем половина всей расы... Его способности выходили из разряда обычных. Неужели тебе не интересно? Разве ты ничего не заметил?       Какаши аккуратно оглянулся, отмечая, что проходящим жителям не было до них никакого дела, никто не проявлял заинтересованности в разговоре двух вампиров. Он прислушался, стараясь уловить малейшее колебание воздуха или всплеск чакры, и с облегчением выдохнул, не заметив ничего.       - Нам стоит поспешить домой, если не хотим, чтобы солнце испепелило наши тела, - он протянул руку, как бы намекая о помощи в ходьбе.       - Да пошел ты, - Цунаде оттолкнула руку, сосредоточив чакру в ступнях. - Лучше уж сгореть, чем видеть, как она мучается, - и медик переместилась на крышу здания. Порыв ветра качнул и не без того неустойчивую женщину.       Хатаке проследил взглядом за собеседницей и попытался сделать шаг, когда черная тень молнией отделилась от его и ускользнула по земле, прячась за близстоящими навесными стеллажами. Чакра ему была знакома, как и техника, что смогла подобраться настолько близко, поэтому он не удивился, когда вампир не спешил уходит, а как бы приглашал своим присутствием Какаши к разговору.       - Ну хорошо, - Хатаке прикрыл уцелевший глаз и тяжело выдохнул. - Давай поговорим...       - Вроде ты не выпил много, - плюхнувшись на крышу, изумилась Цунаде. - Мы уже и без того долго говорим. Или ты только заметил это? - женщина усмехнулась, не обращая внимания, что ее собеседник внимательно осматривается. - От пустых слов ситуация никак не изменится. А вы, мужчины, только болтать горазды, - голос Цунаде становился все тише, а взгляд наполнялся глубокой печалью. - На что только надеялся твой безнадежно глупый ученик? Он реально полагал, будто сможет сопротивляться власти владыки? Столько силы нет ни у кого... Даже объединившись, мы не дотянем до нужного уровня сопротивления. Мальчишка поплатился за собственную наивность. Хоть я безумно злюсь, но жалость к нему не отпускает, - грустная улыбка скользнула по лицу, но продлилось это буквально мгновение. Резко переменившись в настроении, женщина глубоко вдохнула и поднялась. - Прежде чем высокопарные речи произносить, необходимо составить четкий план действий. Полностью продуманный, где у каждого из участников будет ясная задача.       Больше ничего не говоря, Цунаде скрылась, оставив Какаши в недоумении. Но мужчина ни капли не огорчился, ведь один собеседник просто сменился другим.       - Интересно, она тоже меня заметила? - показавшись из тени, лениво потянулся парень, а затем зевнул. Казалось, его совсем ничего не интересует, и только лукавая улыбка выдавала истинные чувства. - Речь хорошая была, будто совет для нас.       - Саске и впрямь поступил необдуманно, но время поджимало, а эмоции сжигали его изнутри, - словно в защиту пропавшего ученика вступился Какаши.       - Любовь к чужой женщине привела парнишку к краху... - Шикамару насмешливо качнул головой.       - Не совсем чужой. Она принадлежала ему испокон веков, - произнеся эту фразу, Хатаке понимал, что подвергает себя опасности, но ему было интересно, насколько осведомлен один из самых умных вампиров клана Нара.       - Эту легенду и я с удовольствием послушаю, - возле Шикамару оказалась его жена, крепко сжимая в руках веер, который окутывал поток ветра. Частички чакры, смешанные с воздухом, создавали вокруг троицы несокрушимый барьер, изолирующий любые звуки. – Думаю, нам есть что поведать друг другу. Как насчет «дневных» посиделок? - Темари кивком головы указала в сторону восходящего солнца. - Резиденция Нара совсем близко.       - Вы должны понимать, - Какаши дал последний шанс этой супружеской паре сойти с опасного пути, - это добром не закончится.       - Что именно подразумевать под «добром»? Сторону узурпатора или истинной королевы?       Хатаке с облегчением выдохнул: Шикамару прекрасно понимал всю важность ситуации; он подготовился и, возможно, даже имеет план. Только вот понимали ли супруги Нара, что без главного элемента дальнейшие действия просто нереально воплотить в жизнь? Где же ты, Саске? Заговорщикам срочно нужен был Королевский пес.